«Вовсе нет, мадам. Я отнюдь не думаю, что в обозримой перспективе деятельности данного движения что-либо угрожает…» – понимающе улыбнулся Арзамасов, чувствуя в прозвучавшем вопросе, умело расставленную собеседницей ловушку, мягко добавив – «Я хотел лишь сказать, что подобные обстоятельства сильно ограничивают потенциал дальнейшего развития проекта для любой из заинтересованных сторон…».

«Занятно…» – слегка наклонила голову Рейчел, с заметным интересом продолжив – «И, надо полагать, Георгий, у Вас есть своё видение относительно будущего данного, как Вы выражаетесь, проекта, не так ли?».

«Безусловно» – одобрительно кивнул Арзамасов, с улыбкой добавив – «Мне кажется, что, в сложившихся условиях, Вам и Вашему ведомству, мадам, было бы достаточно интересным рассмотреть небольшое деловое предложение о замене этого малоперспективного и достаточно рискованного проекта с ограниченными возможностями извлечения политических дивидендов и без потенциала дальнейшего развития другим проектом. Проектом, по которому вместо, де-факто, неуправляемого и бесконтрольного террористического движения, абстрактных политических выгод, получаемых в каком-то отдалённом будущем, и пустых обещаний Алика Легасова, Вы сможете получить нечто вполне понятное, конкретное и практически применимое. Я предлагаю провести Вам своего рода обмен активами…».

«Георгий, если, экзорцисты, по-Вашему – это неуправляемое и бесконтрольное движение, то о каком обмене активами вообще идёт речь? Разве можно обменять то, чем не владеешь?» – с улыбкой переспросила Стивенсон, мягко добавив – «Да и с чего Вы, собственно говоря, взяли, что всё настолько плохо? Надеюсь, Георгий, Вы, сделали все эти далеко идущие выводы из небольших тактических уступок властям в части создания «чёрного хода» для чиновников?».

«Мадам, прошу Вас не унижать мой интеллект подобными вопросами… По действиям экзорцистов и их освещению в средствах массовой информации в последние полтора года было достаточно отчётливо видно, что Вы и ваше ведомство не владеете инициативой, не располагаете опережающей информацией об их грядущих акциях и в целом не в состоянии сколь-нибудь существенно повлиять на деятельность данного движения, что в совокупности не позволило Вам эффективно использовать потенциал конфликта для достижения своих политических целей» – спокойно ответил Арзамасов, с улыбкой добавив – «И, поверьте мне, мадам, я даже знаю причину всех Ваших сложностей и неудач по данному проекту. И это отнюдь не слаженная работа российских силовых структур…».

«И что же это за причина, по-Вашему?» – с любопытством поинтересовалась Рейчел, внимательно разглядывая своего весьма занятного собеседника.

«Дело в том, мадам, что Вы вверили судьбу проекта в руки не тому человеку… Пожалуй, я бы даже сказал больше – худшего кандидата для данного проекта, чем Алик Легасов было сложно себе даже и представить. Я могу лишь догадываться о том, какое невероятное стечение обстоятельств могло подтолкнуть Вас к этому странному выбору…» – с улыбкой произнёс Георгий, мягко продолжив – «Выбрать на роль посредника Легасова? Человека, более десяти лет тесно работавшего с российскими силовыми структурами, и при этом, ни разу за всё это время, не запятнавшего свою честь и ни разу, не поступившегося своими принципами? Человека, излюбленным хобби которого являлось раскрытие особо важных дел в качестве независимого консультанта? Человека, легально заработавшего все свои миллиарды и не скрывшего ни цента от взора налоговой службы? Мецената, перечислившего почти два миллиарда долларов на российские благотворительные проекты фонда «Развитие»? Вы же, мадам, не рассчитывали и вправду на то, что этот человек станет работать против интересов своей родины, слепо следуя Вашим указаниям?»

