«Алик, ты же не хочешь и вправду сказать, что за всем этим стоит Арзамасов…» – слегка скептически поинтересовался Трошин, уточнив – «В смысле, что он тоже один из Легиона…».

«Да проснитесь же Вы – Вы все!» – наконец не выдержав, громко выругался независимый консультант, выходя из лифта, продолжив – «Арзамасов не один из Легиона – он и есть Легион! Он – это Легион! Долгое время я не мог понять, чья незримая рука двигает фигуры на этой доске, но теперь – теперь всё стало на свои места…».

«Алик, а разве мы не собираемся искать её?» – понимающе уточнила Велисарова, осторожно добавив – «В смысле эту загадочную девушку?».

«Со своей стороны, я не вижу особого смысла тратить драгоценное время на поиски незнакомки, которой мы с Вами, помимо прочего, обязаны спасением жизни Соколовой и подполковника Лаптева, кем бы она там ни была. Скажу Вам более – искать человека, рискнувшего своей жизнью ради других, в подобных обстоятельствах мне не позволит моя совесть и принципы…» – произнёс Легасов. Постучавшись в дверь искомой палаты и, потянув на себя за ручку, консультант вполоборота с улыбкой добавил – «Поэтому, Людмила, полагаю, что Вы, как руководитель группы, примите все необходимые меры и справитесь с этим благим делом и без нашего участия. Ибо у нас Александром появилось довольно много неотложных и очень важных дел…».

Почувствовав странную смесь эмоций от подобной злорадной напутственной речи консультанта и тяжесть предстоявшего решения, так до конца не определившись с тем, что именно делать дальше, Велисарова вместе с остальными вошла в палату Соколовой.

«Мария Алексеевна, как Ваше самочувствие?» – быстро сменив тон, в учтивой и спокойной манере с улыбкой поинтересовался Легасов.

«Алик, доброе утро! Честно говоря, я и не ожидала – меня даже не предупредили о Вашем приезде…» – несколько опешив от появления многочисленных гостей, улыбнулась Соколова, сидевшая на больничной койке, быстро добавив – «Со мной всё в порядке – говорят сильный стресс и всего-то. Врачи просто подстраховались и решили сделать несколько анализов – так на всякий случай. Да и Косте в госпитале, опять же, не так одиноко будет…».

Едва сдержавшись, чтобы в очередной раз не прокомментировать недостаточно компетентную работу Константина Лаптева, Легасов, пожав плечами, сел на стул рядом с кроватью, с улыбкой медленно продолжив – «Мария Алексеевна, мои коллеги, разумеется, сгорают от нетерпения пообщаться с Вами относительно произошедшего вчера в екатеринбургском офисе фонда. Впрочем, всему своё время – им ещё представится эта возможность.

Меня же в данный момент интересует не то, что произошло где-то там, в холодном здании из стекла и бетона, а то, что произошло у Вас – у Вас в душе, после всего пережитого. Мне бы хотелось понять, повлияла ли эта, безусловно, тяжёлая, стрессовая и крайне волнительная жизненная ситуация, ситуация которая выпадает в жизни далеко не каждому из нас, на Вашу решимость пройти свой путь до конца? Сможете ли Вы и дальше работать на благо людей, реализуя многочисленные благотворительные проекты фонда «Развитие»? Работать, зная, что подобное может повториться и повториться ещё не раз? Зная, что в следующий раз всё может быть намного хуже? Зная, что в следующий раз помощи ни от кого может уже и не быть и этот следующий раз вполне может стать последним…».

Людмила, опешив от подобной неформальной и достаточно жёсткой постановки вопроса, озадаченно посмотрела на Александра, после чего перевела взгляд на директора благотворительного фонда в ожидании ответа.

«Алик, я никогда не держалась и сейчас не держусь за свою жизнь, ибо на всё воля Божья…» – понимающе кивнула Соколова, с улыбкой философски продолжив – «Ведь в конечном итоге важно не то, сколько лет, месяцев и дней человек проживёт на этой бренной земле. Важно, то, как именно он распорядится отведёнными ему крохами времени. Сколько пользы он успеет или же не успеет принести другим людям…

И что бы ни произошло, я не отступлюсь – до тех пор, пока на счету фонда будут деньги, я, как и прежде, буду идти – идти вперёд, несмотря ни на что. Поскольку, каждый реализованный нами благотворительный проект – это спасённые жизни, исцелённые судьбы, счастливые и беззаботные детские улыбки…».

