— Эмануэль, искренне надеюсь, что вы найдете ее за следующие двадцать четыре часа, и спасибо вам, что пришли.

Он улыбнулся, встал и тоже ушел.

Кевин озвучил номер, по которому можно позвонить и сообщить любую информацию, которая могла бы помочь найти меня. Студия исчезла, а я снова оказалась на кровати.

Его сообщение застряло в моей голове.

«Это не заклинание и не рабство». Он вспомнил свои слова и признался, что ошибался, что это было совсем не то, что он думал.

Он едва не погиб, пытаясь меня найти. Как я могла быть настолько слепой?

Я опустила свой щит и услышала, как он сказал:

— Ладно, я тоже тебя люблю, — усмехнулся и исчез.

Табита.

Я пообещала ей, что отдам его, если он на самом деле этого хочет, но эти его слова в эксклюзивном интервью с Кевином вновь всплыли в моей голове. «Даже если бы я совсем ничего о тебе не знал, этого было бы достаточно… чтобы любить тебя». Он сказал это мне, девчонке, которую он всегда презирал.

Я закрыла глаза, моё сердце трепетало в груди, и поняла, что мне нужно поговорить с ним обо всем этом. Спросить его, почему он был таким грубым, почему он заставил всех пообещать не рассказывать мне о случившемся. Вот оно, доказательство.

Встав и открыв дверь, я глубоко вздохнула и сделала несколько шагов к двери его спальни.

Мой кулак уже готов был постучать в его дверь, но завис на несколько секунд.

Я была у него в долгу, и наименьшее, что я могла сделать — это выслушать его вариант развития событий.

БЛЕЙК

— Так это правда, она была в Итане? — спросила мама.

— Да, она была в Айкенборо. Я не знаю, живы ли еще Анук и дядя Ли, но мы можем на это надеяться, верно?

— Да, Блейк, можем. У нас нет выбора, ради Констанс. Она сказала, как туда попала? Это бессмыслица какая-то, Блейк. Лианы бы напугали её.

— Нет, мне кажется, она была слишком сильно шокирована. В первый раз, ну, это было когда она думала, что убила меня, так что она была не в себе, и в последний, она использовала мой огонь. Не знаю, сколько погибло, но ей по-прежнему это снится.

— Ты все еще…

— Да, я все еще один из них, но, по крайней мере, она сказала мне, что это все потому, что я ей кого-то напоминаю. Вся эта драконья штука сработала, мам. Она хотя бы доверяет этой части меня, — вздыхаю.

— Дай ей время, и покажи ей настоящего себя, Блейк, Обещаю, все изменится.

— Мам, она знает только этого Блейка. Но время — это все, что у меня есть.

Мама умолкла на мгновение, а затем снова заговорила.

— Ты же не пытался совершить самоубийство, правда?

— Не знаю, мама. Меня тогда порядком все достало.

— Малыш, я же говорю: ты не пытался. Констанс права, с тобой все нормально. Твое чутье на месте, вот почему ты всегда оказываешься рядом с Лианами.

Я нахмурился.

— Это если посмотреть с одной стороны.

— На это можно смотреть только с этой стороны, Блейк.

— Ладно, как скажешь.

— Люблю тебя, детка, — тихо сказала она. Она продолжала говорить мне это последние несколько месяцев, снова и снова.

— Я тоже тебя, люблю. — Я усмехнулся и нажал на отбой. Ее голограмма исчезла секунду спустя, как вернулось сердцебиение Елены.

Должно быть, она уснула — это было единственное время, когда ее щит ослабевал, и она снова становилась видимой для меня.

Я мог слушать ее сердцебиение целую вечность.

Я закрыл глаза и просто слушал, как бьются сердца у нас обоих. Их ритмы не совпадали, как бы безумно мне этого ни хотелось. Её было быстрее моего. Всегда быстрее, как будто она не чувствовала себя в безопасности. В день, когда оно будет биться в унисон с моим, у меня вновь появится надежда.

Но все же она поцеловала меня у озера. И хотя потом сама разорвала поцелуй и сбежала, как маленькая мышка, начало все-таки положено.

Я пытался настроиться, но она не давала мне. Я ненавидел её сны, но в то же время, они мне многое рассказывали о том, что на самом деле с ней произошло.

Сердце забилось громче. Словно, она была рядом.

Я подпрыгнул от неожиданного стука в дверь и перестал отслеживать её сердцебиение.

Встал, натянул футболку и пошел открывать.

Я немного удивился, когда увидел её, стоявшую у двери и покусывающую нижнюю губу.

— Мы не могли бы поговорить? — спросила она с Соником на голове.

Я кивнул и отступил в сторону, позволяя ей войти. Она не спала.

Елена села на стул, положив Соник на столешницу. Я слышал о них, но никогда не видел, как они работают. После смерти Люциана…

Выдвинул ещё один стул, но пока не садился.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Она прищурилась и посмотрела на мини-холодильник в моей комнате.

— Теперь все по-другому, обещаю.

Уголки ее губ чуть приподнялись.

— Конечно, почему бы и нет.

Я присел и открыл холодильник, доставая две небольшие бутылки бренди и наливая в два стакана со льдом. Добавил себе ложку огненного порошка и предложил ей тоже. Хихикнув, она мотнула головой.

— Уверена?

— И да, и нет, я не хочу.

— Ладно. — Я закрутил крышку и вручил ей стакан.

Она сделала глоток, но не скривилась, вопреки моим ожиданиям. Должно быть, тот поцелуй как-то подействовал. Иначе бы её здесь не было. Но в то же время я понял, что она плакала. Влажные дорожки на её щеках слегка блестели. Она была напугана до смерти.

