В таком качестве они достаточно хорошо согласуются с дактилями. Однако по этой причине их не стоит разлучать с Дионисом, которого Пиндар называет паредром Деметры. Ее эпитет χαλκοκροτος свидетельствует о тесной связи Деметры и Матери Богов. Дионис естественным образом оказывается связанным с первой, поскольку почитание его как в действительности, так и в легенде классифицируется наряду с поклонением фригийской Великой Матери, двойнику Реи. Деметра и в самом деле является греческой Землей-Матерью, поклонение которой было заимствованно из посвященных Матери обрядов Фригии и Лидии.

Поэтому нисколько не странно, что самофракийская богиня делается очень похожей на вариант Кибелы и что амазонки посвящают этот остров Матери Богов. Однако здесь остается место и для других догадок, касающихся смысла связи между амазонками и самофракийским божеством. Возможно, некоторое отношение к этому имеет легенда о поселении на Самофракии, записанная Павсанием. Она гласит, что жители Самоса, изгнанные Андроклом и эфесянами, бежали на этот остров, дав ему имя Самофракия вместо прежнего названия Дардания. Андрокл обвинял изгнанников-самосцев в том, что они вступили в сговор с карийцами против ионян. Похоже, что поселившиеся на Самофракии колонисты были связаны прочными, вероятно кровными узами с доионийским населением Эфеса и его окрестностей, которое основало святилище Артемиды Эфесской, неразрывно связанное с преданиями об амазонках. С этими фактами следует сопоставить мнение Геродота, считавшего, что самофракийские мистерии имеют пеласгийское происхождение.

Кроме того, на Самофракии совершали корибантские обряды Гекате.

Они происходили в Зеринфийской пещере, давшей эпитет Аполлону и Артемиде. Важную роль в этих мистериях играло жертвоприношение собак Гекате. Связанные с жертвоприношениями обряды настолько редко встречаются в греческой религии, что обнаружение их всякий раз требует специального внимания. Корибантские обряды на Самофракии свидетельствуют о том, что здешняя Геката находилась в тесном родстве с богиней того же имени, которую почитали наряду с Зевсом Панамерием в карийской Лагине, основном центре ее возвеличивания в Малой Азии. Страбон относит ее культ к фригийско-фракийским. Комментируя тесную связь между фессалийской Артемидой Фереей и этой Гекатой, Фарнелл считает Фракию родиной культа. Некоторую опору для такого утверждения может составить сопоставление факта принесения собак в жертву Гекате Самофракийской и реплики Секста Эмпирика, гласившей, что фракийцы используют это животное в пищу.

На Лемносе подобными корибантскими обрядами почитали Бендиду, таким образом, оказавшуюся в родстве с самофракийской Кибелой и ее отражением, Гекатой, так же как и критской Реей. Эта лемносская "Великая Богиня", фракийка, вооруженная двумя копьями свирепая охотница, почитаемая "на небе и на земле", принимавшая на своей родине человеческие жертвоприношения, вошла в греческий пантеон как фракийская Артемида, близкая родственница Кибелы и Гекаты. Ее дополняла Фоуорос, давшая имя фракийскому Боспору, — богиня, в чьих обрядах существенное место занимал факел.

Таким образом можно составить длинный список женских божеств, обнаруживающих общие характеристики с фригийской Кибелой Лидийская Матерь, Кибеба или Кибела; Критская Рея; Геката из Самофракии и Латины; Бен-днда из Фракии и Лемноса; Каппадокийская Ма; Критская Бритомартис или Диктинна, в Эгинс называющаяся Афеей; сирийская богиня Иераполиса; несколько вариантов Артемиды — Таврического Херсонеса, Брауронская, Лаодикейская[39], Эфесская, Артемида-Афродита Персидская. Общей чертой их всех является представление женского божества в виде богини природы, предпочитавшей оргиастические обряды, и в виде воительницы, защищавшей государство. Вероятно, правильно будет предположить, что Артемида Тав-ропола, которой, по словам Диодора, возносили подношения амазонки, представляет собой вариант Кибелы, скорее всего Артемиду Таврическую. Поэтому ее имя следует добавить к общему списку. Оно заслуживает особенного внимания, поскольку доказано, что амазонки были ее почитательницами. В отношении Афродиты, которую, подобно Артемиде, хотя и не столь часто связывали с Матерью, Арнобий сообщает, что в порыве преданности этой богине дочь одного из галлов отсекла себе обе груди. Подобное действие в первую очередь напоминает нам о предании, считающем амазонок одногрудыми, а также намекает на то, что в определенных вариантах почитания Афродиты присутствовали и галлы.

