— Конечно, нет, — с энтузиазмом отозвалась мама Игаля. — Здесь ведь такая красота. Летом здесь отдыхать просто замечательно.

— Я не думаю, что вы можете получить за него много денег, — рассудительно отозвался и свекор. — Место удаленное, домик небольшой и далеко не новый. Я тоже считаю, что его лучше сохранить для себя.

— Вот-вот не новый, — обрадованно подхватила Рита, чувствуя, что разговор пошел по правильному пути. — Он, наверное, даже очень старый. Я полагаю, в нем нужно сделать ремонт.

— Ну, нужно, конечно освежить, побелить, покрасить, — с видом знатока окинул стены оценивающим взглядом Юра, — но и все на этом.

— Все? Но ведь его, наверное, построили много лет назад, а вдруг он может обвалиться.

— Ты, что, мать, рехнулась? С чего ему вдруг обваливаться? — удивился Юра.

— Ну, не знаю, — гнула свое Рита. — А ты стены осматривал? Они крепкие? Вот давай я постучу.

Она вышла из-за стола и, подойдя к заветному месту, постучала кулачком по стенке.

— Мне кажется, стена шатается, — заявила она, стараясь, чтобы ее голос звучал естественно.

— Да ничего она не шатается, — возмутился Юра. — Я, между прочим, эти три месяца ремонтами занимался и в стенах разбираюсь. Вот эта стена, например, простоит еще сто лет.

И чтобы доказать это он изо всех сил грохнул кулаком по стене.

Его рука вдруг куда-то провалилась, по стене побежали трещины, посыпались камни и штукатурка, а из образовавшегося отверстия выпрыгнул и увесисто шлепнулся на пол прямо к его ногам толстый черный зверь. Взвизгнув, Рита отскочила и спряталась за надежную спину Игаля. Юра от крика удержался, но тоже мгновенно взвился в воздух и, совершив немыслимый пируэт, свалился, к счастью, в кресло. Игаль и его мать тоже подались вместе со стульями назад, и только отец продолжал сидеть, сохраняя полное присутствие духа. Видимо, сказались многолетние тренировки и профессиональные навыки.

— Что вы так перепугались? — хладнокровно спросил он. — Это же всего лишь пластиковый мешок.

Теперь они и сами увидели, что это был большой черный пластиковый мешок, похожий на те, в которых выносили мусор, но только с толстыми прорезиненными стенками. Мешок был перехвачен на горловине черным жгутом и весь раздувался от чего-то, напиханного внутрь.

Они все столпились вокруг мешка, не решаясь дотронуться до него. Первой пришла в себя и заговорила Рита, так как все-таки была подготовлена к такому обороту дел, вполне допуская, что Вовка таки выполнил свои обязательства и спрятал ее долю там, где и обещал.

— Клад, — сказала она, стараясь сразу же направить их мысли в нужное русло. — Мы нашли клад.

— Ну да, может, там вовсе и не клад, а так, какая-то чепуха, — неуверенно отозвался Юра, которого, как и каждого еврея приучили рассчитывать только на плохое, чтобы не сглазить что-нибудь хорошее.

— Сейчас посмотрим — с незыблемым хладнокровием произнес отец Игаля и наклонился к мешку.

Если там те деньги, что родители Роника передали Вовке, я пропала. Они же, могут быть меченые, полиция так иногда делает, я же сама читала о таком. Как же мы с Вовкой раньше об этом не подумали, промелькнуло у Риты в голове.

Но в мешке оказалось такое, что никому и в голову не могло прийти, как-то связать это с похищением. Во-первых, там были пачки долларов, перевязанные резинкой, а во-вторых, там был роскошный кляссер, в бархатных карманчиках которого лежали старинные золотые монеты.

— Английские гинеи времен британского мандата, — констатировал отец Игаля, когда они раскрыли кляссер. — Это, конечно, не очень глубокая старина, но кроме того, что это золото, они, несомненно, имеют и антикварную ценность.

— Ой, какие маленькие, — удивилась совершенно успокоившаяся Рита, беря в руки тонкие золотые кружочки и с любопытством разглядывая их. — Смотрите, здесь написано Георг IV, Rex, то есть, король. И год есть, 1927.

— А здесь 1880, — прочитал дату на второй монете Юра. — Смотрите, что на другой стороне.

На другой стороне монеты всадник на вздыбившимся коне пронзал копьем лежащего змея.

— Это, наверное, какой-нибудь Георгий Победоносец, — подумав, изрекла Рита, увидев что-то знакомое в рисунке.

