— Девчонки, могу я спросить кое о чем?

Они обе взглянули на меня, когда я сворачивала одну из рубашек, чтобы положить в сумку.

— Конечно, в чем дело?

— Вы же были со мной честны, так? — спросила я.

Бекки скосила взгляд в сторону Сэмми.

— Честны в чем, Елена? Можно поточнее?

— В том, что касается Блейка.

Сэмми сразу опустила глаза и положила мои брюки в сумку. Я перевела взгляд на Бекки.

— Почему ты спрашиваешь? Кто-то что-то сказал?

— Вы сами могли сказать, — ответила я.

— Кто, Елена?

— Мастер Лонгвей.

Она закрыла глаза.

— Бекки, что ты скрываешь? Мне нужно это знать. Я уезжаю с ним завтра, и если что-то случится, я должна знать.

— Все совсем не так, — перебила Сэмми. — Мой брат может быть придурком, Елена, и небеса знают, что он серьезно испортил любой шанс, который у него был с тобой, но он никогда бы не причинил тебе такую боль.

Я с трудом сглотнула от ее слов. Что она имела в виду, говоря, что у него есть шанс быть со мной? Все совсем не так. Мы никогда не станем такими, как сейчас.

— Извини, я расстраиваюсь из-за того, что ты всегда думаешь о нем самое плохое. Я знаю, что он сделал. Он причинил тебе боли больше, чем любой другой парень здесь, и да, это несправедливо, что они заставляют тебя отправиться в эту поездку с ним, и этого, вероятно, никогда не будет достаточно, но он действительно заслуживает шанса рассказать свою версию истории, Елена.

— С его стороны? Что ты… — я посмотрела на них обеих. — Именно это имел в виду Мастер Лонгвей, не так ли? Что ты мне не договариваешь, Сэмми?

— Не спрашивай меня об этом. Я пообещала Блейку, что не скажу.

Я сощурилась.

— Ты пообещала своему брату, что не скажешь что?

— Скажет тебе правду, — вмешалась Бекки. — Сэмми не может, она очень серьезно держит свое обещание.

— Как и положено, Бекки, — фыркнула Сэмми в ответ. — Ты тоже ему пообещала.

— Я отказываюсь ехать с ним, если вы мне не скажете, какого черта здесь происходит.

— Мы не можем этого сделать, Елена. Это не наша история, чтобы рассказывать. — У Бекки было такое же выражение лица. То же самое, что и у Мастера Лонгвея, когда он произнес эту глупую фразу о прощении.

Я скрестила руки на груди. Они были моими подругами, но все же я имела в виду то, что сказала, потом повернулась и ушла. Если они не собирались говорить мне, то это сделает кто-то другой.

Я постучала в дверь лазарета немного громче, чем собиралась.

Услышала, как засуетилась Констанс, а затем неторопливо открыла дверь.

— Елена! — в голосе прозвучало удивление. — А я все думала, не зайдешь ли ты ко мне. — Она стояла в дверях, закрывая вход.

— Я могу войти?

— Я, правда, очень занята, но через час освобожусь, и мы сможем поговорить.

— Все в порядке, — раздался голос Блейка, а затем и он сам появился за спиной своей тетки. — Я все равно уже сказал все, что хотел.

Он поцеловал ее в щеку.

— Просто будь осторожен, Блейк, — сказала она ему вслед, а он рассмеялся.

— Похоже все, кроме Елены, забыли, кем на самом деле я являюсь.

Она улыбнулась, а я просто уставилась на неё.

— Входи.

Я вошла и направилась в ее кабинет. Села и подождала, пока она тоже сядет, после того как включила чайник.

— Хочешь чаю?

— Нет, спасибо. Мне нужны ответы.

— Хорошо, какого рода ответы?

— Никто не хочет мне говорить, Мастер Лонгвей кое-что сказал мне, и теперь я не могу перестать думать об этом.

