Я приобрела акции АКБ “Чара”, “1-ой Финансово-строительной компании” и коммерческого “ЛЛД-Банка”. Когда стало ясно, что представляют собой эти мошеннические организации, я подала в суд исковые заявления на все три компании. Часть денег, вложенных в “Чару”, мне удалось вернуть. Конечно, ни о каких выигрышах не могло быть и речи, поскольку я примкнула к пирамидам слишком поздно. В “ЛЛД-Банке” и “1-ой Финансово-строительной компании” все вложенные деньги я попросту потеряла. Я не получила не только дивиденды, но мне не были возвращены даже мои взносы в эти организации. Не помогли даже положительные решения народных судов. Из Преображенского межмуниципального (районного) народного суда я получила “Акт о невозможности взыскания”, в котором указывалось, что АОЗТ “1-ая Финансово-строительная компания” по юридическому адресу не расположена, помещение не арендует, счёт в Тушинском отд. МИБ закрыт, плательщик отсутствует, в базе данных Москомимущества информация отсутствует”. Где сейчас находится генеральный директор этой компании г-н Пономарёв Валерий Васильевич? То же произошло и с “ЛЛД-Банком”, следы которого затерялись в неизвестном направлении.

В десятилетие 90-х всем нам пришлось забыть о достойной оплате своего труда. Волнами проходили экономические реформы. Цена рубля то падала в миллионы раз, то возрастала. В последние годы работы мой оклад старшего научного сотрудника составлял 140 рублей в месяц. Наш главный научный сотрудник Игорь Владимирович Яковлев получал ровно столько же. Молодые специалисты массово выезжали за границу. Чтобы как-то приостановить это явление, молодым специалистам, только что окончившим вуз и ещё не умевшим работать на должном уровне, которых надо было только вводить в курс дела и обучать, давали оклад 1100-1200 рублей в месяц. Мы же, ветераны, совершенно обнищали.

Дело дошло до того, что я начала собирать бутылки, валявшиеся на улице. Правда, делала я это демонстративно. Я была одета в красивое, добротное, цвета морской волны демисезонное пальто, в своё время очень удачно купленное по талону за 170 рублей (в то время я получала 320 рублей в месяц). И вот я, интеллигентная, прилично одетая дама, поднимала бутылки, если они попадались мне на пути. Однажды какой-то мужчина не выдержал, наблюдая подобную сцену, подошёл ко мне и предложил деньги, только бы я не занималась этим порочившим меня делом. Но я отказалась от его милостей, заявив, что руководство страны считает такую жизнь людей вполне достойной.

На нашем предприятии встали экспериментально-сборочные цеха, всё пришло в запустение. Станки не работали, а вскоре и их вывезли. Заказов, а, следовательно, серьёзной работы не было. Я писала статьи, принимала участие в конференциях.

Двадцатого марта 1997 года улетела в Калифорнию на ПМЖ моя дочь Лиля с мужем. Я, конечно, переживала по поводу этого события, но что-либо изменить была не в силах. А первого сентября того же года не стало мамы. Можно было сколько угодно испытывать угрызения совести из-за недоданного дочернего тепла и внимания, но повернуть события вспять уже было невозможно. Я осталась в России одна.

Неожиданно в 1999 году из МВТУ поступило предложение поработать над вопросом возможности использования гироскопа ГПА-Л2-2 в космической технике, для чего прилагалась циклограмма воздействия на космический аппарат линейных ускорений и вибрационных перегрузок. Задача была не из лёгких. Но в своё время я делала подобную задачу, правда, тогда циклограмма воздействия внешних нагрузок была более простой. Тем не менее, я с радостью была готова взяться за эту работу, однако предварительно поинтересовалась: “А эта работа будет оплачиваться?” Ответом было буквально следующее: “Если результат работы окажется отрицательным, то не будет”. На это я совершенно твёрдо заявила: “Результаты подгонять не буду”. Больше со мной на эту тему не говорили.

