Утро было тяжким. А, впрочем, это было наверняка уже не утро. Сквозь серую мглу осеннего дня, пробравшуюся в остывающий дом, Саша услышал стук. Стучали в окно.

Он, закутавшись в одеяло, подошёл – точно, шумели тут. Две женщины, возбуждённо жестикулируя, собирались уже уходить, но обернулись на звук открываемой рамы.

– О, здесь кто-то есть, – сказала та, что помоложе. – Уж не вы ли тот Саша, что с города приехал?

Александр кивнул, поняв, что лучше пока молчать.

– Так вот где, значит, они всю ночь куролесили? – завизжала, уперев руки в бока, та же самая женщина. – Отвечай, негодяй, куда наших мужей увезли?!

– К-каких мужей? – Саша даже закашлялся от неожиданности. – Да что, собственно, произошло?

Женщины вдруг одновременно заголосили, обливаясь слезами.

– Чуяло моё сердце, что Толян врёт! – плакала одна.

– И старого-то дурака подговорили! – причитала другая. – И зачем вы только, городские, в нашу жизнь вмешиваетесь?!

– Да это же изверги, убийцы! Знаешь, как они Толяну под дых дали?

Саша вообще не понимал, что происходит и какая связь может быть между ним, какими-то извергами и убийцами, этими женщинами и их будто бы пропавшими мужьями.

– Идите-ка в дом, я сейчас открою, – сказал он, прикрывая окно.

Пока одевался, несколько раз громко позвал:

– Валера! Валерка!!! Да что же это такое…

На ходу застегнувшись и засунув ноги в первые попавшиеся на пути тапки, подошёл ко входной двери и открыл её. В дом шагнули те же две женщины, уже успевшие утереть слёзы. Плотно прикрыв за собой дверь, заявили:

– Наших мужей похитили.

– Кто? – Ничего не понял Саша.

– Вот мы и хотели узнать, кто, – ответила бойкая молодуха. – Вчера Толян с Сан-Платонычем якобы в город отправились, а сами – сюда. На попойку.

– А… – Догадался наконец Саша. – Так вы, наверное, и есть Маша? А другой… этот Сан-Платоныч… это кто?

– Да Сан-Платоныча здесь все знают! – закричала Машка, как уже догадался Саша, Толяновская жена.

– А… ну да, да, Платоныч, конечно. Так где они? Я вообще-то… – Он пожал плечами. – Не помню ничего.

– Пили здесь? – строго спросила Машка.

– Пили, – подтвердил Саша, понимая, что выгораживать кого-либо бесполезно, тем более пустые бутылки, раскиданные кругом, выдавали всё без лишних слов.

– Гуляли?

– Э… немножко.

– Ага. Это бы ещё ладно, не впервой. Да только у вас тут дела посерьёзней заварились. Неужели Толька бандюганам что-то должен?

– Толян? Нет, Маша, Толян не такой. Он нормальный, хоть и шебутной немного. Он что, домой до сих пор не вернулся?

Маша всплеснула руками от Сашиной бестолковости и быстро начала свой рассказ с самого начала. Она тараторила так, что часть слов заглатывала, но основной смысл рассказа всё же улавливался. Вернувшиеся домой с гулянки Толян и Платоныч (об остальных пока речь не шла ввиду того, что присутствовали именно жёны Толяна и Платоныча) завалились спать. И даже не особо пьяные, потому что не буянили. А рано утром, ещё затемно, к дому Толяна подкатили два огромных тонированных джипа.

Выскочившие оттуда молодцы, не церемонясь, прошли в дом, отыскали спящего Толяна и выволокли его, в чём был, прямо на улицу. Пару раз хорошенько двинули, да так, что Толян, скрючившись, лишь хриплым шёпотом перед ними в чём-то оправдывался. Не удовлетворившись его ответами, молодцы с автоматами запихнули его в машину, туда же и шмотки кинули, которые Машка вынесла, чтобы одеть выведенного на улицу мужа. Машины с рёвом уехали и, как оказалось потом, похитили из собственного дома вслед за Толяном ещё и Платоныча. И тоже, не посмотрев на возраст старика, так же грубо и нагло.

Перепуганные женщины кинулись в участок. Письменных заявлений у них брать не стали, а только приняли к сведению их сообщения. Участковый собирался в тот момент выезжать на какую-то кражу, это он считал более важным делом и ждал только прибытия машины из районного управления с дежурным милиционером.

