– И все, ты растаяла.

– Ну примерно… – Ирина усмехнулась.

– А что за цитата-то?

– «Что мы знаем о вероятностях?..»

– Даже не слышала ни разу.

– Молодая потому шо…

– Молчи уж, старушка. А нет, не молчи. Продолжай.

– Да я уж почти закончила. Поболтали сначала на сайте. А под конец разговора Темный Ангел мне говорит, что его эта кунсткамера достала, и не можем ли мы перейти к более… личным способам общения, например в скайпе. И дал мне свой адрес. Вот теперь и болтаем вечерами.

– Ясненько. И с тех пор он каждый вечер тебе звонит и ты его видишь как живого.

– Не совсем. Ты же забываешь, что я по вечерам да и днем тоже… В общем, я почти все время работала – переводов было много и все непростые такие. Даже пару раз приходилось в мастер-классы заглядывать, чтобы понять, что написано. Спасибо, бабуля помогала.

– А как же тогда?

– Я ему сразу сказала, что общаться могу только буквами, переписываться. И чтобы он не обижался, если молчу – значит, просто занята трудным куском текста.

– Вот, теперь у меня полная картина перед глазами. И с тех пор уже год, вы общаетесь по вечерам. А с сайта ушла?

– Частично.

– То есть?

– Да я туда просто больше не захожу – неинтересно стало. Да и времени жалко сильно. Может быть, там от сообщений уже ящик лопается.

Тата расхохоталась – представить себе лопающийся от писем почтовый ящик она еще могла, а вот электронный, лопающийся от сообщений…

– Так, краса моя, до конторы ровно три минуты ходу. Заканчивай сагу.

– Да уж и закончила почти. Ты и так все знаешь. Год мы переписывались, болтали. Наверное, ни с кем мне не было так хорошо и спокойно общаться, как с Ангелом. Так просто… Ну вот, а вчера вечером он мне написал, что завтра год, как мы общаемся. И соглашусь ли я с ним встретиться?

– Ну и что? Год, целый год он тебя промурыжил. Но почему ты так… удивлена?

– Да фишка-то в том, Тат, что я ни разу не рассказывала ему, где живу! Даже город не назвала!

– Правда? Может, ты просто не помнишь?

– Я не помню, чтобы мы вообще говорили о географии. А тут он, как ни в чем не бывало, зовет меня в «Тремпель». Словно я не могу не знать такого места.

– Забавно… Очень забавно.

– И странно, и настораживает. И даже пугает немножко. А вдруг он никакой не слесарь, а какой-нибудь суперхакер?

– Да и фиг с ним! Лишь бы суперлентяем не был! И что ты решила – пойдешь?

– Не решила я еще ничего, думаю. К вечеру, может быть, и придумаю.

– С шефом-то нашим? Уж он даст подумать о постороннем, как раз тот человек…

– Ну, значит, по дороге домой.

– Разве что.

Разговор сам собой увял – железная калитка была раскрыта настежь. Ровно посредине высился, закрывая весь проем, охранник Степаныч. Во всем остальном вполне хороший человек, он имел крошечный бзик: очень любил регистрировать время опоздания сотрудников, а потом в письменном виде информировать об этом руководство. Любовь Игоревна уже давно складывала его докладные в стол, не читая. Но Степаныч продолжал каждое утро с хронометром торчать на входе, кровожадно улыбаясь опаздывающим. У каждого свое отношение к работе…

Конечно, ни о чем на работе Ирина подумать так и не смогла – ни о чем, кроме работы, конечно. Рабочий день, наполненный до краев, удивительно быстро закончился – так, словно не в меру усердный воришка стащил все девять часов, вместе с перерывом. И даже прихватил с полчасика лишних, для верности.

Тата продолжала работать, но Ирина поняла, что мозги отказываются ей служить совершенно. Дождавшись, когда за начальниками захлопнется дверь, она стала собираться домой. Таков уж был неписаный этикет фирмы – когда бы шефы ни приехали на работу, они должны первыми ее покинуть. И только после этого всем остальным сотрудникам можно думать о том, чтобы закончить трудовую вахту на сегодня.

Дождь, грозивший с самого утра пролиться на потный город, так и не пошел. Но прохлада все-таки чуть освежила улицы. Ирина решила, что прогулка хотя бы до метро ей будет чрезвычайно кстати: слишком много всего надо было обдумать, а еще больше взвесить.

