— У Хадичи-бегим будет важное совещание, — шепнул ему Низам-аль-Мульк.

Хадича-бегим приветливо встретила Туганбека. Она осведомилась о здоровье сына и с интересом расспрашивала о событиях в Астрабаде, хотя была прекрасно о них осведомлена. Туганбек коротко изложил ей суть дела.

— Как же вы думаете поступить с этим недостойным пленником? — спросила Хадича-бегим, приглаживая пальцами поседевшие брови.

— Не знаем, — ответил Туганбек. — Сейчас он находится в Герате, в крепости Ихтияр-ад-дин. Мы отослали его туда с надежными нукерами.

— Негодяя, которым непочтительно обошелся с моим сыном, следует строго наказать. По моему мнению, его нужно убить. Отец хотел захватить Герат, сын — Астрабад. Нет, этого мы никогда не допустим! — гневно прошептала Хадича-бегим.

Глаза Туганбека удивленно раскрылись. Низам-аль-Мульк с лукавым видом молчал.

Сыновья Низам-аль-Мулька, которые после каждого слова царицы утвердительно кивали головой, оба разом воскликнули:

— Воля ваша!

Такое решение вопроса пришлось как нельзя более по душе Туганбеку. Действительно, не было лучшего средства зажечь гневом сердце Бади-аз-Замана и усилить вражду между отцом и сыном. А тогда и Туганбеку легче будет осуществить свои, планы.

— Где указ? — спросил Туганбек, наклоняясь к Хадиче-бегим.

— Получу его сегодня же ночью. Но выполнить его надо быстро, это должен сделать такой человек, как вы. Послать указ с первым попавшимся нукером не годится, гератцы, получив такое повеление, вероятно, постараются найти способ оттянуть казнь. Если об этом услышат эмиры, они могут спросить государя, в чем преступление Мумина-мирзы.

— Несомненно! Несомненно! — пробурчал себе под нос Низам-аль-Мульк.

— За такую услугу можно получить горы золота, — протяжно, как свирель, пропел старший сын Низам-аль-Мулька.

Туганбек мрачно посмотрел на него:

— Но не кончится ли это неприятностями?

— Что вы, что вы! — сказала Хадича-бегим с ужимкой старой распутницы. — Вы же поедете с приказом скрепленным печатью государя.

Простившись, с Хадичой-бегим, все вышли. Низам-аль-Мульк направился в свой шатер, Туганбек пошел в шатер его сыновей. Никому не хотелось ложиться.

— Государь, должно быть, не согласится, — сказал Туганбек.

— Приказ сейчас будет у нас в руках, — возразил Амид-Мульк. — Хадича-бегим так окрутила султана, что и описать невозможно.

— В особенности, если его величество хакан находится под действием вина. Тогда от него нетрудно получить любой приказ.

Туганбек прилег на подушки и погрузился в думы. Кемаль-аль-дин Хусейн взял книгу в сверкавшем золотом переплете и медленно нежным голосом начал читать газель. Часа через два вошел Низам-аль-Мульк.

— Вот приказ, — горделиво сказал он. — Выезжайте — скорее.

Туганбек поднес приказ к свече, прочитал его и покачал головой.

— Любимая жена… — улыбаясь, проговорил везир.

— Пьяному любимая жена кажется еще милее, — заметил Амид-аль-Мульк.

Туганбек попрощался и вышел из шатра. Пинком ноги он разбудил нукеров. Те мигом приготовили коня, и Туганбек помчался, словно спасаясь от погони. Когда он доехал до первого рабата, уже светало. Дав коню передохнуть, он понесся дальше.

В следующих рабатах Туганбек менял лошадь и, не отдыхая, скакал дальше.

На второй день вечером взмыленный конь остановился у ворот крепости Ихтияр-ад-дин. Туганбек соскочим с коня и, переваливаясь, вошёл во двор. Тюремщик дремал возле свечи. Нукер перелистывал старую истрепанную книжку, вероятно какую-нибудь «Книгу битв». При входе Туганбека он прервал чтение и вскочил. Тюремщик лениво поднялся. Это был человек с короткой, похожей на веник бородой и вялыми движениями; в глазах его светилась жестокость.

— Здравствуй, земляк, как здоровье? — сказал Туганбек и подал ему приказ.

Тюремщик поднес бумагу к свету и, пробежав ее глазами, исподлобья взглянул на Туганбека. Он отвел Туганбека в сторону и сказал шепотом:

— Клянусь моими предками, я не ожидал таково наказания. Объясни, бек что это значит?

