Глава 19

ЕЛЕНА

Вот и настал день пира. Чего я только не испробовала, чтобы не пойти. Но Клайв каждый раз раскусывал мое притворство. Хоть в этом вопросе я и поднаторела, но он видел мои попытки, и обвести его оказалось сложно.

Ещё я рассказала ему о его сыне, о том, как он домогался меня в библиотеке, на что Клайв принял ответные действия.

Я думала, Сеймур отстанет, но, пригрозив поркой, отец словно подлил масла в огонь его желания.

Лучше бы держала язык за зубами.

Я почесала внутреннюю сторону руки. В том месте, где поставили штрих-код, все ещё не проходило онемение. Процедура была ужасной и невероятно болезненной. При этом присутствовал Ласточкокрылый, что стоило немалых денег.

Раньше я думала, что дух Металлических драконов сломить невозможно, но в тот день увидела пустой взгляд безжизненных глаз, когда он взял меня за руку. Его дар оказался очень сильным, сильнее, чем у Констанс. Вместо жара я почувствовала лишь лёгкое теплое дуновение, словно чье-то дыхание, и боль исчезла. Но с тех пор осталось онемение.

Я поглубже вдохнула, чтобы унять тошноту, поднимающую откуда-то глубоко изнутри и не проходящую уже пару дней. Я не знала, чего сегодня ожидать.

Энни пыталась рассказать мне все, что знала, а мне даже не нужно было спрашивать, но при этом снова задавалась вопросом, откуда я.

Меньше знает — крепче спит.

От стука в дверь я слегка подпрыгнула.

— Войдите, — сказала я, и вошла Леана, раздражительная горничная, никогда не произносящая ни слова.

— Ты до сих пор не одета? — рявкнула она.

— Ух ты, она разговаривает.

— Лорд Крептон уже готов, а ты даже не надела платье. Давай же, давай, — слишком властно произнесла она.

Она схватила платье и в буквальном смысле натянула мне на голову. Оно шилось на заказ и сидело чудесно. Декольте было глубоким, но Клайв извинился за это ещё вчера, когда принес его в мою комнату. Сказал, что это часть моей игры, что якобы он любитель женской груди и все такое.

К нему прилагались широкополая шляпа и туфли на высоком каблуке. Я стала выглядеть на десять лет старше. Также меня ожидала пара белых перчаток.

Я походила на одну из дам, собирающихся смотреть на скачки, а не на людей, сражающихся за свои жизни.

Я глубоко вздохнула, увидев свое отражение в зеркале.

«Ты сможешь, Елена. Ты не попадешься. Ты не можешь проиграть. Вот если окажешься на арене, тогда точно ничего не сможешь сделать».

Я уже не думала, что смогу когда-нибудь что-нибудь изменить. Такими мои мысли были раньше, когда я считала, что за всем этим стоит мой Совет. Но этот Совет не мой. Этот Совет состоит из Виверн, а их король сидит во главе, и именно он принимает решения.

Подняла маленький клатч и вышла из комнаты. Сеймура я увидела стоящим рядом со своим отцом, пока тот ждал меня внизу лестницы.

— Сегодня ты особенно прекрасна, Элль, — сказал Клайв.

— Спасибо, Клайв.

Сеймур разглядывал дверь, скрестив на груди руки, с таким видом, словно ему не было до меня дела.

Я взяла Клайва под локоть.

— Сегодня ночью я собираюсь тебя навестить.

— Конечно, к чему вопросы? — улыбнулась я.

— Элементарная вежливость по отношению к даме.

Я снова улыбнулась и шагнула по направлению к открытой настежь двери. Энни была одной из провожающих нас горничных, стоящих у входа. Девушка не смотрела на меня, но я знала, что она думала о грядущем мероприятии. Подруга до смерти боялась, что я могу не вернуться. Я этого боялась тоже.

Во дворе нас ждал красивый лимузин. Забавно, что Клайв до сих пор мог ездить лимузине, в то время как большинство людей здесь ездили на велосипедах или ходили пешком. Повозки с лошадьми были преимущественно на севере отсюда.

Клайв открыл дверцу, и я забралась первой.

Сеймур сел с другой стороны, и мне снова стало неуютно от его взглядов на мою грудь и ноги, я практически знала, что в этот момент творилось в его голове.

Наконец, сел и Клайв, и Сеймур притворился, что смотрит в окно.

Однажды отец его поймает, и, надеюсь, ему достанется не только порка.

Его дочь Кларисса опаздывала и, появившись, одарила меня убийственным взглядом, но, тем не менее, выглядела она потрясающе.

Клайв закрыл дверцу, и водитель тронулся.

Город был старинным, красивым, но некоторые районы требовали прокачки.

Раз в неделю нам с Энни разрешалось ходить на рынок. Рынки здесь представляли собой унылое зрелище. Никому не нравились предлагаемые товары. Она показала мне район, где в детстве жила с отцом. Там все обветшало, и кругом стояли руины. У Энни от такого вида на глазах появились слезы.

На улицах было полно нищих, многие из которых дети, а когда мы остановились у светофора, Клайв опустил стекло и подал пару монет стоящему рядом ребенку.

Это походило на рождественское чудо.

Рождество. На что оно здесь похоже? Рождество наступало через пару недель, но не похоже, что кто-то собирался его праздновать, потому что я не видела ни одного украшения.

