Через неделю Лилианна сильно пожалела о своем бахвальстве. Тробриан взял ее с собой, при условии что она не будет «мертвым грузом». Вот так донья Родригес де Сальваро маркиза де Бранчифорте, принцесса Пьетраперция научилась готовить похлебку, овощи и чай в огромном котелке, подвешенном на костре и быстро, ловко мыть грязную посуду. Слава богу, солдаты и большинство офицеров мыли свою сами, однако были и такие, которые с удовольствием подкладывали свои грязные миски к внушительной куче Лилианны. Нельзя конечно сказать что у девушке получалось все, ведь первую похлебку, как впрочем и заваренный из травы чай, пришлось вылить. Зато под руководством бывалых солдат Лилианна быстро выучила эту нехитрую науку. Девушка не раз вспоминала добрым словом мсье Пьера, а так же ту неделю когда сопровождала французский корпус генерала Викле в Испании. Дорога к Саксонии показалась ей намного трудней. Тяжелые обязанности кухарки, ревнивый глаз Тробриан и прилипчивые неприятные взгляды мужчин. Если раньше под строгим взором Фрабетты и маленькой Мег на знатную даму и взглянуть никто не смел, то сейчас к шлюхе коменданта его подчиненные относились куда вольнее. Уже не раз девушка слышала сальные шутки в свой адрес от солдат и прозрачные намеки офицеров «немного заработать». Сидя у костра Лилианна часто вспоминала двух своих грубоватых, но добрых подруг. «Стоит один раз оступиться, как тут же полетишь в пропасть кувырком», – не раз повторяла Фрабетта и была права. Вот теперь Лилианна из-за одного необдуманного поступка оказалась на самом дне этой глубокой пропасти, но самое страшное было другое: абсолютная неопределенность будущего. Девушка чувствовала, что уже давно приелась Тробриану, однако страшнее всего на свете было остаться одной. Все таки как переменчива фортуна. Лишь пару месяцев назад леди Стосбери, рассказывая своим ученикам о Франции, ее истории и географии и представить не могла что сама будет проезжать все эти города и поселки: Ворму, Стенворд, Байоль. Проезжать в обозе некогда непобедимых французских солдат. Конечно, не все подчиненные Тробриан относились к его любовнице предвзято. Были и те, кто искренне жалел девушку и старался помочь. Вот, например одноглазый Шульц, невысокий, но жилистый и сильный пожилой моряк частенько помогал Лилианне относить к ручью тяжелую посуду.

– Скажите, мсье Шульц, а вы слышали об английских пленных, которых выкупили летом? – однажды спросила у него девушка.

– Конечно. Я хоть и не участвовал в захвате судна, но комендант и меня не обделил.

– А не могли бы вы узнать кто из матросов перевозил их ночью на английский корабль?

– Так че узнавать то, и я там был!

– Вы были на берегу той ночью? – ахнула Лилианна.

– Почему на берегу? Я в лодке был, веслами работал. Часа три их до корабля туда, сюда возили. Я вон руки в кровь стер.

– О, понятно. А вы случайно не видели, их капитан, маркиз Шуази когда отплывал? Он высокий такой, с кудрявыми светлыми волосами.

– Да знаю я их капитана. Он как и полагается в последней лодке уплыл, хотя уж так на свой корабль рвался. Наших все подгонял, подгонял.

– Рвался? – упавшим голосом переспросила Лилианна.

– Ну, да. Не больно-то уж лорду у нас понравилось, – хмыкнул одноглазый Шульц и пошел к костру.

Всю ночь девушка пролежала, не смыкая глаз. Горькая обида разрывала сердце. Вот и любовь. Поматросил и бросил. Как же все надоело! Эта чужая страна, эта острая, сбавленная чесноком пища, от запаха которой выворачивало наизнанку, этот мужчина, храпящий рядом, эта никчемная, никому не нужная жизнь. Лилианна даже решила утопиться, но как назло не было ни одной подходящей реки. Видимо вчерашний разговор пагубно отразился не только на душевном состоянии девушки, но и на ее внешности.

– Ты не заболела? – спросил ее на следующий день Тробриан.

– Не знаю. Я плохо сплю и с трудом переношу вашу острую пищу.

– Я заметил. Сегодня пройдем Обурден. Недалеко от него на дороге есть хороший постоялый двор. Лучше нам переночевать там. Нормальная еда и мягкая постель быстро поднимут тебе настроение, – пообещал Тробриан.

