Глава 18

Месяц второй

Поздно вечером через потайную дверь, о которой я бы ни за что не догадалась, ко мне вошёл лорд Крептон с другим мужчиной. Я удивлённо посмотрела на них.

— Привет, — сказала я.

Понимала, что глупо приветствовать незнакомого мужчину, кем бы он ни был, но что мне оставалось?

— Элль, это Джеймс. Он мой любовник.

Я прищурилась.

— Я вас не видела раньше? — я помнила его лицо.

Джеймс улыбнулся.

— Я один из слуг. Клайв предпочитает, чтобы я был рядом.

Лорд Крептон улыбнулся.

— Ну и что теперь полагается делать? Мне нужно выйти?

— Нет, Элль. Если ты уйдешь, ну… — он вздохнул. — Сейчас будет сложная часть, и тебе придется играть свою роль.

— Хорошо.

Я не совсем понимала, что он хотел от меня.

— Ты должна остаться.

У меня глаза на лоб полезли.

— Остаться?

— У камина. Почитай книгу или займись чем-нибудь ещё, но ты должна сделать так, чтобы все происходящее в этой комнате звучало так, как будто это не он, а ты на его месте.

Я сглотнула. Он серьезно? Я посмотрела на них обоих. Никто не смеялся. Бред.

Но какой у меня выбор? Притвориться его любовницей или стать чьей-то по-настоящему.

— Хорошо, как пожелаете.

Лорд Крептон улыбнулся.

Я подошла к камину и развернула кресло от кровати к потрескивающему огню.

Мне хотелось создать вокруг себя кокон и оградить себя от звуков их любви. Я казалась себе вуайеристкой, но мне ничего не оставалось.

Будет сложно, потому что у меня нет опыта. Тех раз, что мы провели с Люцианом, было явно недостаточно, чтобы знать, какие звуки должна издавать женщина.

Я резко вздохнула, когда они начали переговариваться. Пыталась не обращать внимания, но все происходило слишком близко. Я просто не могла.

Потом они начали целоваться.

Ещё один глубокий вдох, и, когда вокруг стало слишком жарко, с губ сорвался стон. Я понятия не имела, достаточно ли громко я стонала, или достаточно ли правильно.

Знала, что надеяться мне не на что, и, тем не менее, пыталась играть свою роль, вызывая в памяти фильмы, которые смотрел отец, когда думал, что я уже сплю, и подражая звукам из сцен этих фильмов.

Все продолжалось недолго, и, когда они, наконец, закончили, я снова могла выдохнуть.

Я просто пылала от смущения, но если это нужно делать, чтобы быть защищённой от других мужчин, значит, я так и сделаю.

Я лишь молилась, чтобы лорд Крептон не оказался половым гигантом.

Джеймс ушел, когда они выпили вина и немного перекусили.

— Спасибо, Элль, — улыбнулся он мне. — Ты была очень естественна.

Я улыбнулась, потому что естественность в данной сфере это совсем не про меня. Джеймс поцеловал лорда Крептона ещё раз и ушел.

Лорд Крептон просто завернулся в накидку и сел рядом со мной на коврик.

— А теперь твоя очередь, — сказал он, и я застыла. Мы так не договаривались.

Он, запрокинув голову, рассмеялся от сердца.

— Я шучу, но это выражение лица — стоит запомнить.

Я тоже рассмеялась с ним, от облегчения. У него точно было чувство юмора, хоть и несколько нездоровое.

— Итак, Элль, расскажи о себе.

— О себе?

— Я тебе не враг. Нам предстоит убить ещё много времени перед тем, как я вернусь к себе.

— Ну, мне нечего особенно рассказать. Моя жизнь была не очень гладкой, хотя здесь это неудивительно.

— Но ты с севера, разве там не замечательно?

— Нет, — я прикрыла глаза, вот дерьмо, что же я наделала? — Я не всегда жила на севере. По правде говоря, я прожила там всего месяц.

— Они дают людям приют.

Я вспомнила, что Август говорил о договоре.

— Договор уже давно нарушен, Клайв. Вы знаете, откуда к вам поставляют девушек? Причем без их добровольно согласия.

— Прости, Элль. Я сохраню их секрет, обещаю.

Как он отличался от остальных.

— Тогда откуда ты? У тебя нет штрих-кода.

— Да. Я со своим драконом… — я застыла, опять проболталась.

— У тебя был дракон? — лорд Крептон прищурился.

— Он мертв. Он погиб, спасая мою жизнь, — величайшая ложь.

Лорд Крептон закрыл глаза.

— Мне жаль, Элль.

Я взглянула на него.

— У меня тоже был дракон. Очень давно.

Опущенные уголки губ растянулись в грустной улыбке.

— Я не хотел быть таким, поэтому моего дракона убили, чтобы показать мне, что станет и со мной, если я не последую за королем Виверн.

— Вы так хотели выжить?

Он рассмеялся.

— Нет, но я должен был позаботиться о сыне и дочери.

— Так вам не всегда нравились мужчины?

— Нет, думаю, что всегда, но я пытался сопротивляться. Я дворянин, а нам положено иметь жену и детей.

— Простите, я не хотела…

— Ничего страшного, Элль. Ты только что сидела вон там и делала что нужно. Я ещё не встречал таких, как ты.

— Я вовсе не святая, если вы об этом.

— Никто не свят. Просто очень редко нам дают то, чего мы хотим. Здесь сложно отыскать подобное сопереживание.

Я снова улыбнулась. Общаться с ним оказалось легко.

— Итак, мне нужно поговорить с тобой ещё кое о чем.