Я смотрела в свое окно и в отражении могла заметить, что Сеймур поглядывал на меня украдкой, когда звонил телефон у Клайва.

Он подавал знаки, поглаживая себя, и облизывал губы, пока не видел отец. Просто отвратительно.

Когда к нам оборачивался Клайв, Сеймур принимал совсем другую позу, словно он ничего не делал.

Я пыталась это игнорировать, правда. Но если когда-нибудь ему удастся победить, я окажусь непросто в дерьме.

Народу становилось все больше, и пробираться на лимузине стало сложнее.

— Останови здесь, Эдвард. Дальше мы пойдем пешком, — сказал Клайв.

— Ты меня разыгрываешь, — сказала его дочь, замотав головой.

— Элль, ты идешь? — Клайв протянул мне руку, и я максимально аккуратно вышла из машины.

Должна признать, что приятно не слепнуть каждый раз от вспышек камеры, выходя из лимузина.

От этого я чувствовала себя обычной, ну или просто любовницей, как, собственно, и должна была себя чувствовать.

Мы прошли пару кварталов, из-за чего у меня жутко стали болеть пальцы ног, и увидели огромную толпу, выстроившуюся в очередь перед сооружением, которое оказалось громадным. Оно напомнило мне футбольный стадион.

Нам не нужно было стоять в очереди, и мы прошли через другой вход. В лифт вошли с Клайвом, и меня обрадовало, что Сеймуру пришлось остаться и подождать следующий.

— Он не даёт тебе покоя?

— Уже не так сильно, — пришлось солгать, я не хотела подливать ещё масла в огонь желания Сеймура.

— Хорошо, — Клайв подмигнул мне, и лифт замер.

Двери открылись, и мы оказались в частной ложе.

Там стояло много огромных кресел, напомнивших мне древние времена, времена гладиаторов. Я опустилась на указанное Клайвом сидение, он улыбнулся мне и жестом побудил сделать то же самое. Я глубоко вздохнула и сказала себе, что неважно, как все будет ужасно, улыбка не должна сходить с лица, пока не заболят щеки.

— Вот, — он протянул мне маленький футляр.

— Что это? — спросила я.

— Кое-что для защиты красивых глаз. Неизвестно, появится ли сегодня король Виверн.

— Спасибо.

Я улыбнулась и открыла футляр, понимая, что там лежат солнцезащитные очки.

Я надела их и порадовалась ещё больше, потому что они оказались очень темными. Настолько, что я практически ничего перед собой не видела.

Клайв — хороший человек, очень, очень хороший человек.

Казалось, прошло несколько часов до того как, наконец, что-то начало происходить. Началось все с коротких и просто чудесных танцев, и чтобы посмотреть на них, я даже сняла очки. Мне не нужно было притворяться, что это дарит мне удовольствие. Я испытала множество различных эмоций, рассмотрев в танцах своего рода спектакль. Пугающий и в то же время прекрасный.

Клайв держал меня за руку и улыбался каждый раз, когда я замирала от эмоций, однако я помнила, что даже это нужно делать с улыбкой.

Потом танцы закончились. Толпа бурно аплодировала и благодарила исполнителей.

Я тоже аплодировала.

— Надень очки, Элль, — шепнул мне на ухо Клайв, — и смейся, когда буду смеяться я.

Я кивнула и надела очки.

Я могла разглядеть, что что-то происходит. Ряд за рядом на арену выходили люди, Клайв приветствовал их, я повторяла за ним. Не забывая улыбаться.

Затем из динамиков донёсся громкий голос:

— Прекрасные представители Эвенпорта, Дэшпорта и Эйкенбороу.

Мы снова радостно закричали.

— Представляю вашему вниманию кандидатов 975-го пира в честь Жатвы.

Сердце загрохотало внутри, но я вложила в крик столько радости, словно от этого зависит моя жизнь, но даже и не думала снимать очки. Знаю, это ужасно, но если бы я так сделала, я не смогла бы сдержать протеста, чем сама загнала бы себя на арену.

— И первым идёт Питер из Боливии. Гадкий мальчишка уже совершил несколько преступлений, таких как: кражу у нашего Совета, насилие над красивыми дочерьми нашей земли и убийство лорда Северана — вы все его помните, да?

Толпа вновь приветственно забурлила, но Клайв не присоединился к веселью, что значило: Питер не делал ничего из сказанного, потому что он ещё маленький мальчик.

Я снова жадно вдохнула.

«Только не снимай очки, Елена. Только не снимай».

Следующей шла Дезире. Я пропустила, какие ужасы совершила она, но когда вновь послышались радостные возгласы, Клайв промолчал. Нужно узнать, какого возраста были дети, и кто сейчас ликовал.

Список зачитывался дальше. Когда Клайв присоединялся к веселью, я следовала его примеру.

Это было нечасто, но я понимала, что таким образом дети помладше смогут прожить до следующего раза.

Затем кандидатов поймали. Клайв вновь зааплодировал. Я тоже.

Мне очень хотелось их увидеть, но я понимала, что так разобью себе сердце, а мне нужно думать и о безопасности Энни.

Я услышала всхлипывания, и на глаза набежали слезы, но я быстро их проглотила. Трое кандидатов испугались того, что должно было произойти сейчас.

Открылись огромные ворота. Грохот буквально оглушил меня, а затем послышались рык и крики Виверн, как я поняла, которые заполонили арену.