Хотя что особенно взвешивать-то? Ну, пригласили тебя в дорогое знаковое место. И что с того? Это ж еще не значит, что тебя замуж зовут. Даже не значит, что пригласят второй раз, пусть даже в еще более дорогой кабак.

«И вообще, я могу никуда не идти. В конце концов, работы навалом. И на сегодняшний вечер хватит, и на завтрашний. И даже до воскресенья, положа руку на сердце. Тут бы найти время для сна нормального, не то что для свидания…»

Ирина покачала головой. С собой-то зачем кокетничать, себе зачем врать? Пойти-то очень хотелось! Очень.

Впервые за этот странный год ей чего-то хотелось так определенно. Пусть эта встреча будет единственной, пусть, разочаровавшись, ее Ангел сгинет со связи совсем, но пусть все-таки узнáет ее, услышит и улыбнется не смайликом, а живой настоящей улыбкой.

Решение-то было принято, оказывается, задолго до того, как она стала копаться в себе. А раз так, значит, можно дальше просто готовиться к встрече. Например, сегодня вечером сделать кусочек побольше, чтобы завтра бездельничать на полном законном основании.

Увы, о том, чтобы сделать «кусочек побольше», можно было только мечтать – все Ирины планы пошли прахом: у подъезда дома стояла машина Аристарха.

«Ого, и что это вы тут делаете, сударь? Неужто решили перейти от телефонных угроз к открытому бою?»

Хотя тут Ира немножко душой, конечно, покривила – усердие поклонника не может не греть душу, даже если сам поклонник опротивел до крайности. Внимание мужчины есть внимание мужчины. И надо быть совсем уж дурочкой, чтобы не чувствовать себя в этот момент королевой.

Ирина ослепительно улыбнулась.

– Добрый вечер! Какими судьбами в наших краях?

Аристарх, похоже, был настроен на что-то совершенно другое – такой холодновато-спокойный тон его озадачил.

– Да вот, решил заскочить в гости, раз уж по соседству оказался.

«А глазки-то бегают… а ушки-то кра-асные… По соседству он оказался, дурачок. Ну не будем придираться к мелочам…»

– Вот и молодец!

И Ирина замолчала. Некстати, а может быть и кстати, ей пришла на ум цитата из Моэма о паузе. Великая Джулия Ламберт могла обезоружить молчанием любого врага. А перед Ирой был всего-навсего отставленный поклонник, неужто она не справится?

Пауза затягивалась – Аристарх лихорадочно придумывал, что сказать. А Ирина вовсю наслаждалась этим странным молчанием. Ох, какая все-таки замечательная вещь классика – там можно найти совет к любому случаю. Только вспомнить бы вовремя!

Наконец Аристарх придумал.

– Ириш… тут… в общем…

Ирина молчала. В ее улыбке явственно отражалась ирония. Однако спешить на помощь она не собиралась. Сам нырнул – сам и выныривай. Иначе зачем весь этот цирк начинать было?

– Одним словом, Ирочка… Я тут подумал…

«Молодец, начал думать!»

– …в общем. Я был неправ… наверное… Но это…

«…не жуй конец фразы, как теленок подол рубахи, вывешенной на просушку…»

– …я прошу тебя… да, прошу стать… моей невестой!

Аристарх наконец договорил. Должно быть, он все-таки надеялся, что такое предложение обезоружит Ирину – и ему, похоже, пригрезилась сладкая картинка, кочующая из сериала в сериал: пылкий юноша достает бархатную коробочку, опускается на одно колено и говорит те самые, сакраментальные слова, которые мигом приводят девушку в состояние счастливого рыдания. Теперь, как следует из этой картинки, все будет хорошо и даже превосходно – назло врагам, завистникам и создателям других таких же сладко-лживых сериалов.

«Невестой… Класс! Не женой, а именно невестой!»

Ирина усмехнулась.

– Спасибо, Аристарх. Это очень… серьезное предложение. Мне нужно время, чтобы решиться.

– Ты согласна, Ирочка?

Аристарх словно не слышал девушку. Или, что куда вероятнее, навязчивые сериалы и тут сделали свое дело: роль надо было доиграть. И плевать, что при этом отвечает твой партнер!