Постоялый двор у излучины дороги и в самом деле был небольшим, но чистым и уютным. Лилианна не только отменно поела, но смогла даже помыться. Жак Пьер который мудро решил что грех пропадать теплой воде тут же занял ее место в небольшой лохани. Девушка не желавшая наблюдать за его мытьем решила спуститься вниз. Ночи октября уже были холодными, однако в комнатах постояльцев камины берегли до зимы. Лилианна села на стуле около большого очага и стала медленно расчесывать мокрые волосы. Ее руки с гребнем ловко работали, однако мысли были где-то далеко. Почему-то вспомнились руки мамы.

– Лилианна, Лили, моя лилия, – ласково называла ее мать, – мой прекрасный, нежный трепетный цветок.

Никто и никогда больше не относился к девушке с такой нежностью. Даже тетя Флора немного держала дистанцию, все-таки племянница была хозяйкой поместья. Лишь тот короткий миг, когда Себастьян ласкал ее тело, всколыхнул забытые чувства. Вспомнив Шуази, Лилианна почувствовала как к глазам подступают слезы. О чем он мог думать прикасаясь к ней? О любви, о похоти, о месте? «Интересно, – подумалось девушке, – в тот далекий день в церкви когда я не ответила на его вопрос, ему было так же плохо, как мне сейчас, или мужчины не так ранимо воспринимают предательство?»

Ход мыслей Лилианны прервал громкий разговор хозяйки таверны со служанкой.

– Дуреха! Немедленно принеси другой кусок. Барон фон Штамберг ненавидит подгоревшее мясо.

Лилианна усмехнулась, когда то давно ее приезд на постоялый двор тоже сопровождался шумом и суетой. Хозяева из кожи вон лезли, не зная как угодить знатной гостье. Днем же хозяин бросил лишь беглый взгляд на девушку. Сейчас его жена аккуратно упаковывала изысканные яства в большую корзину, оборачивала окорок в льняную салфетку, а бутылку вина в темный мешочек. Служанка бегом унесла корзину, так как знатный гость не пожелал выходить из кареты. Лилианна облизнулась. Не смотря на сытный вкусный обед она бы не отказалась от кусочка швейцарского сыра, тонкой запах которого все еще витал в воздухе. Видимо барон фон Штамберг был человеком состоятельным. Вдруг Лилианна как будто током ударило. Барон фон Штамберг! Это же одно из имен дона Карлеонэ, которое в Испании произносили редко.

– Моя мать из древнего бельгийского рода, – когда то давно рассказывал он.

Лилианна подскочила, прижав руки к груди. Она даже не заметила как раскололся упавший на каменный пол тонкий деревянный гребень. Девушка схватила за рукав проходящую мимо хозяйку.

– Простите, а вы не знаете как зовут барона фон Штамберга?

– Так и зовут! – не поняла пожилая женщина.

– Я имею в виду его имя.

– Да разве же я посмела бы называть барона по имени!

– Ну может вы знаете? – взмолилась девушка.

– Ой, и не помню! Какое-то странное. Альберто, Альваро, Ась…

– Айседор?

– Вот, вот, говорю же странное!

– О, мне надо срочно его увидеть!

– Зачем он тебе, деточка? Твой капитан-то помоложе будет! – фыркнула хозяйка. Этого уже Лилианна стерпеть не смогла.

– Не смей мне тыкать! Для таких как ты, я его высочество принцесса Пьетраперция.

– Петр кто? – вытаращила глаза пожилая женщина. – И кого только во время войны не встретишь! Высочество, так высочество, могу хоть Папой Римским называть, лишь бы платили! Беги, может догонишь!

Выскочив на улицу девушка успела лишь заметить дорогой черный экипаж, быстро набирающий скорость. Она поспешила за ним, стала кричать, размахивать руками, но экипаж скрылся в дали. Лилианна села на ступеньки и горько расплакалась. Удача была так близко, что до нее можно было дотянуться рукой. Она снова упустила свой шанс. Вдруг девушке вспомнился сон, пригрезившийся в форте. Маленькое суденышко на волнах, далекий манящий берег, бурлящий поток и рука дона Айседора, вытягивающая Лилианну из воды. Неужели сон был вещим? Себастьян, тетя Флора, они остались там, далеко, на том берегу, а дон Айседор, здесь, почти рядом. Был рядом, поправила себя Лилианна и снова разрыдалась.