– Сначала надо было представить, будто ко мне привязаны две веревочки, – начала Диана. – Одна из них привязана к макушке и тянет вверх, другая – к груди и тянет вперед. Представил?

– К макушке? Да. А вот чтобы тянула грудь вперед, как-то не очень, – рассмеялся Никита.

– Прости, я об этом не подумала, – сказала Диана, улыбнувшись, и пояснила: – Веревочка от макушки тянет вверх. От этого позвоночник расправляется, вытягивается, появляется талия, но в то же время ты не должна задирать нос – веревочка тянет за макушку и подбородок направлен вниз.

Диана, не останавливаясь, продемонстрировала осанку. Никита смотрел на нее снизу вверх и думал, что эту девушку можно фотографировать в любом ракурсе, она настолько фотогенична, что отовсюду хорошо выглядит.

– И вот здесь надо научиться быть расслабленной, – продолжала Диана. – Несмотря на то что веревочки по-прежнему тянут, дыхание должно быть глубоким и ровным. Знаешь, с чем надо было научиться себя сравнивать? Никогда не догадаешься!

– Не знаю.

– С плащиком на вешалке! – Диана засмеялась. – Именно так! Я с трудом представляла себя одеждой на вешалке, но пришлось! А когда вторая веревочка тянула за грудь, нужно было оставить плечи на месте. А затем со спокойной грацией пантеры и достоинством королевы идти вперед! Походка от бедра, плечи сами двигаются в ритм ходьбе, руки расслаблены, но не болтаются, как плети. В какое-то мгновение чувствуешь, что не идешь по подиуму, а танцуешь, а тело – в замешательстве и удивлении. Еще бы! Всю жизнь оно двигалось по определенной траектории, потом оказалось, что можно двигаться по-новому, совсем иначе, так, чтобы другие им восторгались. И вот тогда приходит полное, я бы сказала, чистое состояние свободы.

Никита слушал рассказ Дианы о классическом дефиле, о тонкостях ходьбы на высоких каблуках, о правильной постановке стопы и готов был вслушиваться в нотки ее голоса бесконечно. Ему хотелось идти рядом с Дианой вот так, держа ее за руку, всю остальную жизнь. Он готов был полететь за ней в космическое пространство, если бы она попросила. Ради нее он мог нырнуть в глубину моря или, взлетев птицей, очутиться на вершине самой высокой горы. В ней было столько очарования, что он не мог оторвать от нее взгляд.

– Ты меня вовсе не слушаешь! – Диана спрыгнула с бордюра.

Она была совсем близко. Никита чувствовал аромат ее дорогих духов, и от близости, от ее тонкого сладковатого запаха у него шумело в голове. Он обнял Диану и коснулся губами ее губ. Они были теплые, влажные и такие желанные…

Никита провожал Диану домой. Они долго и страстно целовались под большим кленом, не желая расставаться. Им обоим не хотелось, чтобы заканчивалась эта ночь, но Диане надо было успеть хоть немножко поспать до работы. Они договорились о встрече на следующий вечер в то же время и на том же месте. Никита подождал, пока в ее окне загорелся свет, потом вышел на дорогу и, поймав такси, назвал свой адрес. На полпути он принял решение заскочить в «Венеру». А затем, поднимаясь по лестнице домой, Никита думал, что надо менять весь уклад своей жизни. Диана внесла в его существование свежую струю, и в его новой жизни не должно быть «фена», но… но сегодня он примет привычную дозу, а потом…

Никита заперся в своей комнате и достал шприц с мутной жидкостью желтоватого цвета. Завтра утром он выбросит пустой шприц в окно, а теперь должен испытать полный кайф. Вскоре Никиту накрыла и потянула за собой теплая волна эйфории…

Нелли Сергеевне с каждым днем становилось все хуже. Она категорически заявила, что отказывается сдавать анализы, пока Вероника не оформит все документы. Юрист посоветовал оформить договор пожизненного содержания, поэтому Веронике пришлось найти время, чтобы выстоять длинную очередь в бюро технической инвентаризации. Несчастная, измученная болезнью Нелли Сергеевна держалась мужественно, ожидая своей очереди. Пока Вероника стояла в толпе, старушка сидела на скамье, прислонившись к стене. Неизвестно, как ей удавалось сдерживать почти не прекращавшуюся тошноту, и только потом, когда женщины вышли из помещения, ее вырвало. На следующий день Нелли Сергеевна совсем отказалась принимать пищу.