Видя заметно напрягшееся лицо руководителя проекта, Арзамасов понимающе продолжил – «Всё это время, мадам, Вы думали, что это Вы выбрали Легасова на роль посредника и это Ваша заслуга, что экзорцисты вместо экспроприации нелегально нажитых капиталов чиновников, перешли к активной фазе своей деятельности, заявив о себе и продекларировав новые масштабные цели. Высокие идеалистичные цели борьбы с извечной российской коррупцией. Вам не проходило в голову, мадам, что в действительности всё было наоборот – что это Легасов, Алик Легасов, выбрал Ваше ведомство для обеспечения политического прикрытия? Для прикрытия новой фазы развития своего, а вовсе не Вашего проекта. Вы не задумывались над тем, какой длинный путь пришлось пройти и сколько кропотливой подготовительной работы сделать всем этим нашим экзорцистам перед тем, как они столь эффектно в одночасье «вышли в свет»? О том, кто, оставаясь в тени, направлял и финансировал их деятельность все эти долгие годы?

Заключая с Вами сделку, Легасов вовсе и не планировал делать ничего, что бы противоречило его собственным принципам и интересам страны, в чём Вы и сами могли убедиться по его мягким и достаточно лояльным заявлениям и действиям в резонансных инцидентах с фондом «Развитие» и похищением Элис Фостер…

Я пока не знаю, что за кошка пробежала между экзорцистами и вернувшимся с того света Легасовым, что заставило его встать на другую сторону баррикад, но я знаю одно, мадам – всё это вовсе не Ваш проект. Всё это всего лишь игры. Демонстративные кровавые игры со своими правилами и условностями. Игры патриотов… Мерзавцев, возомнивших себя равными Богу и считающих себя вправе судить и приговаривать к смерти других людей… Глупцов, слепо верящих в то, что именно они знают единственно правильный путь для всего российского общества…».

Стивенсон нервно встала с кресла, после чего, медленно обдумывая только что услышанное, задумчиво несколько раз она прошлась по комнате, один за другим перебирая в памяти многочисленные события двухлетней давности, факты, обстоятельства, доводы аналитиков и выводы. Выводы, озвученные и эффектно представленные руководству ведомства. Выводы, приведшие к решению, казавшемуся тогда единственно правильным и наиболее эффективным. Решением в пользу выбора кандидатуры Алика Легасова в качестве перспективного посредника для работы с данным нелегальным движением…

Спустя пару минут полной тишины, окончательно смирившись, с тем, что всё сказанное собеседником отнюдь не лишено смысла и могло быть правдой, хотя бы отчасти, заметно погрустневшая заместитель директора британской разведки медленно закрыла глаза и, покачала головой, после чего, снова села в кресло.

Взглянув на невозмутимо спокойного молодого человека, изрядно озадаченная подобным поворотом разговора Рейчел, мягко поинтересовалась – «Георгий, с одной стороны из нашего разговора, ясно, что Вы больше не ассоциируете себя с российскими властями. С другой стороны, очевидно, что Вы также не имеете никакого отношения и к экзорцистам, но, тем не менее, демонстрируете достаточно глубокое понимание вопроса и высокую степень открытости и вовлеченности в процесс. В связи с чем, для продолжения нашего диалога мне бы хотелось понять, чьи именно интересы Вы представляете в данном случае?».

«Дело в том, мадам, что кроме Вас, Ваших заокеанских коллег, экзорцистов и российского руководства на всей этой шахматной доске есть и другие, достаточно влиятельные фигуры. Фигуры, интересы которых напрямую затрагиваются деятельностью данного террористического движения. Фигуры, степень мотивации которых в решении собственных проблем просто невозможно переоценить» – с улыбкой ответил Арзамасов, уточнив – «Чиновники, имена которых значатся в чёрном списке экзорцистов…».

«Значит, это Вы, Георгий… Вы – глава таинственной полулегальной организации, обеспечивающей безопасность отдельным фигурантам списков и защиту от посягательств экзорцистов на их бесценные жизни. Глава Легиона…» – с интересом взглянув на гостя, понимающе произнесла Стивенсон и, заметив, как с лица собеседника быстро сошла довольная улыбка, спокойно добавила – «Видите, Георгий – наше ведомство не зря ест свой хлеб на деньги налогоплательщиков. Пожалуй, теперь мы оба достаточно информированы, чтобы обсудить Ваше предложение о возможном сотрудничестве, хотя, я пока всё ещё не очень понимаю то, насколько нам могут быть интересны проблемы обеспечения безопасности отдельных Ваших чиновников…».