В эпиграмме Павлову Лермонтов говорит об отношении светского общества к поэту. В ней намечается тема конфликта между поэтом и светской чернью, которую он впоследствии разовьет в стихотворении, написанном на смерть Пушкина. Содержание эпиграммы также имеет отношение к Пушкину. Среди фактов, послуживших Лермонтову материалом для сделанных в эпиграмме выводов и обобщений, есть, без сомнения, факты, связанные с Пушкиным.

Во второй половине 20-х – начале 30-х годов Пушкин часто бывал в Москве и подолгу жил там.

В марте 1829 года Булгаков писал брату: «Вчера провели мы очень приятный вечер дома. Давно к нам просился поэт Пушкин в дом; я болезнью отговаривался, теперь он напал на Вигеля, чтобы непременно его к нам в дом ввести». Пушкин просидел у Булгаковых весь вечер, был очень весел, восхищался их детьми и пением дочери Кати, которая исполняла романсы на его стихи. Пушкин «едет в армию Паскевича, узнать ужасы войны, послужить волонтером, может и воспеть это все. Ах! не ездите, – сказала ему Катя: там убили Грибоедова. – Будьте спокойны, сударыня: неужели в одном году убьют двух Александр Сергеевичев? Будет и одного!»[195] Разговор в таком духе продолжался до двух часов ночи.

Весь зимний сезон 1830-1831 годов Пушкин в центре внимания фамусовской Москвы. Интерес к Пушкину усиливается еще и тем, что он собирается жениться. Его невеста – известная московская красавица Наталья Николаевна Гончарова. Свадьба, да еще свадьба Пушкина, дает богатую пищу разговорам. Паутина пошлых сплетен плотно опутывает Пушкина и его невесту.

Все это «жужжанье» в московских гостиных, которое приходилось слышать Лермонтову, задевало поэта.

Тут необходимо вспомнить о жестокой травле Пушкина в журналах начала 30-х годов, что сильно волновало Лермонтова. Не могла не вызвать его возмущения информация в первом январском номере «Московских ведомостей» 1830 года о том, что Пушкин вместе с Булгариным избран почетным членом Общества любителей российской словесности. Имя великого русского поэта стояло рядом с именем Фаддея Булгарина.

В глазах Лермонтова оскорблен был не только Пушкин. В его лице было унижено самое дорогое, самое святое в жизни – высокое звание поэта.

В новогоднем стихотворении, адресованном Павлову, Лермонтов с горечью писал:

В стихах Лермонтова, написанных пять лет спустя, есть отклики на это московское прошлое:

– писал Лермонтов в Петербурге в 1837 году.

И дальше:

Что значит это «прежде»? Когда это «сперва»? Лермонтов мог иметь в виду то, что было за пять лет перед тем, в Москве, где они оба жили и чему он был там свидетелем.

Пусть Лермонтов не был знаком с Пушкиным. Он часто приезжал в Москву и подолгу жил в ней. Лермонтов мог встретить его в театре, в собрании, в книжной лавке, на гулянье или просто на улице.

Стихотворение «Смерть поэта» завершает длительную внутреннюю связь Лермонтова с Пушкиным, начавшуюся много лет назад, в Москве. Оно является дальнейшим развитием той обличительной линии, которая намечается уже в годы юности поэта.

Летние вакации Лермонтов проводил в усадьбе Столыпиных – Середникове.

Подмосковная Середниково живописно расположена среди тенистого парка, на высоком холме.

Блистая пробегают облака По голубому небу. Холм крутой Осенним солнцем озарен. Река Бежит внизу по камням с быстротой[199], – вот пейзаж Середникова[200], который мы узнаем в стихах Лермонтова, написанных сто с лишним лет назад.

Усадьба Середниково была создана на рубеже XVIII и XIX веков екатерининским вельможей В. А. Всеволожским.

Прямая подъездная аллея вела к дому классического стиля, с широким парадным двором и колоннадой. При доме разбит английский парк. Речке Горетовке, протекавшей под горой, дано новое русло, в старом – вырыты пруды. Насыпан холм в несколько сажен высотой. На его вершине построена беседка, а склоны засажены соснами. Над рекой Всеволожский выстроил громадную баню, или «мыльню», которая вскоре была обращена в крахмальный завод. Завод, как и мыльня, просуществовал недолго, и само здание вскоре превратилось в развалины.

После Всеволожских, с 1806 года, Середниково переменило несколько владельцев, пока, наконец, в 1825 году, за несколько месяцев до своей смерти, его не приобрел дед Лермонтова – Дмитрий Алексеевич Столыпин.

Середниково было для юноши Лермонтова, как для Пушкина Болдино, местом напряженной литературной работы и расцвета творческих сил. На свободе от учебных занятий рождались новые замыслы. «Вакации приближаются и ……… прости! достопочтенный пансион, – писал Лермонтов тетке Марии Акимовне Шан-Гирей весной 1829 года. – Но не думайте, чтобы я был рад оставить его, потому учение прекратится; нет! дома я буду заниматься еще более, нежели там»[201]. Среди этих занятий на первом месте была литературная работа.

Лермонтов бывал в Середникове четыре лета подряд: в 1829, 1830, 1831 и 1832 годах.

Открываем тетрадь 1830 года на страницах, заполненных в Середникове. Самое беглое впечатление, которое производят даже одни заглавия, дает ощущение весенней природы: «Гроза», «Гроза шумит», «Звезда», опять «Звезда», «Вечер после дождя». В этом году Лермонтов ушел из пансиона. Его ничто не задерживало в Москве, и он мог приехать в Середниково ранней весной.