Поздним вечером, когда я уже собирался заснуть, мне позвонил Марк и предложил встретиться в баре отеля. Я быстро оделся и спустился в лобби.

– Решил тебя угостить «Канадиен Клаб», отличный виски, – начал Марк, – не возражаешь?

– О чем хотел поговорить Марк, об Ире?

– У Иры, – Марк сделал паузу, – всегда все будет в порядке.

– Это слова заботливого отца, Марк, так о чем?

– Об Артеме, объясни еще раз, почему ты так уверен в крахе его бизнеса.

Я снова максимально структурированно разъяснил Марку свою точку зрения. Артем не сможет развернуть свой проект без дополнительного притока средств. Арифметика была несложной: ему нужен был по меньшей мере один миллион, чтобы провести полную автоматизацию офиса, закупить дополнительное оборудование, нанять людей и разослать каталоги. Без этих трат все его каталоги – выброшенные на ветер деньги.

– Собственно, они будут выброшены на ветер даже с этим оборудованием, – сказал я.

– Продолжай, – Марк заказал еще виски.

– По сути, у него будут цветные буклеты в несметном количестве и готовность принимать заказы. Самого товара у него не будет, и выполнить эти заказы он не сможет. Но это дело ближайшего будущего, сейчас же у него на счету каждый доллар и он очень озлоблен. Озлоблен тем, что налаженный механизм продаж стал давать сбои в самый неподходящий момент, и еще больше тем, что кто-то пытается отрезать кусок его пирога… Марк, а ведь в порту Риги стоит еще десять контейнеров «Авионов», так? – Мне даже стало немного душно от догадки.

– Десять, на сумму почти миллион долларов, – подтвердил Марк, – но мы их отзовем, если Артем не рассчитается с нами за те два, что уже забрал. И хранение портовое с него возьмем, и обратный путь тоже…

– А он может их притащить в Москву? – продолжил я.

– Нет, исключено, – категорично ответил Марк, – оригиналы документов у нас, у него лишь копии.

Я объяснил, что ему деньги нужны именно сейчас, эти «Авионы» он мог бы собрать за месяц, в трехсменном режиме работы цеха и продать почти по себестоимости, ведь прибыль не так важна, как деньги. А может и отдать в банк в качестве залога.

– Во всяком случае, другой возможности быстро снять миллион у него нет, – подытожил я.

Неделю спустя Марк назовет меня провидцем.

Вся следующая неделя прошла в ожидании визы, но что действительно успокаивало меня, так это щедрый подарок концерна: я мог больше не отсчитывать по сто пятьдесят долларов за номер каждое утро, едва открыв глаза. Мне дозвонился Юра, умоляя поговорить с нефтяниками, чтобы успокоить их и развеять сомнения. Юра был уволен из компании, а Артем пытался добиться встречи с нефтяниками. Разговор с ними получился очень легким, я попросил осуществить первый платеж не позже вторника следующей недели, потому что десять дней спустя заказ стоит в плане отгрузки.

Они подтвердили готовность оплатить хоть сегодня. Еще два заказа были отправлены мне из Москвы, не очень большие, но добавляющие очков в предстоящем разговоре с Пьером Лассалем.

Макс уехал в Монреаль, кто-то же должен был заниматься отгрузкой заказов Артема.

– Ты знаешь, – Макс звонил уже с фабрики, – Артем до сих пор не разместил ни одного нового заказа, уже три недели!

– Это временно, – ответил я, – у него будут еще заказы, агония может продлиться долго.

А вот разговор с Женей меня расстроил. Она сказала, что, вернувшись в Москву, постоянно просыпается от ночных звонков по телефону и почему-то думает, что звонят либо воры, либо люди Артема.

Я попытался успокоить ее, сказав, что никаких людей для ночных звонков в штате «Арины» нет, Ваха же такими пустяками заниматься не будет, а тем более сам Артем. Хотя, в глубине души я допускал, что Артем мог бы начать игру на нервах, даже таким нетрадиционным способом. Ничто не сравнится с чувством тревоги от ночного звонка. В спокойствии ночи пронзительность сигнала, разрушающего мирную тишину, звучит особенно тревожно. Даже людей с крепкой нервной системой, к которым Женя никогда не относилась, ночные звонки выводят из состояния покоя, Женю же они лишали сна на весь остаток ночи.

