— И он тебе все так подробно выложил?

— Надо знать приемы, — усмехнулась Алевтина. — Я, как бы невзначай, заговорила о сохранности документов, о том, что Любочка в мое отсутствие хозяйничает на моем столе. Он и раскрылся. А насчет печатной машинки просто спросила: «Цела ли?». И он ответил: «Целехонька. У меня в кабинете. Кроме меня никто к ней не прикасается».

«Хитра шефиня, ох, хитра!»

— Я очень осторожно спросила его и насчет Корхова. Насколько близко они знакомы?

— Скажет он тебе!

— Опять же: как спросить. Стыдно учить тебя, журналиста. Я начала ругать начальника полиции за непрофессионализм, а он бросился его защищать. И поведал такие факты его биографии, о которых я слыхом не слыхивала. То есть, — торжественно подвела итог Черкасова. — Они хорошо знакомы, хотя раньше мне он об этом не говорил.

— Важная улика, — согласился Александр.

— Но главная новость впереди. Валерий уехал сегодня очень рано, у меня была возможность проверить кое-что. Я проникла в его мастерскую, обшарила все, и вот, погляди.

Алевтина достала какой-то сверток, развернула, Александр увидел блестящий изогнутый нож. Черкасова прокомментировала:

— Валерий почему-то утверждал, что потерял его. А привез он это оружие с Востока. Удивительная вещь!

Любой, самый крепкий материал разрезает точно масло. И вот здесь — внимательно посмотри только руками не касайся — засохшая кровь.

Александр вздрогнул. Новая улика оказалась убийственной. Однако опять же, все могло оказаться обычным совпадением.

— Надо проверить оружие на предмет отпечатков пальцев, — сказал он. — А также выяснить, чья здесь кровь?

— Насчет первого скажу сразу: отпечатки будут мои. Валерий же наверняка свои стер. По неосторожности я взяла оружие и лишь потом догадалась об оплошности.

— В любом случае его надо на экспертизу.

— Кому собираешься отнести? Корхову?

Александр молчал, подавленный вопросом.

— И последнее. Я проверила его гардероб. Иди за мной.

Она открыла большой полотняный шкаф, где висело несколько костюмов. Один достала с вешалки.

— Помнишь, я говорила, что в те дни, когда происходили преступления, Валерий отсутствовал или появлялся поздно? В этом костюме он был во время убийства. по-моему, Дрекслера. Смотри, кто-то усиленно стирал пятна. Я специально поинтересовалась у служанки: она этим не занималась. Тогда кто? Сам Валерий!

— Уверена, что это пятна крови?

— Я ни в чем не уверена. Однако ситуация складывается странная: он не отдал костюм в распоряжение служанки, и сам что-то стирал!

После таких улик и аргументаций Горчаков был склонен согласиться, что муж его шефини имеет какое-то отношение к страшным смертям в городе.

— Я боюсь жить с ним под одной крышей, — призналась Черкасова. — Если он хоть что-то заподозрит.

— А не поехать ли нам в Воронеж или в Белгород? Расскажем о твоих предположениях, уликах?

— Им нужны факты. А какие факты ты им предоставишь? Убийцу следует поймать с поличным.

— У тебя есть план?

— Есть, — ответила Алевтина. — И ты мне поможешь. Горчаков напрягся, ловя каждое слово Черкасовой.

— Надо написать ему письмо: короткое, но емкое. Мол, мы знаем, кто совершает в Старом Осколе кровавые преступления. Выдавать его не собираемся, если он заплатит. Назначим встречу. Обычное письмо шантажиста.

— Он поверит?

— Коль не поверит, посмеется или расскажет мне, то мои подозрения беспочвенны. А если пойдет на встречу, то.

— Вдруг он покажет письмо Старому Лису? Мы готовим ловушку им, а они приготовят ее нам.

— Учла такой вариант. Мы укажем в письме, что нам известны его связи. Какие именно — не уточним. И если вздумает сыграть в нехорошую игру, имя убийцы станет достоянием общественности. Он потянет за собой остальных. А подобного ему они не простят. У него не останется выбора.

— Неплохой вариант, — согласился Горчаков. — А как передать ему это письмо?

— Нет ничего проще. Вечером оно будет лежать в нашем почтовом ящике.