С этого времени, по указанию главного конструктора нашего направления Геннадия Ивановича Чеснокова, человека непреклонного и жёсткого по характеру, начальник отдела Семён Григорьевич начал делать мне замечания, что на работу мне нужно являться в 8 часов 15 минут и присутствовать на рабочем месте в течение всего трудового дня. При этом работы у нас не было, и оклад у меня был мизерный. Было ясно, что меня выживают с предприятия. Мне не оставалось ничего другого, как подать заявление об уходе, что я и сделала. Моим последним рабочим днём в МИЭА было тридцать первое июля 1999 года.

Перед увольнением я написала заявление с просьбой сохранить мне пропуск для прохода на предприятие. Эта просьба была удовлетворена. Дней через десять я наведалась в свой отдел и увидела сидевшего за столом неизвестного мне молодого человека. Он старательно что-то писал. Возле него лежала кипа толстых отчётов.

Когда спустя две недели после этого я снова пришла на предприятие, я опять увидела этого молодого человека. Тут я уже слегка удивилась и почти бессознательно посмотрела через его плечо на стол, за которым он сидел. И, о ужас! Я увидела, что он переписывает мои отчёты. У меня даже перехватило дыхание. Он переписывал мои отчёты на протяжении почти месяца после моего ухода с предприятия! Меня охватил гнев. Я схватила все эти отчёты и унесла домой.

Большей безнравственности я не могла себе даже представить. Вынудить меня уйти, чтобы воспользоваться результатами всей моей научной работы, ибо эта тема, предложенная сотрудниками МВТУ, включала в себя решение практически всех проблем, с которыми мне пришлось столкнуться за время моей научной деятельности!

Позже я с упрёком обратилась к своему прежнему начальнику сектора Вере Васильевне с вопросом, почему она позволила человеку с другого предприятия переписывать мои отчёты. На это я получила ответ, что указание выдать мои отчёты поступило от Чеснокова. Он, якобы, сказал, что у меня все темы защищены статьями и патентами. Да, действительно, многие из тем, над которыми я работала, и их решения были защищены статьями и докладами на конференциях, но именно по этой теме я не опубликовала практически ни одной работы. Однако в нашей стране администрация никогда не была озабочена соблюдением авторского права.

Спустя год после выхода на пенсию совместно с дочерью Лилей, ранее работавшей научным сотрудником, я всё же оформила статью на эту тему под названием “Оценка точности трёхстепенного поплавкового гироскопа при воздействии линейного ускорения на этапе выведения космического аппарата на околоземную орбиту”.

...

В статье рассматривалось поступательное движение трёхстепенного поплавкового гироскопа в пределах зазоров опор карданова подвеса при воздействии переменного во времени линейного ускорения, произвольно направленного относительно координатных осей гироскопа и изменяющегося в соответствии с заданной циклограммой. Найденные параметры движения гироскопа использовались для определения величины возмущающих моментов в осях карданова подвеса и изменения скорости дрейфа гироскопа при воздействии ускорения на этапе выведения космического аппарата на околоземную орбиту. Определены также скорость дрейфа гироскопа и углы поворота гиростабилизированной платформы по окончании этапа перехода космического аппарата на околоземную орбиту.

Текст этой статьи, а также её аннотацию и реферат, выполненные на русском и английском языке, я направила в редакцию журнала “Гироскопия и навигация” для опубликования. Однако первый рецензент отклонил статью. Тогда руководитель отдела научно-технической информации Юрий Михайлович Колесов передал статью на отзыв другому рецензенту – Сергею Анатольевичу Харламову. Сергей Анатольевич был математиком, доктором технических наук, действительным членом Академии навигации и управления движением, Лауреатом Государственной премии СССР. Он являлся главным научным сотрудником Научно-исследовательского института прикладной механики им. академика В. И. Кузнецова, был профессором в двух университетах: МГТУ им. Н. Э. Баумана и МЭЛИ, крупнейшим специалистом в области математического обеспечения бесплатформенных систем навигации и обработки измерительной информации. С 2001 года Сергей Анатольевич являлся также членом Российского национального комитета по теоретической и практической механике.