«Голосую за руководителя оперативно-следственной группы, Людмилу Велисарову, и Александра Трошина, головой отвечающего за мою личную безопасность, если у Вас, Александр Владимирович, конечно, нет иных предпочтений» – с сияющей улыбкой моментально продекларировал консультант, добавив – «Ибо, учитывая, взрывной характер нашего Матвея Захаровича Ярова и, в особенности, его страстное увлечение в молодости боксом, боюсь, нам может потребоваться не только холодный интеллект, но также и физическая сила на случай избыточного всплеска эмоций в ходе проведения данного сугубо культурного кулуарного мероприятия…».

Александр, слегка ошарашенный отведённой ему почётной ролью грубой физической силы, открыл рот, чтобы хоть как-то прокомментировать озвученное предложение, но, не в силах что-либо добавить по существу вопроса, молча вздохнул, покосившись на сидевшего рядом и едва сдерживавшего смех Сергея…

«Я поддерживаю Ваше предложение, Алик и, учитывая пожелания Матвея Захаровича, думаю, что лучше будет провести встречу в моём кабинете…» – одобрительно кивнул Пухов, напряжённо размышляя о целесообразности своего личного участия в намечавшемся мероприятии. Весь многолетний опыт министерской работы генерала вторил против его присутствия на этой предстоящей весьма щепетильной и, мягко говоря, провокационной встрече, грозившей стать и вовсе полем брани, принимая во внимание, крайне непопулярные методы работы консультанта с различного рода высокопоставленными чиновниками. Мысленно взвесив все за и против, Александр Владимирович, взглянул на часы, после чего переведя взор на стоявшую у окна фигуру, несколько замявшись, нерешительно продолжил – «Алик, что Вы думаете о необходимости и целесообразности моего участия в предстоящем диалоге? Владислав Аркадиевич не высказался по данному поводу, но, мне представляется, что моё присутствие в ходе этого неформального разговора, ввиду ранга и занимаемой должности, не позволит Матвею Захаровичу в полной мере высказываться в свободной и откровенной манере, что, безусловно, формализует процесс общения, снизив его эффективность…».

«Мне кажется, Александр Владимирович, Ваши опасения абсолютно оправданы и мы со своей стороны должны сделать всё возможное, чтобы не упустить представившуюся нам возможность получения ценной информации от интересующего нас свидетеля» – ответил Легасов, с улыбкой заверив – «Вы можете на нас положиться».

С заметным облегчением генерал окинул взглядом присутствующих, энергично добавив – «В этом случае, коллеги, завершаем заседание и за работу…».

Выйдя в коридор, Велисарова быстрым шагом догнала независимого консультанта, направившегося в приёмную генерала за чашечкой свежесваренного кофе, с иронией произнеся – «Алик, признаться, я не ожидала, что ты вот так вот просто и без борьбы откажешься от своей версии событий. Версии, которую ещё час тому назад ты, в отсутствии высокопоставленного руководства из администрации, столь аргументированно и обоснованно защищал перед лицом всей группы. И значит, теперь мы считаем основной и всерьёз разрабатываем версию Пеняева? Версию о каком-то непонятно зачем проведённом штурме особняка неизвестно откуда взявшимся довольно многочисленным отрядом экзорцистов? Версию, которая не до конца объясняет отдельные факты по расследуемому делу? Интересный, однако, поворот… Но почему?!».

«Людмила, я просто сказал им то, что они хотели услышать – то, во что они были готовы поверить и ничего более…» – понимающе улыбнулся Легасов, спокойно продолжив – «И, разумеется, это никак не меняет наших планов по расследованию дела – в данный момент мы просто оставили в периметре анализа ещё одну тупиковую версию. Версию Льва Николаевича, которую отбросим чуть позже – вот и всё…».

Опешив от неожиданности от услышанного ответа, руководитель группы, молча прошла несколько шагов, нерешительно переспросив – «В смысле мы ввели в заблуждение Владислава Аркадиевича, заранее зная, что это непроходной вариант?».