– Я не только есть, смотреть на еду не хочу, – призналась женщина, – лишь пить хочется постоянно.

– Попейте минералки, – предложила Вероника.

Нелли Сергеевна сделала пару глотков, и ее сразу же стошнило.

По требованию Вероники старушка наконец согласилась сдать анализы.

– Мне нельзя сейчас умереть, – сказала она, – не будет мне покоя на том свете, если я не успею переоформить на вас квартиру.

Вероника пригласила знакомого врача-онколога, чтобы тот осмотрел больную. Когда он пошел вымыть руки, Вероника подала ему чистое полотенце и с немым вопросом остановила на нем взгляд.

– Кто она тебе? – спросил врач.

– Просто знакомая.

– Родственники у нее есть?

– Кроме меня, у нее никого нет, – сказала Вероника.

– Значит, квартира достанется тебе?

– Оформляем документы.

– Поспеши, времени осталось мало, – посоветовал врач.

Вероника закружилась как белка в колесе. Приходилось бегать по инстанциям, собирать кучу справок, управляться на работе, по два раза в день посещать Нелли Сергеевну, а вечером допоздна готовить еду. На уборку и стирку времени не оставалось. Как-то Вероника хотела собрать вместе своих мужчин на кухне за ужином и рассказать все о Нелли Сергеевне. Вероника надеялась, что они поймут ее и часть домашних дел взвалят на свои плечи, но Назар с утра до вечера то пропадал на работе, то вообще уезжал на несколько дней. Никиту она видела не чаще, чем мужа. Когда она утром выходила из дома, сын еще спал, когда поздно вечером ложилась спать, сын еще не возвращался. И никак не удавалось поймать момент, когда сын, муж и она были бы дома вместе.

Вероника забыла уже, когда в последний раз виделась с Кирой, когда они устраивали «девичьи посиделки». Несколько раз у Вероники была возможность выкроить немного времени, чтобы пообщаться с подругой, но именно в те дни ее не было дома. В результате Вероника решила пока никому не рассказывать о Нелли Сергеевне и документах на квартиру. Сейчас ей надо было собрать все силы, чтобы не оставить старушку одну и выдержать столь безумный ритм жизни.

Вероника поднималась домой по лестнице, едва переставляя отяжелевшие ноги. Конечно, ей не нужно было бы оставлять Нелли Сергеевну одну на ночь. У старушки продолжались рвоты, потому пришлось купить ей пластмассовое ведерко с крышкой и поставить его около кровати.

– Вот и хорошо, – сказала Нелли Сергеевна, пытаясь улыбнуться, – а то пока встану, пока добегу до туалета…

– Может, мне все-таки остаться у вас на ночь? – спросила Вероника, положив полотенце на кровать, рядом с подушкой.

– Ну что вы! Зачем? – замахала руками старушка. – У вас семья, работа, своих дел полно. И чем вы мне поможете, если останетесь? Теперь мне не надо будет подниматься с кровати, рядом ведерко, вода, полотенечко. Что мне еще надо?

Вероника сделала Нелли Сергеевне противорвотный укол и дала пилюлю снотворного, зная, что на несколько часов ей станет легче и старушка сможет хоть немножко поспать. Она придвинула ближе к кровати табурет, на котором стоял телефон.

– Если вам станет хуже, звоните мне в любое время. Договорились? – сказала Вероника.

– Хорошо, – кивнула Нелли Сергеевна.

Назар был уже дома, когда пришла Вероника. Она устало бросила сумку на тумбочку, сняла обувь. Туфли были на низких каблуках, но все равно к вечеру казались тяжелыми кандалами. Вероника так устала, что уже не хотела есть, хотя за день съела у Нелли Сергеевны всего несколько ложек картофельного пюре и выпила чаю. Ужасно хотелось принять душ и спать, спать, спать.

– Дорогая, я уже два часа как дома, а тебя все нет, – сказал Назар, оторвавшись от телевизора, по которому транслировали футбольный матч.

– Много было работы, – ответила она.