— Победоносец или нет, а долларов сто каждая монета, я думаю, стоит, — сказал отец Игаля. — А здесь их не меньше ста штук да плюс еще эти доллары. В общем тысяч на сто шекелей этот мешок явно потянет. В общем, тетушка вас не обманула, деньги действительно у них были, так что поздравляю, вы теперь богатые наследники.

— Ой, Юрка, и в самом деле, мы теперь можем спокойно учиться, нам этих денег хватит на несколько лет. Мы теперь богатые, — восторженно закричала Рита, до которой, наконец, дошло, что она получила свои деньги и, причем совершенно безопасно.

Но Юра был бы не Юра, если бы тут же не сказал:

— Ты что Рита, если это клад, то мы же должны сдать его государству.

— Зачем сдать? Почему сдать?

Удивилась не только Рита, удивились все, но Юра продолжал стоять на своем.

— Ну, потому что по закону клад нужно сдать государству, а потом получить из него двадцать пять процентов.

— Но почему же? — расстроилась Рита. — Это же наши деньги, причем здесь государство? Вы что тоже так считаете? — обратилась она к Игалю и его родителям, понимая, что, если они поддержат Юру, то против всех ей не выстоять.

Но отец Игаля все расставил по своим местам.

— Успокойся, Рита, — сказал он. — И ты, Юра, тоже. Такой закон был в России, а в Израиле такого закона нет. Здесь весь клад принадлежит тому, кто его нашел. Но, кроме того, это еще и вовсе не клад, а ваше наследство. У вас есть завещание, в котором написано, что весь дом вместе со всем содержимым принадлежит вам, так что эти деньги ваши по праву. Можете спокойно ими пользоваться.

— Ура, — завопила Рита, кидаясь Юре на шею, — мы нашли свое наследство. Тетя Роза нас не обманула. И очень хорошо, что мы вызвали сюда маму и бабушку, и дядю Толю, потому что мы теперь богатые.

И тогда Юра тоже, наконец, расслабился и улыбнулся, и все уселись за стол и занялись одним из самых увлекательных занятий — пересчитывать деньги, а Рита принялась мечтать о том, что она себе купит в первую очередь.

Какой Вовка все-таки молодец, растрогано думала она. Мог ведь запросто обмануть ее, но ведь честно поделился. И как только ему удалось за такой короткий срок купить столько монет и долларов. И как выгодно купил, на пятьдесят тысяч купил столько, что можно продать за сто. Вот что значит иметь коммерческий талант. Да, Вовка далеко пойдет, если, конечно, милиция не остановит, как говорили у них на Украине. Скорее всего, Рите больше не придется принимать участия в его аферах, Юра вернулся и Игаль тоже все время рядом, но как было все здорово, как они все рассчитали и провернули. Будет ей теперь о чем вспоминать на старости лет.

Утром на следующий день Рита как обычно поехала к Мирьям нянчить Роника. За то время, что Рита работала у них, они успели очень подружиться, и Мирьям смотрела на нее больше как на подругу, чем на работницу, которой она платит деньги. По утрам, хотя она и спешила на работу, все равно обязательно садилась с Ритой выпить кофе с пирогом, а когда возвращалась с работы, никогда не отпускала ее, не накормив обедом, который правда Рита чаще всего сама им и готовила, пока Роник спал. Еще она часто покупала Рите подарки и заставляла брать с собой продукты, сладости и вообще всякие вкусные и дорогие деликатесы, которые, как она знала, Рита не могла себе позволить покупать.

Всю дорогу Рита продолжала мечтать о том, что она купит себе на свои деньги и естественно пребывала в самом радужном настроении. Но когда она увидела Мирьям, ее мысли изменили направление. До нее вдруг дошло то, о чем она, наверное, даже не задумывалась ни на минуту. Деньги, которые она считала своими, были ведь на самом деле деньгами Мирьям и ее мужа. Ну да, это были те самые деньги, которые Вовка потребовал у них за возвращение ребенка. Рита даже остановилась перед дверью, когда до нее вдруг дошла эта безжалостная истина. Ее бросило в жар, и она замерла на пороге, не представляя, как она сейчас позвонит, и как будет смотреть в глаза подруге. Действительно, почему же она до сих пор даже не думала об этом? Наверное, потому, сказала она сама себе, что Мирьям ни разу не заговорила об этих деньгах, ни разу не пожалела о них, не пожаловалась, даже вообще никогда не упоминала о них. Неужели они такие богатые, что эти деньги ничего для них не значили? Да нет, такого не могло быть. Это ведь все-таки сто тысяч. Даже, если у человека есть несколько миллионов, все равно сто тысяч для него это деньги. Неужели Мирьям и ее муж молчали из благородства, чтобы не смущать Риту, которая невольно, как они думали, оказалась замешана в похищении.