«Не важно, сколько денег пошло на благотворительность – важно то, как они были потрачены и сколько пользы принесли людям» – с улыбкой припомнила Соколова, пояснив – «Это была цитата из одной книги…».

«И Вы всё ещё придерживаетесь этих взглядов, после всего того что произошло за последние два года? После проблем с печально известными публичными налогово-финансовыми проверками фонда? После сложностей общения с отдельными представителями административных и криминальных структур?» – с интересом переспросил Алик, уточнив – «Ваши профессиональные убеждения по-прежнему остались без изменений? Как Вы бы сформулировали их сейчас?».

Директор фонда задумчиво, потеребила пальцами чашечку кофе, припоминая множество событий минувших дней – начиная от неприемлемых условий для деятельности фонда, выставленных уже теперь бывшим губернатором Новосибирской области, Широковым, последовавшие за этим события на далёком посту патрульно-постовой службы, пропажу грузов фонда на железнодорожном узле Екатеринбурга, общение с людьми криминального авторитета Сипатого. Вспомнились ей и взрыв на складе в окрестностях города и самоубийство начальника главного управления министерства внутренних дел по области, Николая Никифоровича Батина, которые многие были склонны приписать деятельности невидимых «покровителей» фонда. Перед её глазами предстали и отрывки, пожалуй, самого тягостного и болезненного периода многочисленных допросов, проверок и изъятия документации по подозрениям в содействии фонда отмыванию нелегально полученных денежных средств из-за рубежа. Период, пережить который, помогла только моральная поддержка школьного друга, Кости Лаптева и своевременное вмешательство Легасова, публично вступившегося за фонд и снявшего все выдвинутые обвинения. А сколько всего ещё произошло за это время. Время, в течение которого улыбка вечно весёлой и жизнерадостной Габриэль неизменно освещала ей путь…

Вернувшись мысленно к реальности, Соколова, улыбнулась, наконец, ответив – «Сейчас, после чего того, что нам удалось сделать за всё это время, я бы сказала несколько иначе – не важно, сколько денег пошло на благотворительность и откуда они взялись – важно то, как они были потрачены и сколько пользы принесли людям».

«Лучше, пожалуй, и не скажешь…» – понимающе улыбнулся Легасов, мягко поинтересовавшись – «В этом случае, Мария Алексеевна, если у Вас ещё остались силы на очередной победоносный рывок к своей высокой и благородной цели, я бы хотел предложить Вам очень перспективную, хотя и весьма нестандартную и странную модель работы».

«Вы знаете, Алик, после схемы с «услугами страхования совести», в своё время изложенной мне Габриэль, ни одна схема работы мне уже, пожалуй, не покажется странной и нестандартной…» – рассмеялась директор фонда, мягко добавив – «Что именно Вы предлагаете?».

«Мне в своё время также очень понравилась шутка нашей с Вами Габриэль на счёт инновационной страховой услуги по страхованию совести, предложенной для состоятельных россиян. Впрочем, как мы с Вами теперь знаем, этот лозунг так и остался на бумаге, поскольку, финансирование благотворительных программ Вашего фонда в полном объёме осуществлялось мною за счёт собственных средств…» – звонко рассмеялся Легасов, не обращая внимания на коллег, опешивших от ранее не обсуждавшихся деталей его личного знакомства с Дарк. После чего интригующим голосом консультант продолжил – «Впрочем, я очень рад, что Вы, Мария Алексеевна, вспомнили об этой идее – ибо в данный момент я собираюсь предложить Вам именно её, но, разумеется, в несколько изменённом виде…».

С последними словами рука Соколовой дрогнула, едва не пролив остатки кофе на стол. Женщина, поправив висевшие на носу очки, с удивлением вопросительно посмотрела на молодого человека, ещё раз уточнив для ясности – «В смысле Вы же не собираетесь и вправду, как это планировала Габриэль, выйти на рынок с предложением услуги по страхованию совести? Да и кому нужны сейчас все эти новоявленные «индульгенции»?».