— Он не заподозрит, что и ты могла его прочитать?

— Нет. Мы не интересуемся корреспонденцией друг друга.

— Остается написать письмо.

— Ты и напишешь.

— Я?

— Мой почерк он знает.

— И мой может узнать, если в дело вмешается Корхов.

— Писать будешь левой рукой. Боюсь, что у меня Валерий узнает и левую.

Горчаков подумал и согласился. Теперь оставалось продумать текст. После некоторых споров они написали следующее:

«Господин Черкасов!

Мы прекрасно осведомлены, кто скрывается под маской неуловимого оскольского убийцы. Знаем и об его связях с крупными чиновниками города. Пока мы не собирается об этом никому сообщать, однако в любой момент информация попадет в такие руки, которые не под силу обрубить даже вашим покровителям. Выход один: заплатить и мы отстанем от вас раз и навсегда. Слово чести! Сумма, которую мы просим, — 200 тысяч рублей (в тот период это были гигантские деньги. — прим. авт.). Да, это много. Но ваши преступления стоят того. Согласны получить ее частями — половину сразу, половину — потом, но не позже чем через неделю.

Деньги следует передать в слободе Ямской, около старой мельницы. Завтра в полночь приходите туда один. Если заметим «хвост», сделка не состоится. На повторную встречу мы не пойдем. Мы останемся без денег, вы лишитесь головы.

Сумку с деньгами оставьте рядом с мельницей и быстро уходите».

— По-моему, мы продумали все, — сказала Алевтина.

— Кроме одного: вдруг он решит напасть?

— Оружие есть?

— Пистолет. А у тебя?

— И у меня он есть. Но пользоваться им не научилась.

— Плохо.

— Да уж.

— В случае чего я тебя прикрою.

— Спасибо, мой защитник.

— Ты еще отшучиваешься!

— Не обращай внимания. Вся на нервах.

Они выработали стратегию поведения на завтрашний день. Вплоть до самого вечера их не должны видеть вместе. За час до полуночи они встретятся в условленном месте недалеко от мельницы. Черкасова хорошо знала этот район, знала, где есть отличный наблюдательный пункт.

— Мы все увидим, а сами останемся незамеченными, — сказала она.

— Почти двое суток. Я не выдержу.

— Выдержишь. Постарайся никому не разболтать о наших планах.

— Невысокого же ты обо мне мнения.

— Прекрати. На такое дело берут только того, кому доверяют. Итак, до завтра.

— Но что делать сегодня?

— Набраться терпения и ждать! Считай, что ты в местной командировке, — подвела итог их встречи Алевтина.

Завтра, завтра. А что будет завтра? Не исключено, убийца перевернет все их планы. Страшно даже думать об этом!

Вот и улица, что ведет к дому начальника полиции. После неожиданных подозрений Горчаков не слишком жаждал увидеть Анатолия Михайловича. Но в его доме живет Валентина! Он обещал не заходить, не привлекать внимания. Однако Корхов вырвал это обещание обманом, а Черкасова. она поймет и простит.

«Если предупредить Валентину о грозящей ей здесь опасности? Как предупредить? Поверит ли она? А я. лишь раскрою себя. И тогда полный крах для всех нас! До завтрашней ночи я бессилен. И сам Корхов не решится пока причинить ей вред, она — его козырная карта».

Он решил, что не пойдет сюда, однако ноги сами понесли к этому дому. Заглянул в окна — зашторены. На мгновение задержался у ворот. «Валя, ты видишь меня? Если нет, услышь хотя бы стук моего сердца!» Надо уходить, а ноги точно в землю вросли. Внезапно он услышал шаги на тротуаре, кто-то из домочадцев шел к воротам.

Александр увидел Анастасию Ивановну, ее добрые глаза были на удивление печальными.

— Зачем вы здесь? Это небезопасно для Вали.

— Мне так хотелось ее увидеть.

— Всего несколько дней. Анатолий Михайлович обещал поймать преступника.

«Как же! Будет он его ловить!»

— Уходите. Придете потом. Только бы не было поздно. От ее последней фразы Александр растерялся. А ворота уже захлопнулись. Ужасной глупостью было бы стучать, просить Анастасию Ивановну вернуться, объясниться.