Культ Кибелы, очевидно, являлся самобытным во Фригии и Лидии, воспроизводя при этом во всех подробностях почитание критской Реи. Поскольку критское поклонение Матери, по всей вероятности, принадлежало первоначально этеокритскому населению острова, явным образом негреческому, и находившемуся в несомненном родстве с племенами недалекой Азии, Рею-Кибелу можно с полным основанием рассматривать как божество Крита, Фригии и Лидии. Судя по тому, что двусторонний топор является религиозным символом, распространенным всюду, где наличествуют остатки до-эллинской или минойской цивилизации Крита, а также рожденной ею микенской, и по тому, что в исторические времена этот предмет является постоянным знаком разнообразных форм азиатской Матери, есть основания считать, что почитание Реи-Кибелы было глубоко укоренено на Крите и в прочих землях, где эта блестящая культура процветала до возвышения эллинских государств. Следует отметить, что именно такое оружие являлось традиционным у амазонок, что, впрочем, не следует слишком подчеркивать в данном контексте. Геродот, как это уже было сказано, заверял на основе своего опыта как посвященного, что самофракийские мистерии имеют пеласгское происхождение. Он вне сомнения видел в пеласгах неэллинский народ, предшествовавший эллинам во владении Грецией. Потому его заметки в отношении "Кабирий" мы должны толковать как означавшие, что обряды сии были учреждены догреческим населением. Соблазнительно связать этот народ с доионийским населением Самоса, которое в соответствии с Павсанием заселило Самофракию. Таким образом, почитатели Кибелы Самофракийской должны быть сродни тем, кто чтил ее на Крите, в Лидии и Фригии.

Итак, Матерь, широко почитавшаяся как под собственным именем, так и под многими другими, возносилась амазонками в примитивной бетилической форме, следующей из обрядов Пессинунта. Они почитали ее и как Матерь Богов в Самофракии, где ее отождествляли сразу с кабирической Деметрой и Гекатой, и как Артемиду Таврополу[40] или Таврскую Деву, вероятно, являвшуюся богиней фракийцев.

Великолепный храм той, кого христианские авторы называют "великой богиней, которую вся Азия и весь мир почитают", заменил более раннее и знаменитое святилище, сгоревшее в ночь рождения Александра. Двести двадцать лет ушло на сооружение первого храма, и когда он погиб, эфесяне немедленно начали сооружение еще более дорогого. Утверждают, что древний Артсмизий насчитывал среди своих сокровищ четыре изваяния амазонок, выполненных самыми знаменитыми скульпторами V века Фидием, Поликлетом, Кресилаем и Фрадмоном[41]. Предание это только одно среди многих, отмечающих очень тесную связь между амазонками и названным святилищем.

Сами эфесяне видели в родном Артемизии одно из священнейших мест мира. Тацит в своих "Анналах" замечает: "Primi omnium Ephesii adiere, memorantes non, ut vulgus crederat, Dianam atque Apollinem Delo genitos: esse apud se Cenechrium amnem, lucum Ortygiam, ubi Latonam partu gravidam et oleae, quae turn etiam maneat, adnisam, edidisse ea numina"[42]. Это означает, что маслина Артемиды Эфесской противопоставлялась пальме Делосского Аполлона. Нечто в этом роде произошло на самом деле, поскольку Фукидид говорит: "На Делосе уже издревле происходили великие собрания ионийцев… сюда они приезжали как ныне на Эфесские игры вместе с женами и детьми"[43].