«Разумеется, я не собираюсь заниматься ничем подобным, ибо это не входит в сферу моих профессиональных и личных интересов. Да и дел в настоящий момент, уверяю Вас, у меня более чем предостаточно…» – с широкой улыбкой развёл руками Алик, добродушно продолжив – «Впрочем, есть люди, которые в силу сложившихся жизненных обстоятельств с готовностью подхватят эту нестандартную, но весьма полезную для общества инициативу. Что же до спроса на эти самые индульгенции, то надо отметить, что, как бы это ни показалось Вам странным, он есть и сейчас, я бы сказал, он высок как никогда ранее…».

«Я не понимаю…» – растерянно покачала головой директор фонда, переспросив – «Зачем кому-то вообще может потребоваться страховать свою совесть, ответственность перед российским обществом или что-то подобное?».

«Мария Алексеевна, что Вы слышали об экзорцистах?» – осторожно поинтересовался Алик, постепенно подводя базу для дальнейшего обсуждения.

«Да ничего особенного, только то, что известно из открытых источников – радикальное террористическое движение, ставящее перед собой цели борьбы с коррупцией в России» – быстро ответила Соколова, обеспокоенно добавив – «В своё время наших сотрудников уже допрашивали по вопросу возможной причастности данного движения к финансированию деятельности фонда».

«Да, да, разумеется. Я имел в виду несколько другое. Полагаю, Вам известно о существовании двух списков экзорцистов. Списков, в которых фигурируют тысяча сто коррумпированных и потенциально коррумпированных российских чиновников…» – спокойно уточнил Легасов и, увидев лёгкий кивок директора фонда, продолжил – «Многие из фигурантов этих злополучных списков хотели бы искупить свою вину перед обществом, получив своего рода индульгенцию в любом приемлемом для них виде. Индульгенцию, которую пока никто не в состоянии им предложить и этом при том, что для всех этих людей вопрос её получения является вопросом жизни и смерти…».

Мария Алексеевна, проглотила подступивший к горлу комок, медленно, постепенно понимая, о чём именно идёт речь, переспросив – «И Вы собираетесь предоставить им эти самые индульгенции? Но каким образом?».

«Я предполагаю убедить экзорцистов зачитывать в счёт индульгенции взносы чиновников списка в определённом размере в оффшорный траст, созданный для целевого финансирования благотворительных проектов фонда «Развитие»…» – ответил Легасов, с улыбкой добавив – «Полагаю, Мария Алексеевна, Вы сможете найти достойное и эффективное применение ещё десятку – другому миллиардов долларов, щедро спонсируемых всеми этими людьми…».

Женщина, опешив от обозначенной суммы, нерешительно кивнула головой, после чего дрожащим голосом переспросила – «Алик, но все эти деньги – это ведь, надо полагать, средства, нажитые незаконным путём и, более того, нелегально выведенные и из страны. Ведь так? Значит ли это, что при любой проверке фонда, снова начнётся…».

«Ваши опасения вполне понятны…» – улыбнулся консультант, прекрасно осознавая, что речь идёт о возможных преследованиях фонда и его сотрудников со стороны целого ряда государственных органов, что в прошлом уже чуть не стоило самой Соколовой не только деловой репутации, но и даже свободы…

«В этом раунде игры Вы можете не опасаться ничего подобного, ибо в отношении применения предложенной схемы с участием Вашего фонда получено принципиальное согласие высшего руководства страны» – успокаивающе произнёс Легасов, продолжив – «Для снятия Ваших сомнений в адрес фонда уже направлены официальные письма соответствующих ведомств. А именно письма федеральной службы финансового мониторинга, федеральной службы безопасности и налоговой службы с разъяснением позиции по прошлым проверкам деятельности фонда «Развитие». С ксерокопиями указанных писем Вы можете ознакомиться прямо сейчас, ибо они все лежат у Вас на столе».

Соколова, взглянула на своё рабочее место и, действительно, обнаружив на своём столе несколько новых листов бумаги, взяла их в руки, быстро пробежавшись по ним глазами.