«Иного ответа я и не ожидал…» – широко улыбнулся Легасов и, вставая со стула, добавил – «Ведомство Константина Лаптева уже приняло дополнительные меры по обеспечению Вашей личной безопасности, но в любом случае будьте осторожны и берегите себя».

«Алик, та девушка, которая пришла к нам на помощь, там, в офисе фонда – кажется Анастасия. Логинова Анастасия…» – поспешно произнесла Соколова, со слезами на глазах закончив фразу – «Мне сказали, что она погибла…».

«Она жива…» – с едва заметной улыбкой утвердительно ответил консультант, мягко добавив – «И её зовут иначе. Совсем иначе. Анастасия Логинова, настоящая Логинова – это была та незнакомка в чёрных очках, что навела на Вас пистолет, там, в кабинете. Впрочем, думаю, Вам ещё доведётся поучаствовать в её опознании в местном морге…».

«Алик, они спрашивали о Габриэль…» – чуть более уверенным, но всё ещё дрожащим голосом испуганно произнесла Мария Алексеевна, быстро переспросив – «С ней ведь всё в порядке?».

«Раз спрашивали, значит – в порядке. В полном порядке…» – широко улыбнулся Легасов, после чего пожав Соколовой руку, быстро вышел из палаты, в кампании Александра направившись прямиком в аэропорт на ближайший рейс до Москвы…

(08.06.2013, Москва, 18–00)

Глядя на мелькавшие за окном летевшего из аэропорта служебного автомобиля массивные каменные дома за высокими кирпичными заборами, то и дело сменявшиеся убогими деревянными лачугами и полями, утопавшими в лучах клонившегося к закату Солнца, полковник слегка повернулся, переведя взор на консультанта, всё это время молча сидевшего заднем сидении автомобиля. Отрешённый взгляд молодого человека смотрел куда-то вдаль, не фокусируясь ни на дороге, ни на безликом подмосковном пейзаже, заполнявшем местные окрестности…

Трошин, за все эти годы совместной работы, ещё ни разу не видевший Легасова, в подобном потерянном состоянии, кашлянул, после чего выждав небольшую паузу, деликатно поинтересовался – «Алик, ты ведь знал её? Девушку, которая остановила Логинову и её людей в офисе отделения фонда? Именно поэтому ты отказался принимать участие в её поисках?».

«Александр, Вы спрашиваете, знал ли я девушку, совершившую уголовно наказуемое по российским законам преступление, повлекшее за собой гибель двух и более лиц? Девушку, подозреваемую в связях с террористическим движением, именующим себя экзорцистами? Разумеется, нет – да и, собственно говоря, откуда мне было знать?» – с некоторым удивлением посмотрев на коллегу, спокойно пожал плечами Легасов, мягко уточнив – «Догадываюсь ли я о том, кто это мог быть? Безусловно, но это всего лишь ничем не подтверждённые предположения, да и только… Что же касается причин моего отказа, то они достаточно просты – спросите себя, что будет, если её всё-таки найдут. Вы же и вправду не думаете, Александр, что за проявленное там, в офисе фонда, мужество и доблесть в защите невинных жизней ей под всеобщие аплодисменты публики перед объективами телекамер торжественно вручат какой-нибудь орден где-нибудь в Кремле. Это система и Вы, полковник, и сами прекрасно знаете, как она обходится с людьми, награждая непричастных и наказывая невиновных…».

Трошин, замолк, задумавшись над тем, что же в действительности ждало девушку, без раздумья рискнувшую своей жизнью ради спасения жизней совершенно незнакомых и чужих ей людей, по нормам сурового, беспристрастного и порой на удивление избирательно действующего российского права, после чего, вновь вернувшись мыслями к действительности, понимающе кивнув, перепросил – «Переживаешь? Переживаешь за неё?».

«Александр, в данный момент меня волнует не то, что уже произошло и что ни мы с Вами, и никто другой уже не в состоянии изменить…» – уклончиво ответил Алик, после чего, сделав небольшую паузу, добавил – «А то, что ещё только должно произойти – произойти в самое ближайшее время…».