— Что он сказал? — встревоженно поинтересовалась она.

— Это было связано с Блейком. Он сказал, что когда придет время, и я кое-что узнаю, он надеется, что простить себя будет так же легко, как простить его.

Она закрыла глаза и покачала головой.

— Констанс, пожалуйста. Бекки и Сэмми не хотели ничего говорить, они обещали — что, кстати, серьезно испортило дело.

— Правда? — она прищурилась.

— Просто расскажите мне.

Он медленно покачала головой.

— Не могу. Я тоже пообещала, Елена.

Я снова опустилась в кресло.

— Так что же, мне придется уехать с ним завтра, ничего не зная?

— Я этого не говорила, ты всегда можешь спросить у него.

Я глубоко вздохнула. Я не разговаривала с Блейком напрямую с тех пор, как вернулась. Ну, за исключением того дня со штрих-кодом.

— Я могу позвать его обратно, если хочешь?

Я должна была это узнать, поэтому кивнула головой. Она улыбнулась, взяла свой кэмми и произнесла его имя.

Я не смотрела на то, как голограмма появилась на крошечном экране. Его лицо все еще напоминало мне Билли.

— Все в порядке? — спросил он, когда увидел лицо Констанс.

— Да, тебе нужно вернуться, Блейк.

— Констанс, я уже почти закончил, когда Елена постучала. Я не…

— Нет, можешь, — сказала она и отключила кэмми.

Я вздохнула. Ожидание было мучительным.

— Просто будь непредубежденной, и если ты хочешь спросить кого-то еще, правда ли то, что он говорит, спроси Эмануэля.

— Эмануэля?

— Это долгая история, Елена. Но я знаю, что ты все еще доверяешь Эмануэлю.

На самом деле, нет, не очень. Он тоже был на стороне Блейка.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть, и Констанс встала. Я слышала, как она открывает дверь лазарета.

— Я действительно сказал все, что хотел, но если ты еще не хочешь со мной расставаться… — пошутил он.

— Дело не в этом, Блейк, пойдем.

— Ладно, в чем дело? Елена в порядке? — спросил он взволнованным тоном, который ему совсем не свойственен. Этого я никак не ожидала.

Констанс тихонько хихикнула, прежде чем войти.

Блейк застыл в дверях, увидев, что я все еще сижу в кресле. Я даже не взглянула на него.

— Присаживайся, Блейк.

— Это не опасно?

— Просто сядь, — раздраженно фыркнула я.

Ничего не сказав, он сел, стул под ним заскрипел.

— Итак, в чем дело?

— Кое-кто сказал Елене кое-что о Сам-знаешь-чём, и теперь никто из нас не может ничего сказать из-за того глупого обещания, которое мы дали.

Он помолчал, а затем вздохнул.

— Кто?

— Как ты думаешь, кто? — спросила Констанс.

— Идиот.

— Это Мастер Лонгвей. И он не идиот. — Я посмотрела на него.

— Ага, как же, — резко ответил Блейк и тупо уставился на меня.

— Просто скажи мне то, что они не хотят говорить.

Он саркастично засмеялся и покачал головой.

— Какая разница, ты мне никогда не поверишь.

Мне не нравился этот Блейк. Это был тот самый человек с гор, который всегда улыбался и шутил.

— Встань, Блейк, — сказала Констанс.

— Зачем? — спросил Блейк.

— Просто стой. Помни совет, который ты получил от Лео, и не испорть все.

Какой совет, и что испортить?

Он встал и поднял обе руки вверх, как бы спрашивая ее «что теперь?»

Констанс подошла к нему и повернула ко мне спиной. Она приподняла рубашку, и я замерла. На спине у него был огромный красновато-коричневый круг.

— Ладно, это было не то, что я думал, что ты собираешься сделать. — Блейк одернул рубашку и сердито уставился на тетю.

Это была новая метка, вот и все, что я поняла.