– А ты отключи телефон, – предложил я.

– Я думала, что ты можешь позвонить, и, кроме того, вдруг это воры – поняв, что никого нет дома, взломают дверь.

– Оставляй свет на кухне, пусть вся Москва узнает, что ты ешь по ночам, – попытался пошутить я.

– Хорошо, только возвращайся быстрее.

Быстрее не получалось. В Канаде мне была необходима как минимум неделя: открыть компанию, даже две, и счета в банке, подписать договор с «Лассалем», разместить заказ нефтяников, предварительно получив деньги. Неделя. Причем с момента пересечения канадской границы. Возможность отказа в визе я вообще не рассматривал.

Но эта неделя запомнилась посещением Ниагарского водопада. Городок Ниагара-Фолс, что в прямом переводе на русский и есть Ниагарский водопад, находится совсем недалеко от Баффало.

Быть рядом с водопадом и не посетить его было бы откровенной глупостью, как побывать в Москве, но не увидеть Кремль.

Это грандиозное зрелище! На самом деле водопадов три, разделенных Козьим островом, но поражает больше тот, что называется водопадом Подковы, – он не так высок, как казалось на картинах, но почти километровая ширина внушает трепет перед могуществом сил природы. Гром от водопада слышен за несколько десятков километров, что полностью объясняет название: «ниагара» на языке чероки и есть «шум воды».

Ира предложила остаться до вечера, и я не пожалел: в темное время суток водопад подсвечивается мощными лучами прожекторов, добавляя немного человеческого участия в этот природный проект.

Наступила пятница. Проснувшись, я набрал знакомый номер консульства и услышал иной, не тот к которому привык, ответ сотрудника:

– Ваша виза готова, вы можете забрать паспорт сегодня.

Я позвонил в номер Иры, ее телефон был занят. Повторив попытку, также безуспешно, я отправился в душ.

Едва начав вытираться, я услышал стук в дверь.

– Открывай скорее, – Ира была явно взволнована, – есть новости.

– Да знаю, знаю, – ответил я, – я уже звонил в посольство.

– Он выкрал контейнеры!

– Все десять? – спокойно спросил я. – Какая неожиданность.

– Да! Мне только что звонил папа, просил тебя связаться с кем-нибудь в России и понять, что теперь делать.

Артем рассказал позже, что сделать это было совсем нетрудно.

Столкнувшись с проблемой катастрофической нехватки денег, он пришел к этому решению тем же путем, что и я. Только на неделю раньше. О таможенных процедурах он не беспокоился, проблема была в перевозчике, державшем груз. Это все же была западная компания, но за пятьдесят тысяч долларов груз был выпущен и по копиям документов. Артем при помощи Богачева уже через неделю пристроил весь объем кресел, как я и догадывался, почти без прибыли, но получив такие необходимые оборотные деньги.

– У меня вообще-то тоже новость: мне дали визу, – сказал я.

– Ну наконец-то!

Нас больше ничто не держало в Баффало, и уже к обеду мы въехали в Торонто.

Макс подъехал туда еще через два часа.

В департаменте экономики провинции Онтарио мы зарегистрировали две компании: «Лассаль Дизайн Компани» и «МАХ Компани». В обеих фирмах моя доля составляла пятьдесят процентов, четвертью владела Ира, единственный канадец в нашем коллективе, и столько же было у Макса. В отделении «Банк оф Монреаль» в Торонто мы открыли счета всех компаний и сразу из банка отправили реквизиты для оплаты в офис нефтяников.

– Вот это оперативность, – удивился Макс.

– Чем сильнее сжать пружину, тем сильнее разожмется, – улыбнулся я, – две недели вынужденного безделья в Баффало нужно компенсировать.

Мы решили поужинать и остаться ночевать в Торонто – Макс сказал, что не хочет снова ехать за рулем.

Торонто не похож ни на успевший надоесть Баффало, ни на огромный Нью-Йорк. От крупнейшего американского мегаполиса его отличала человечность. С первой минуты стало понятно, что город не просто построен людьми, но и для людей. Даже впоследствии нигде я не видел такого количества садов и парков. В Торонто их оказалось более ста – от огромного Хай-парка и Харборфронта до совсем небольших, в которых обитают животные, считающиеся в Канаде вполне городскими: белки, канадские гуси, дикие утки, зимородки, цапли, скунсы и еноты.