— Высочайший приказ! — раздраженно воскликнул Туганбек. — И ты, и я — все мы рабы хакана. Наше дело — повиноваться, и все! Но торопись, — продолжал Туганбек, отводя тюремщика еще дальше в глубь комнаты, — Сегодня ночью мы покончим с этим делом. Пока все не будет сделано, держи язык за зубами.

Тюремщик, нахмурившись, снова подсел к свету. Устремив глаза на приказ, он долго покачивал головой.

Туганбек решил никуда не выходить из крепости. Он даже не пожелал повидаться со своей семьей. Дав нукеру денег, он приказал принести чего-нибудь из харчевни и спокойно поел.

После вечерней  молитвы появился Амир-Абади. Это был совершенно не страшный на вид человек с густой бородой на маленьком лице; глаза его постоянно горели каким-то тусклым светом. Он считался мастером по допросам и пыткам.

Взглянув на тюремщика и Туганбека, он сразу почуял что-то зловещее. После короткого приветствия, он обратился к Туганбеку:

— Если я не ошибаюсь, господин бек изволил прибыть для того, чтобы обточить один из драгоценных камней венца государя?

— Чтобы разбить его, — сказал Туганбек, глядя в землю.

— Вот как! Если бы мы преподали царевичу урок, соответствующих гневу его величества султана, этого было бы достаточно.

Взяв у тюремщика приказ, Амир-Абади прочитал его.

— В этом, деле нет смысла медлить, это было бы неуважением к высокому приказу, — сказал он.

Тюремщик тотчас же поднялся с места и исчез в темноте. Амир-Абади направился к дверям тюрьмы.

Туганбек, решивший присутствовать при казни, пошел за ним следом. Он знал, что царевичам удавалось иногда отвести занесенный над их головой меч обещаниями золота или высокой должности палачу. Случалось также, что узнику давали возможность убежать или укрывали его.

— Хотите посмотреть? Прекрасно! — сказал Амир-Абади, указывая Туганбеку дорогу.

В темноте тюрьма казалась еще более мрачной. Иногда в потемках слышались вопли и рыдания. Амир-Абади то спускался куда-то вниз, то поднимался наверх. Наконец он остановился перед огромной стеной, похожей на крепость внутри крепости. Зазвенели ключи, дверь распахнулась с ужасающим скрипом. Туганбек вошел внутрь помещения; в нос ему ударило сырым спертым воздухом. При слабом мерцающем пламени свечи, которое дрожало, словно боясь темноты, Туганбек разглядел длинный проход. Амир-Абади отпер дверь в конце прохода и пропустил Туганбека а каземат.

Мумин-мирза сидел на тюфяке у свечки и громко читал коран. Он подумал, что нукеры принесли еду, и, не поднимая головы, продолжал читать монотонным голосом.

— Царевич очень увлечен словом аллаха, — сказал Туганбек, приближаясь к мальчику.

Мумин-мирза быстро поднял голову. Словно не веря своим глазам, он взглянул на Туганбека и сказал, сердито сдвигая брови.

— А, пехлеван, откуда? Что вы здесь делаете? Какие привезли новости?

— Я пришел проведать царевича, — заикаясь, пробормотал Туганбек.

— Вы тогда пришли с большим войском, — горько улыбаясь, заговорил Мумин-мирза. — Мои джигиты хорошо дрались, но только нас было очень мало. Потом я сообразил, что тогда наделал много ошибок, правда? Как-то однажды Джехангир Барлас беседовал с моим отцом и рассказал много интересного о том, как можно с малыми силами разбить большое войско. Я не последовал советам этого богатыря.

— Вы хорошо воевали, — сказал Туганбек, отводя глаза.

— Нет, — покачал головой мальчик, — надо было добиться победы. Когда меня освободят, я поговорю с моим дедушкой и буду учиться военному делу.

Туганбек побледнел. Прижав руку ко лбу, он проговорил:

— Царевич! Все мы рабы божьи, должны прежде всего просить жизни у господа.

— Конечно, — сказал Мумин-мирза. — Но жизнь без желаний ни на что не нужна.

В коридоре послышались грубые голоса. Мумин-мирза посмотрел на дверь, потом перевел глаза на Туганбека и Амира-Абади.

— Если вам нечего мне сказать, уходите. Я лягу, — повелительно произнес маленький царевич.