– Мы предполагаем, что вы тот, кого ждут в городе. Надеюсь, вы понимаете, что мы вынуждены тщательно это проверить. Ваш карантин закончен. Пора узнать, что вы такое. Наши специалисты работали, что называется, не покладая рук, и я с удовольствием сообщаю, что ваши Р-частоты, наконец, определены, а приборы настроены. На случай, если у вас имеется защита, мы удваиваем силу воздействия веяния. Пока удваиваем… Мы можем ее утроить, учетверить – и так до тех пор, пока вас просто не расплющит. За вами будет установлено строгое наблюдение. При малейшем подозрении на угрозу с вашей стороны, мы немедленно усилим веяние. Кроме того, применим и другие методы, вплоть до устранения. Мы пока не выяснили, какую опасность вы для нас представляете. И некоторое время в лаборатории будут исследовать ваше поведение. А теперь, – сказал он, – я предлагаю вам добровольно во всем признаться и открыть карты. Признание будет расценено как смягчающее обстоятельство. В ответ с нашей стороны вам будут гарантированы помилование и должность, например, консультанта.

Даже если бы мне было, в чем сознаться, я бы этого не сделал. Не дождетесь!

Как сильно я жалел в эту минуту, что я всего лишь Сергей Лемешев, обыкновенный журналист, а не избавитель, не человек с мифической защитой. Даже то обстоятельство, что на моей стороне целый отряд недовольных людоедов и, возможно, один из лидеров корпорации – Елена Вырлова, сейчас не играло никакой роли. Если бы Гавинский пришел меня убить, я был бы уже мертв. Изучать они меня собираются, нашли себе подопытного кролика!

Я молча растирал кровь по подбородку.

Гавинский посмотрел на часы и поднялся.

На выходе он обернулся.

– Да, совсем забыл. Администрация хочет открыть газету, рассматривают вашу кандидатуру как временного редактора. Мне было поручено сообщить вам об этом.

Я оглядел опустевшую комнату, в которой мне никогда не было и не будет уютно и спокойно. Полиуретан стал моей тюрьмой, где я проведу остаток недолгой жизни. Я вдруг понял: будущего больше нет, и внутри у меня похолодело от мучительного осознания этого факта.

Наивный дурак! Что же я наделал? Как допустил, что меня приняли за героя в сверкающих доспехах? Неужели и правда поверил, что могу стать им? Успел-таки ввязаться в игру, зарегистрировался по всем правилам, всюду наследил. Всем успел глаза намозолить, рыцарь печального образа. Убьют ведь, и поминай, как звали. Внутренности скрутило в тугой узел, а сердце застучало, как боек пулемета. В голове пульсировала нестерпимая боль.

Я встал и быстро заходил по комнате, растирая то грудину и солнечное сплетение, то виски. Постепенно холод заполнил грудную клетку, сдавил горло, пережал яремные артерии, отчего потемнело в глазах. Меня затрясло, тело покрылось холодным потом. Мысли начали путаться и беспорядочно повторяться, делиться на фрагменты.

Минут через пять стало еще паршивее. Вдруг я ощутил чье-то присутствие. Огляделся, но рядом никого не было. Я бросился на кровать, укутался с головой в байковое одеяло, сжался в позе зародыша. Нет, это не помогало.

13

Смертная тоска…

Раз, два, три, четыре, пять…

Раз, два, три, четыре, пять…

Раз, два…

Я пытаюсь остановить тяжелое колесо. Считаю камни, которые под него подкладываю. Это колесо соединено с тяжелыми черными жерновами. От них исходит угроза. Жернова наступают. Колесо ускоряет ход.

Я считаю свои шаги, считаю секунды.

Камней не хватает. Ношусь по кругу в поиске маленьких и больших булыжников, постоянно натыкаюсь на один и тот же гладкий неподъемный валун, хватаюсь за него. Нет, не идет. Дальше! Мелкая щебенка. Загребаю ее. Ломаются ногти. Несу бережно, как воду.

Раз, два, три…

Подбегаю к колесу, подбрасываю под него щебенку… Нет, надо больше. Надо много камней.

Четыре… пять…

Мотаюсь по кругу, опять попадается валун. Он не поддается. Снова загребаю, снова несу, подбрасываю и так много раз…

– Вставай!..

Страшный хруст все нарастает. Кости, металл, чувства, мысли – все перемалывается в жерновах, превращаясь в сплошную массу, формируется в маленькие аккуратненькие брикетики, которые выбрасываются на конвейер и перемещаются на склад. Там они сами собой укладываются на поддоны.

С большим трудом выковыриваю холодный серый валун из земли, волоку его, толкаю под колесо времени. В последний момент замечаю, что у валуна есть лицо, оно подвижно, глаза смотрят на меня, кажутся мне знакомыми.

Что же я наделал? Ведь этот камень – я сам!

– Вставай же!..

Костяшки домино установлены вертикально – одна, потом другая, третья… Их миллионы. Кто-то уже сделал роковое движение…

Я не замечал раньше, что все мое тело состоит из многочисленных странных конструкций. Я – сотни эйфелевых башен, переплетенных между собой самым непостижимым образом. Жуткое нагромождение! Есть во мне этажи панельных зданий и многоярусные крыши, выстланные чешуйками-пластинами, винтообразные лестницы и просторные ангары-склады, в которых размещаются выложенные рядами контейнеры, содержащие точные копии меня.

Раз, два, три, четыре…

Время неумолимо.

Мне кажется, я тоже начинаю разваливаться. Узлы, которые соединяют элементы тела, ненадежны. Это всего лишь человеческие руки, сомкнутые кисти, раньше они держались за металлические трубы, крепко, как могли. Теперь наступает усталость. Крепления теряют целостность, распадаются. Падают балки, реи…

Мир качается из стороны в сторону.

– Ох, и тяжелый же ты, парень… – говорит кто-то.

– Надо считать, – хочу ответить я, но язык не слушается.

Считаю мысленно.

Раз, два, три, четыре…

Вокруг темнота. Из нее выступают сотни людей, смотрят на меня. Они чего-то ждут. На их бледных лицах отсутствуют черты. Просто неподвижные белые пятна.

– Очнись, парень, – слышится мне чей-то знакомый голос.

Когда Андриан тряхнул меня за плечо, я ненадолго приоткрыл глаза.

Тело было словно парализовано, я все слышал, осознавал, что происходит вокруг, но не мог пошевелиться. Нашатырь, который Зоя периодически совала мне под нос, мало помогал.

Когда я в следующий раз сквозь ресницы взглянул на мир, то увидел Илью. С ним пришли и другие менги. Вокруг собралось как минимум пятнадцать человек, точнее пятнадцать человекоядных хищников, нетерпеливо ожидающих, как я стану объяснять свое позорное бегство. В комнате, коридоре, на кухне звучали негромкие голоса.

Да, вот ваш избавитель, спаситель города, который чуть не покончил с жизнью от первой же порции веяния.

Я опять закрыл глаза, прислушался к себе. Голова раскалывалась. Тяжело стучало в висках, но страха уже не было. Я сглотнул. Может, прикинуться бессознательным?

Вспомнился побег, мост, люди Гавинского, прячущиеся в кустах. Наверняка их задачей было убедиться в моей недееспособности как спасителя. Гавинский отрапортует Повару, а тот выше, что произошла ошибка. На самом деле никакой угрозы курьер № 4327 для корпорации не представляет.

Интересно, что испытает Елена Сергеевна? Легкое разочарование?

Оправданием может быть лишь то, что мне назначили двойную дозу.

Каков же порог страха, наивысший уровень веяния? Что это вообще за штука? ХААРП-излучение? Скалярные волны? На что они воздействуют? На какие клетки мозга? Зачем в современном мире, в европейском государстве, применять такой продвинутый и вместе с тем варварский способ влияния на людей? Что это? Изуверская мотивация труда? Научный сатанизм? Ферма страха?

Для того чтобы противостоять этому, нужен человек невероятный во всех отношениях, умеющий выстраивать блокаду против любых эгрегоров и флюидов. Да что там человек? Нужна армия, или, как минимум, хорошо вооруженный отряд. Одним словом, не я.

– Ку-ку! – громко сказал я, открывая глаза. – Все собрались? Ну, бон аппетит!

Увидев, что сознание ко мне вернулось, менги радостно зашумели.

– Сергей Петрович! Восхищаюсь вашим мужеством! – медленно произнес Илья с интонацией, которая показалась мне напускной подобострастностью. – Мы знаем, вы терпели все это ради конспирации! Теперь хозяева расслабятся.