— Ей нужно знать, что ты пытался, Блейк.

— Это неважно.

— Да, важно. Ты больше не прежний Блейк. Теперь расскажи ей о том, как искал её, Блейк.

— Что?

— Да, шокирующее зрелище, не так ли? Я не мог тебя найти.

Я глубоко вздохнула, когда он снова сел.

— Блейк, — сказала Констанс.

— Ей не нужно все знать.

— Нет, нужно. Это твой шанс поговорить с ней.

— Поступки громче слов, и поверь, я последний человек, кому она поверит.

— Ты единственный, кто может ей это сказать. Блейк, да что с тобой такое? Перестань быть таким идиотом и поговори с этой девушкой. Ты ждал этого уже пять месяцев, поговори с ней и перестань быть таким ослом. Это не тот, кто ты есть. — Констанс всерьез рассердилась на него.

— Это единственный Блейк, которого она знает, Констанс.

— Тогда позволь ей узнать нового Блейка.

Все, что произошло за последние шесть месяцев, промелькнуло в голове, и каждая ужасная мысль, каждое ужасное чувство, которое испытала с того дня, как Блейк поцеловал меня, словно обжигало мою кровь. Я тоже встала.

— Я прямо перед тобой! — завопила я. — Не говори обо мне так, будто я не нахожусь с тобой в одной комнате. Я хочу знать, что происходит. Что это за штука у тебя на спине? — Я посмотрела на Блейка, а он просто смотрел на меня.

— Это были лианы.

— Чего?

— Он подлетел слишком близко к лианам, Елена, — сказала Констанс. — Если бы не Эмануэль, он бы погиб.

— Эмануэль?

— Некоторое время он мне помогал. Я старался изо всех сил, — в голосе Блейка звучало раздражение, — и с треском провалился. Я не мог тебя найти. Что — то было не так с моей способностью отслеживать, когда я очнулся, все стало не так. То, что мы раньше разделяли, теперь исчезло. Я больше не слышу ни звука.

Эмануэль помог ему. Вот почему Эмануэль сказал те слова в ту ночь слушания.

— Зачем ты отправился к лианам? — гневно спросила я.

Он снова улыбнулся.

— Она никогда этого не поймет, — и встал, — увидимся позже.

— Блейк, не делай этого. — Констанс смотрела на его удаляющуюся фигуру.

— Пока, Констанс. Увидимся завтра в три, Елена, и не опаздывай.

Он вышел из лазарета.

Я просто смотрела на Констанс.

— Не смей так на меня смотреть. Я пыталась тебе рассказать, но ты не хотела слушать.

— Что он делал так близко к лианам?

— Он связан дентом, Елена. Когда он очнулся спустя две недели…

— Он был без сознания две недели?

Она кивнула.

— Единственное, что он делал, так это попытался найти тебя. Его даже не волновало собственное здоровье. Тогда-то Эмануэль и начал искать вместе с ним.

Я не могла в это поверить. Звучало совсем не по-настоящему, но я видела ту метку. Он даже не хотел, чтобы она показала её мне, разозлился после того, как она подняла его рубашку.

— Его способность выслеживать действительно не сработала. Он нигде не мог уловить твой запах. Он заставил меня взять анализы у него, и тот факт, что он больше не мог слышать тебя, был не так прост для него, как ты думаешь.

— Почему он пошел к лианам, Констанс?

— Я не знаю, Эмануэль переживал по этому поводу какое-то время. Мы все думали, что это было предсмертное желание.

— Что? — сказала я. — Ты же знаешь, как это звучит, да?

— О, не то, чего ты ожидала? Он связан дентом, Елена, — сказала Констанс.

Это было подобно чарам. Это не по-настоящему. Ничего из этого не могло быть реальным. Он тоже застрял в Сумеречной Зоне и будет делать все, что я ему скажу. Это было опасно, очень опасно. Я не могла влюбиться в него снова. Я не могла.