Вот Машка с Ниной Григорьевной, обегав уже всех, кого смогли, и добрались до дома Валеры в надежде, что хоть тут смогут что-то прояснить о судьбе похищенных мужей. Никого другого, кстати, из деревни не похитили.

А надо сказать, что Сашу сильно подташнивало. Голова его гудела, во всём теле чувствовалась слабость, а Машкины пулемётные очереди просто разрывали ему мозг. Однако то, что произошло, действительно настораживало. И пугало. Нет, надо идти к Валере, он быстренько прояснит ситуацию. И почему Валерик сам не выходит? Неужели не слышит, что в дом пожаловали гости?

– Вы посидите тут. – Саша усадил женщин на диван в зале, слегка прибранном, без остатков еды на столе. – А я разбужу Валеру. Он вам поможет.

Женщины кивнули и послушно сели – видимо, они прекрасно знали, кто такой Валера и где он служит. А у Саши ёкнуло сладостно сердце – на этом самом диване, где сидели сейчас женщины, он ночью тайно держал за руку нежное глупенькое создание, само не представлявшее, каким богатством, роскошным и мимолётным, оно обладает. Но расслабляться было некогда, и Саша направился к спальне Валеры.

Валеры дома не было. Он, конечно, уже и раньше понял, что остался здесь один, но всё же надеялся, что его догадки окажутся недоразумением. Нет, не оказались. Кровать Валеры была заправлена, а на столе лежал лист бумаги, придавленный мобильным телефоном и связкой ключей.

«Саня, меня отзывают из отпуска. Добудиться тебя не смог, поэтому и пишу. Машина за мной уже выехала, и за хозяина в доме остаёшься ты. Оставляю ключи (у меня есть запасные) и на всякий пожарный мобильник (извини, хоть мы и договаривались, но не брать его с собой, как ты, я не мог). Отдыхай и не вздумай уезжать! К выходным буду.

Валера.»

– М-да. И как мне теперь разруливать? – Совсем скис Саша. Тошнота опять подобралась к самому горлу, он даже наклонился на всякий случай в сторону от матерчатого половика. Но ничего, вроде стало чуть получше. – Надо опохмелиться.

Сроду он не опохмелялся. Но никогда ему не было ещё так худо, к тому же в остывшем доме было очень холодно, у него зуб на зуб не попадал. Саша быстрым шагом пересёк зал, на ходу бросив вскочившим было женщинам:

– Я сейчас. Подождите.

В коридоре он надел на себя тёплую куртку и прошмыгнул на кухню. Все бутылки, конечно, были пусты. Саша с тоской просмотрел несколько не валяющихся на боку экземпляров и, наконец, обнаружил одну, где на донышке было приличное количество прозрачной жидкости. Услышав поскрипывание половиц в зале, он торопливо опрокинул содержимое бутылки в себя прямо из горлышка, почувствовал приятное жжение в пищеводе, затем в желудке и стал ждать, когда же ему станет лучше.

– Нормальненько!!!

Зычный голос Машки, стоящей в дверях и уперевшей руки в бока, напугал его. Сдуру он швырнул бутылку на пол, она покатилась и опрокинула ещё несколько пустых бутылок. После того, как бутылочный звон затих, обнаружилось, что кроме Машки, Нины Григорьевны и Саши, в кухне находятся ещё два человека, оба в милицейской форме и оба с явно недоброжелательно расположенными лицами.

Все говорили громко, одновременно и несли такую чушь, что Саше стало совсем дурно. Да и живот, сначала с благодарностью принявший алкоголь, вдруг взбунтовался. Пару раз непроизвольно дёрнувшись, Саша понял, что в следующий момент его вырвет. Он отодвинул рукой всех, кто мешал ему в его движении к двери – и все, кстати, беспрекословно отступили – и выскочил на крыльцо. Нагнувшись вниз, он ощутил отвратительный момент, когда вся накопившаяся гадость и излишество, превратившееся в отраву, покидают его. Лоб его взмок, чернота в глазах сгустилась и рассеялась, слабость и дрожь перешли в обыкновенную усталость, а воздух, наконец, стал спокойно поступать в равномерно задышавшие лёгкие. Вот теперь ему действительно стало лучше. Это что, и есть настоящая опохмелка?

Но задумываться над такой ерундой ему не пришлось. Молодой сержант, оказавшийся участковым, потянул его за куртку обратно в дом: