* * *

…Утром всё было так, как и должно было быть. Бабушка аккуратно потрясла его за плечо. Дед уже умывался. Они съели нехитрый завтрак и вышли на улицу, которая в предрассветной тьме была влажной от росы и загадочной. Они шли по улицам, казавшиеся незнакомыми, к реке. Дед ступал тяжело, неторопливо, и Васе было холодно, но он не жаловался: он твёрдо знал, что нет на свете ничего интереснее рыбалки… Разве что быть непобедимым дождевым червём.

На берегу, у воды, покрытой белым туманом, он вытащил из сумки тесто, которое приготовила бабушка для наживки, и коробку с опарышами, которые дал ему дед. А червей потихоньку выпустил: пусть себе ползут.

Про бедную учительницу

Была Софья Анатольевна из тех преподш, что в школу попали по недоразумению и зачем-то тянут то недоразумение годами. Серая мышь с волосами, скрученными в пучок и полным отсутствием харизмы. Биологиня.

Голос она имела тихий, нрав – пугливый, лицо – бледненькое, незамысловатое. Троек, правда, ставить не умела и не любила, двоек вообще не ставила, но любви школьных масс этим не заслужила: порой самых кровавых тиранов любят куда сильнее, чем серость убогую…

И тем не менее одного урока мы ждали с нетерпением. Какого? Ну того самого, из «Биологии человека», картинку которого первым делом в учебнике все рассматривают, хихикая. Про размножение хомо сапиенс. Все знали: урок тот по программе быть должен.

* * *

Пришёл Мишка и новостью потрясающей всех в уныние вверг. Презрительно кинул, как камень в воду:

– Бэтикам задала страницы читать и из класса убежала!

Общий вздох разочарования.

У нас тот урок назавтра был запланирован, но не ждали мы уже ничего.

Кто-то проблеял:

– Бе-еее-дная!

И прилепилось это к ней, как печать. Как платьишко её серое шерстяное, молью побитое. Как диагноз. Как пятно несмываемое.

В мою душу прокралась жалость к ней. Впервые в своей жизни препода пожалел…

* * *

Когда она вошла в класс, кто-то с задней парты затянул:

– Бе-еее-дная! Бе-еее-дненькая!

Другой голос добавил:

– Тему будем самостоятельно изучать, да?

Она потупилась. Сказала, покраснев:

– Да, самостоятельно.

И, назвав номера страниц, которые нам нужно изучить, почти бегом побежала из класса. Её догнал Мишкин насмешливый голос:

– А правда, что вы мужика голого не видели никогда?

Остановилась. Хотела ответить что-то наглецу, но ответ этот смех общий заглушил.

Так и убежала. Вот только я успел заметить, что глаза её при этом сверкнули. Недобро так сверкнули.

Больше в школе её никто не видел.

* * *

Через год, в Германии, она стала порнозвездой.

Много позже я увидел фильм с её участием. Она была просто создана для порно: подобного я не видел никогда. Звезда, проламывавшая все шаблоны. Говорят, мультимиллионерша…

Говорил же: в школу она попала по недоразумению!

Про футбол

Неправда, что существуют вратари, которые любой мяч поймать могут. Фигня всё это, потому как есть такие мячи, которые поймать нельзя. Но также неправда и то, что величие по-настоящему хорошего футбольного вратаря складывается только из его реакции, физической подготовки и опыта. По-настоящему хороший вратарь – всегда немного провидец: он интуицией, шестым каким-то чувством за доли секунды до удара по мячу знает, в какой угол ворот он полетит, и бросается именно туда.

* * *

Эту вот особенность – предсказать траекторию непредсказуемую – Марат выявил в себе ещё лет в шесть, наблюдая по телевизору в чёрно-белом изображении какой-то безвестный футбольный матч. В то время ещё не было принято удачные удары повторами показывать в замедленной съёмке, но Марату этого и не надо было: он просто ЗНАЛ, куда полетит мяч. И так как в знании этом не чудилось ему ничего удивительного (он воспринимал его как данность), то он просто поражался глупости и нерасторопности человека в воротах: почему этот идиот бросается в другой угол? Непонятно ему это было. Но, впрочем, мало ли сколько чего непонятного происходит в жизни шестилетнего ребёнка? Он просто решил, что игра эта глупая, и переключился на одно из других важных дел, которых у него было в достатке… Полюбил он футбольные матчи намного позже.