— Почему ты не рассказал мне?

— Я не знал, что ты была в Итане, Елена. Разве ты не видела, в каком я был шоке, когда ты мне сказала, что Айкенборо — то место, которое ты искала?

— Я не про это, — в её тоне было что-то чуть-чуть плаксивое. — Вот. Она подтолкнула Соник ближе ко мне.

Я взглянул на заголовки на странице.

«Блейк на пороге смерти», «Блейк ищет Елену», Блейк, Блейк, Блейк… Все они относились примерно к тому времени, когда я искал её. Там даже была эта хрень, на которую я зря потратил несколько часов, которые мог бы посвятить её поискам, — Эксклюзивное интервью с Кевином. Его она тоже посмотрела? Я закрыл глаза, она знала, что я солгал ей, что я не Рубикон, прикидываясь чем-то другим.

— Почему? — спросила она снова.

Я открыл глаза и посмотрел на нее.

— Ты бы искренне мне поверила, если бы я тебе рассказал.

Она ничего не ответила.

— Все это можно было бы мне показать, Блейк.

— Елена, — фыркнул я. — Я понятия даже не имел, что в интернете что-то опубликовано. Если ты не заметила, то последние пару месяцев я был занят делами поважнее, чем забивать в поисковик собственное имя. Я не до такой степени эгоист, — я поднял глаза. — Ну, теперь уже нет.

Легкий смешок слетел с ее губ, и она сделала еще глоток напитка.

— Значит, ты больше не можешь слышать моих мыслей?

Я кивнул.

— Очнулся — и ничего уже не было.

Она тоже кивнула и отвела взгляд, снова закусив губу. Это сводило меня с ума, и я сделал ещё глоток напитка, стараясь не смотреть на нее. Я ненавидел молчание.

— Хочешь услышать хорошую новость?

— Хорошую новость? — удивилась она.

— Моя мама считает, что с моими поисковыми способностями все в порядке, раз уж я так близко подобрался к Лианам. Каким-то образом я знал, что ты была там, но не отреагировал на это.

Елена прищурилась.

— Она знает, что я была в Итане?

Я улыбнулся.

— Конечно. Она каждый вечер меня допрашивает, желая знать, как ты поживаешь.

Она выглядела виноватой, и я это ненавидел.

— Я не это имел в виду. Она скучает по тебе в поместье.

— Ага, я была не очень приятной собеседницей в последнее время.

— Эй, дай себе немного времени, окей? Ты многое пережила на другом конце света, — я слегка пнул её ногу.

Она взглянула на меня, распахнув глаза.

— Ты же сказал, что не можешь больше читать мои мысли.

Чёрт. Глубокий вдох и медленный выдох. Больше никакой лжи, Блейк.

— Не могу, но что бы ни блокировало меня днём… ну, видимо, исчезает, когда ты засыпаешь.

Она закрыла глаза и поморщилась.

— Я ничуть не жалуюсь, Елена.

Она покачала головой, а ее глаза наполнились слезами. Вот черт, мне следовало прикусить свой дурацкий язык. Я просто смотрел на нее, и она наконец посмотрела на меня в ответ.

— То есть каждый раз, когда мои сны меняются, это…

Я кивнул, она еще и сообразительная. Мгновенно сложила два и два.

— Получается хреново, но да. Я пытаюсь, как могу, доказать тебе, Елена, что дент — это не особая форма рабства.

Она хихикнула снова.

— Тебе все еще нужно убедить меня в этом.

— Как-нибудь, когда связь снова заработает как следует, ну а пока — здесь слишком много ушей.

Она кивнула.

— Могу я задать тебе вопрос? Необязательно отвечать, если не хочешь.

— Конечно, — сказала она.

— Как обстоят дела в Итане?

Она снова уставилась в пол и разозлилась на что-то в своей голове.

— Забудь.

— Нет-нет. — Она вздохнула. — Все плохо, очень, очень плохо. Они нашли способ контролировать Виверн.

— Это я понял. Горан свободно владеет вивернским, и он очень силен: если кто-то и может взять их под контроль, так это он. Знаешь его?

Она покачала головой.

— Я никогда не встречала ни его, ни приближенных к нему людей. Я была только в Алкадине и Айкенборо, поскольку мне было слишком страшно отправляться куда-то еще. Я боялась, что меня найдет Пол, и это было так глупо.

— Это не было глупо, ты правильно поступила, Елена.

— Люди по ту сторону потеряли надежду, они умирают от голода, их подавляет суд. Налоги их просто убивают. Если их ловят на воровстве, то отправляют в нечто, именуемое ямами. Им все равно, какого они возраста, Блейк. Я видела трехлетку.

Мои глаза закрылись, и настала моя очередь поморщиться.

— Они увезли меня и одну из девушек с фермы в Айкенборо. Мне удалось сделать так, чтобы она осталась со мной, — она продолжала тихо шмыгать носом. — Я исчезла, и что-то мне подсказывает, что они отыгрались на ней.

Слёзы набежали ей на глаза.

Я наклонился к ней ближе и погладил ее руку.

— Не теряй надежду, хорошо? Она все еще может быть жива.

Она кивнула.

— Поэтому ты так сильно хотела найти этот город?

— Как долго ты знал об этом?

— Елена, я не дурак. За прошедшие несколько месяцев ты пересмотрела все возможные карты, и я сделал выводы.

Елена нахмурилась.

— Как…

— Я молчаливый наблюдатель.

От этого она снова улыбнулась и кивнула.