— Конечно, о чем?

— О пире.

— О чем конкретнее?

— Ты когда-нибудь была на пире?

На этот раз я не могла солгать. Я не припоминала, чтобы хоть раз была на пире, поэтому не знала, чего ждать.

Я покачала головой.

Он снова прищурился.

— Так вот, слушать о том, что там будет — это одно, но быть там — совсем другое. Если ты выкажешь хоть долю переживаний из-за того, что там происходит, Элль, тебя саму швырнут на арену.

Я сглотнула. Что это за пир такой, и что за арена?

— Ты понимаешь, о чем я?

— Нет, не совсем.

— Мы, знать, занимаем первые ряды при жатве. Это далеко не милое зрелище. Некоторые из них совсем ещё дети, но лучше порадоваться за тех, кто старше, и попытаться ничего не предпринимать, если поймают ребенка. Многие люди отчаиваются и попадают в эту нездоровую игру. Смейся, веселись и попытайся не смотреть на то, что происходит. Тут ничего не поделаешь, Элль, а я совсем недавно нашел кое-кого, кто готов сделать ради меня, что потребуется, чтобы я смог постоянно видеться с Джеймсом. Поэтому я умоляю, не выказывай эмоций. После этого я дам тебе, что попросишь. Но во время жатвы будь сильной. И веселись, когда Виверны будут разрывать их на части.

Разрывать на части? Я не могла спрашивать, так как подразумевалось, что я должна об этом знать. Мозг разрывался от мыслей о подобии жертв, но это были совсем не жертвы.

— Единственное, что можно, это притвориться, что веселишься как никогда в жизни.

Я кивнула. Но внутри все кипело от непонимания убийства детей Вивернами. Это мерзко, и на это мне придется смотреть.

— Я не сторонник подобных пиров и чего только не перепробовал, чтобы вызволить маленьких детей из арены, но все без толку. Мне отказывают снова и снова.

— Как дети вообще могут там оказаться?

— Причины банальны: родители гибнут, и дети начинают воровать, чтобы поесть. Здесь не так много способов выжить. Если хочешь есть досыта, становись чьей-нибудь любовницей, или работай на богача, или становись одним из членов Совета — постоянно чини злодейства, отбирай чужое, следи за соблюдением закона (в котором все вверх тормашками), или будь преступником: кради, убивай и закончи свои дни на арене.

Он объяснял мне все это, словно знал, что я совсем не отсюда. За что я была благодарна.

— Знаю, это несправедливо, но здесь все происходит именно так. Каждый, кто встаёт против власти, умирает. Я видел это уже миллион раз. Пытаться что-то изменить бесполезно. Оставшиеся здесь драконы отказываются быть самими собой, и некоторые уже даже не могут трансформироваться в собственное тело. Как и твоя подруга.

— Вы знали о ней?

Он улыбнулся.

— Пару раз ее заставили обратиться в дракона, это было много лет назад. Ее отец был храбрым драконом, он пытался изменить действительность, но ему не удалось потягаться с королем Виверн.

— Это так печально.

— Но это правда, Элль. И так уже давно. Выхода нет, поверь мне, я все испробовал.

Я снова кивнула. Мне было до боли его жаль. Лорд Крептон, или Клайв, как зовёт его Джеймс, хороший человек, притворяющийся плохим.

Он улыбнулся мне.

— Знаешь, у тебя очень красивые глаза. Они мне напоминают величайшего из всех королей.

Впервые с момента моего здесь появления кто-то обратил ни это внимание.

— Да, мне часто об этом говорили.

— Уверен, пару раз на тебя даже покушались.

Я лишь кивнула. Мне не хотелось говорить о своем отце или рассказывать ему, что я принцесса, но что-то подсказывало — здесь никто не знал последних новостей. Они не получали газет. Это место не часть Пейи, это часть земель Виверн.

— Мне пора. Я не так молод, как раньше, — он улыбнулся. — Спасибо за все, Элль.

— Всегда к вашим услугам, лорд Крептон.

— Пожалуйста, зови меня Клайв. Теперь мы любовники, — он шутливо вытаращил глаза, и я улыбнулась.

Он ушел.

Мне не хотелось спать в постели, где только что кувыркались двое мужчин, поэтому я взяла упавшую на пол подушку и одеяло с кровати и легла на диванчик в викторианском стиле, стоявший перед окном.

На улице стояла непроглядная тьма. Небо снова было беззвездным. Сияла одна лишь луна. Что это за дикое место, где на пиру убивают детей и скармливают их Вивернам? Почему все эти люди не могут уйти отсюда? Может быть, их граница строго охраняется? Это единственное, что я могла придумать.

На следующий день встала, уставшая просто адски. С тех пор, как приехала сюда, я почти не могла спать.

В голову лезло слишком много мыслей — плохих — а у меня осталось две недели, чтобы приготовиться к первому в жизни ужасному пиру. Удастся ли мне пройти через это? Я не знала. Положительное во всем этом я тоже больше не могла найти.

Надежды не было.

— Элль, ты тут? — произнес мужской голос, и я увидела, что Сеймур входит в библиотеку, где я пыталась хоть что-то прочесть.

— Сеймур.

От одного его присутствия волосы на коже встали дыбом, стоило ему сесть в стоящее рядом кресло.

— Ну, и как прошла первая ночь с моим престарелым родителем? — спросил он, наморщив нос.

— Не твое дело.

Он нахмурился.

— Я могу показать тебе что-то лучше.

Я притворилась, что читаю, и понадеялась, что он увидит мою незаинтересованность в нем.