* * *

…Самым трудным оказалось убедить тренера в том, что вратарь имеет право на собственную методику, что вообще существуют хорошие методики, о которых он, тренер, не знает. За всю свою богатую спортивную, а потом тренерскую карьеру, Пал Егорыч убедился только в одном: для хорошей игры нужна железная дисциплина. Но он хороший был мужик, Пал Егорыч, а поэтому эксперимент дозволил. Ребята, правда, посмеивались, но он их быстренько заткнул.

Хотя, признаться честно, потешаться было над чем. Все знают: хороший вратарь в воротах – он как пантера в клетке: собран и к прыжку всегда готов. А тут вдруг вратарь новый – сонный, как кот на солнцепёке, даже глазки прикрыл, расслабился. Стоит этак вольно, как будто зевака. Ухмыльнулся Мишка – капитан команды – зло так ухмыльнулся, поставил мяч на отметку одиннадцатиметровую, разбежался и шмальнул пушечно! И тут же крики, гвалт, гогот! Вратарчик, тот даже пальцем не шевельнул: как стоял, так и стоять остался. Мяч, правда, в ворота не попал: чуть выше перекладины ударил. Но вратарёк-то каков: не шевельнулся даже!

Нахмурился Пал Егорыч, рыкнул люто:

– Гол забей, мазила, а потом гогочи!

Заткнулись все, выстроились в очередь. Каждый норовит по мячу ударить с отметки, каждый норовит нос утереть сопляку в воротах.

…Второй удар вратарь отбил. Лениво как-то, неохотно, но отбил: едва коснулся его кончиками пальцев, изменил траекторию опасную и вновь задремал. Не понравилось это ребятам, и стали они бить так, что смотреть страшно: от ударов таких мяч лопнуть готов и летит он по траектории непредсказуемой… Вот тут-то вратарёк и проснулся: так проснулся, что присвистнули все с уважением – с места, в прыжках едва уловимых, мячи он ловить начал. Ловить – и назад бросать. Ловить и бросать. Опомнились они только от свистка тренерского, от окрика его грозного.

А он констатировал:

– Метода мне эта не нравится, и я ее не одобряю, но зато мне нравится результат. Ты в команде, парень!

Это была уже карьера!

Но настоящий его взлёт был много лет спустя, когда его, второго вратаря сборной России, выставили в матче против чемпионов мира.

Команда не справлялась. Бреши в обороне зияли, как дыры в старом кафтане. Удары сыпались как из рога изобилия. А вратарь вытворял чудеса: он брал мячи верхние и нижние, прямые и кручёные, берущиеся и те, что взять нельзя было даже теоретически. Он зарабатывал себе спортивное бессмертие.

* * *

А Марат в то время сидел на скамейке, неподалеку от тренера, и с его лба градом стекал пот, а пальцы намертво вцепились в колёса инвалидной коляски. Он молил только об одном: выдержать, дожить до конца этого матча, а потом послать всё к чертям собачьим. Блин, ну не подыхать же только из-за того, что братец решил на его горбу сделать себе славу великого вратаря!

Всё так, но матч этот болельщики потом будут вспоминать ещё долгие годы.

Про фотообои

На моей коляске – лейбл с надписью «Свободное движение». Улыбающийся во весь рот человечек куда-то летит, вращая колеса. Только вот у меня свободное движение получается… не очень: двери у нас в квартире узкие, коляска в них пролазит еле-еле… А поэтому я почти всё время провожу в своей комнате.

Вообще-то живу я неплохо. У меня балкон, на который я умею выкатываться. Ещё совсем недавно с этого балкона был чудесный вид: большой двор, где всегда играли детишки, и за ним – вдалеке – кусочек леса. Но недавно всё изменилось: на месте двора сначала появилась стройка, а потом – бетонный угол нового многоэтажного дома. И тогда я попросил маму купить мне фотообои – во всю стену. Это ведь не компьютер, на обои у мамы денег хватит…