«Людмила, Вы знаете, иногда руководству лучше не перечить…» – с сияющей улыбкой ответил Алик, мягко уточнив – «И сделали мы это, вовсе не зная, а всего лишь предполагая, что данная версия ошибочна. В конце концов, сейчас мы не располагаем информацией, достаточной для того чтобы с ходу отвергнуть версию нашего уважаемого генерала службы внешней разведки, поэтому можете считать это своего рода компромиссом между нашими скромными возможностями и глубоко укоренившимися убеждениями нашего руководства…».

«И, стало быть, ты до сих пор считаешь версию Пеняева абсолютно нереалистичной и бесперспективной?» – для большей ясности ещё раз переспросила Велисарова, поинтересовавшись – «Даже после информации о том, все погибшие в особняке были выходцами из «Пумы»?».

«В целом именно так. И, к слову о «Пуме» – Людмила, не Вы ли не так давно мне говорили, что наши экзорцисты, не задумываясь, зачистили едва ли не треть всего списочного состава выпускников этой элитной разведывательной школы?» – мягко поинтересовался Легасов, с улыбкой добавив – «Похоже, что Ваши пропавшие выпускники «Пумы» всё же нашлись. И, что примечательно – нашлись по обе стороны баррикад».

«Это было всего лишь предположение…» – нехотя признала Велисарова, быстро уточнив – «По данным Льва Николаевича с частью агентов была потеряна связь, и об их судьбе длительное время ничего не было известно, что, собственно говоря, и навело нас на мысль о возможной причастности к этому экзорцистов, заполучивших доступ к личным делам выпускников «Пумы» в ходе штурма особо охраняемого объекта. Вероятно, данный вывод был несколько поспешен…».

Алик, широко улыбнувшись, мягко продолжил – «Людмила, возвращаясь к версиям – давайте рассуждать логически. Если мы с вами отвлечёмся от многочисленных материалов дела и фактов, которые можно трактовать с разных позиций, и взглянем на обе версии со стороны, то видно, что у версии Льва Николаевича есть один большой недостаток».

«И какой именно?» – живо поинтересовалась Велисарова.

«В его версии отряд в составе более ста вооружённых боевиков свободно и беспрепятственно перемещается по территории страны и, далеко не по какому-нибудь лесному массиву в труднодоступной гористой местности, а в европейской части страны в непосредственной близости от Москвы. Я уже и не говорю о том, зачем нашим экзорцистам вообще могло потребоваться нечто подобное…» – со скепсисом произнёс консультант, добавив – «Если же пойти чуть дальше, то, очевидно, что сотня человек – это отнюдь один-два профессионала, необходимые для устранения чиновника. И, что примечательно, всем этим людям надо как-то передвигаться, что-то есть, где-то жить, где-то хранить оружие, специальное оборудование и технические средства. А теперь спросите себя, возможно ли длительное существование подобного лагеря подготовки террористов на территории европейской части России? Лагеря, деятельность которого финансируется из-за рубежа. Лагеря, о котором ровным счётом никто ничего не видел и ничего не слышал… Мой ответ – это практически невозможно…».

«А как же Легион, в твоей версии? Разве людям этого Легиона не нужно где-то дислоцироваться, на чём-то перемещаться и хранить свою амуницию? Разве им не нужен территориально обособленный лагерь, возможность существования которого ты ставишь под сомнение?» – недоверчиво переспросила руководитель группы.

«В отличие от экзорцистов, находящихся вне закона, деятельность Легиона, если он существует, является полулегальной и, по сему, вполне может быть оформлена официально в виде нескольких частных охранных предприятий, что, согласитесь, сильно упрощает работу. Вопрос только в наличии административно-политического прикрытия в момент проведения ими своих силовых акций в полной амуниции с боевым оружием и спецсредствами» – с улыбкой пожал плечами Алик, быстро добавив – «Впрочем, возможны и варианты. Если допустить тесные связи Легиона с российскими силовыми структурами, то они вполне могут использовать существующую инфраструктуру и технические возможности какого-нибудь спецподразделения или же воинской части. И, разумеется, никто ничего не узнает…».