Поиск
***
«Едва ты кончила дышать…»
Перевод В. Топорова
Едва ты кончила дышать,
Как начал я томиться
И дал обет: не целовать
Вовек иной девицы.
Мои желания сильны,
В них жизнь и страсть едины!
Увы!., к тебе устремлены
И потому — невинны.
О, как тебя недостает!
Зачем я пел, бахвалясь,
Тебе и миру, жалкий мот,
О том, как мы сливались.
И ласки наши, как слова,
Свое презрели право:
Речь пресыщения трезва,
А голод — хмель, отрава.
Едва ты кончила дышать,
Как начал я молиться,
Чтоб обратилось время вспять
Иль страсть — к иной девице.
Я полон сил, мой жарок пыл,
Смелы мои объятья,
Но я тебе не изменил,
Хоть женщин стал менять я.
Бредут высокою тропой
Весталок вереницы,
Но обладание тобой
Мне грезится и снится.
ПЕСНЬ РЕЙНУ
Перевод В. Микушевича
О ветер прохладный,
О лепет волны,
О берег отрадный,
Где мы рождены!
О зелень земная
В лазури небес!
Тебя вспоминая,
Я сердцем воскрес.
Раздумья! Как лозы,
Обвейтесь вокруг!
Здесь ласковы грозы,
И ветер мне друг.
Почти неприметный,
Над сердцем моим
Лепечет, приветный,
Что здесь я любим.
Небесные дали,
Как в райском саду;
И в люльке мне дали
Оттуда звезду.
О Рейн благодатный!
Ты вечно в пути.
Покой невозвратный
Ты мне возврати.
И в смутной надежде,
Хоть мельницы нет,
Стучит, как и прежде,
Мне сердце в ответ.
Отец, как тревожно
Блуждал я вдали,
Сказать невозможно,
Но ты мне внемли.
В твоем обаянье
Я здесь наконец.
Ты в лунном сиянье
Прими мой венец.
* * *
«Соловушка, бывало…»
Перевод В. Микушевича
Соловушка, бывало,
Нам пел во тьме ночной,
Ты был тогда со мной,
И я не тосковала.
Мне слезы лить негоже.
За прялкою пою,
И месяц нить мою
С небес увидел тоже.
Соловушка, бывало,
Нам пел во тьме ночной.
Как больно мне одной!
А птице горя мало.
И светит месяц тоже
Тебе в чужом краю.
Храни любовь мою,
Соедини нас, Боже!
А птица, как бывало,
Поет во тьме ночной.
Ты прежде был со мной,
И я не тосковала.
Соедини нас, Боже,
Храни любовь мою!
За прялкою пою
И с песней плачу тоже.
СЕРЕНАДА
Перевод В. Куприянова
Льется, плачет флейта снова,
и ручей звенит глубокий.
Причитанья золотого
слушай чистые упреки!
Просьба, сказанная нежно,
не останься без ответа!
Ночь вокруг меня безбрежна,
песня в ней — как проблеск света
ВЕСЕЛЫЕ МУЗЫКАНТЫ
Перевод В. Микушевича
В своем искусстве мы не плохи.
Обходим город по ночам,
И, как веселые сполохи,
Погудки наши здесь и там.
Рокочет, хохочет
В ночи тамбурин;
Птенцы-бубенцы —
Не молчит ни один;
Тут же цимбалы,
Как зазывалы;
Незваный звон —
Как странный сон.
Трели свирели
Сердце задели:
Радость и боль…
Слушать изволь!
Мы заиграем серенаду,
И сразу в окнах свет зажгут,
И сверху бросят нам награду
За наш ночной веселый труд.
До нашей музыки охочи
В своих покоях стар и млад:
Всех завлекает среди ночи
Наш колдовской певучий лад.
Мы ровно в полночь подоспели,
Как пробило двенадцать раз,
И вот уже, вскочив с постели,
Заслушалась девица нас.
Когда в своей укромной спальне
Вдвоем с невестою жених,
Мы ближней улице и дальней
Во мраке будем петь о них.
На свадьбах мы своим напевом
Всем угождали до сих пор.
Хмельным гостям и нежным девам
Отраден был наш звонкий хор.
Однако взгляды нестерпимы,
И не для нас горят огни,
И мы поем, пока незримы,
Как соловьи в ночной тени.
Дочь
Мне был бы мрак милее вечный.
Утрачен друг, отец убит;
Вам сладок мой напев беспечный,—
От слез моих мой хлеб горчит.
Мать
Что мрак, что свет — мне все едино
От слез ослепла я давно.
В поводыри взяла я сына,
В цимбалы бить мне все равно.
Оба брата
Какие вывожу я трели,
Когда меня трясет озноб!
Так мне погудки надоели,
Что предпочел бы лечь я в гроб.
Мальчик
Как весело! Сломал я ногу,
Несет меня моя сестра.
Бью в тамбурин я, слава богу!
Развеселиться всем пора.
Рокочет, хохочет
В ночи тамбурин;
Птенцы-бубенцы —
Не молчит ни один;
Тут же цимбалы,
Как зазывалы;
Незваный звон —
Как странный сон.
Трели свирели
Сердце задели:
Радость и боль…
Слушать изволь!
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: