13 ноября 1936 года Черчилль написал своему сыну Рэндольфу письмо, в котором объяснил, что в основе идеологической позиции Антинацистской лиги, которую он недавно помог учредить, «лежало неприятие чудовищных преследований евреев, учиненных нацистами». «Но теперь мы стали сторонниками более широкого подхода, который базируется на принципах, изложенных в моей речи в Париже, – указывал У. Черчилль. – Там был образован Комитет за мир и свободу, концентрирующий усилия всех миролюбивых организаций и обществ вроде «Нового содружества», Союза Лиги Наций и любых других, готовых выступить в поддержку действенных военных акций для противодействия тирании и агрессии».

В письме к Рэндольфу У. Черчилль упомянул имя нью-йоркского адвоката Луиса Леви, оказавшего ему помощь в решении семейной проблемы. Проблема заключалась в том, что двадцатидвухлетняя дочь Черчилля Сара не так давно сбежала из дома вместе с очаровавшим ее Виктором Оливером фон Самеком – тридцативосьмилетним, дважды разведенным уроженцем Австрии, актером и пианистом, выступавшим на радио с комическими номерами и более широко известным под своим сценическим псевдонимом Вик Оливер. Виктор Оливер фон Самек был по национальности евреем. Черчилль поручил Леви изучить детали семейного положения Оливера и всех его разводов, чтобы убедиться, что сейчас он не состоял более ни в каком браке и был действительно свободен. Леви сумел прояснить этот вопрос для Черчилля. После того как Сара вышла замуж за Оливера, Черчилль приобрел зятя-еврея.

В конце концов Черчилль поддержал выбор Сары. Когда она вместе с мужем отправилась в Соединенные Штаты на германском пароходе, он обратился к своим знакомым в Форин офисе и попросил их проследить за тем, чтобы никто не смог причинить Вику Оливеру какого-либо ущерба на борту германского корабля из-за того, что он являлся рожденным в Австрии евреем. Два года спустя Черчилль обратился к сэру Александру Максвеллу, постоянному помощнику министра внутренних дел, с просьбой удовлетворить ходатайство Вика Оливера о предоставлении ему британского гражданства. «Хотя, – писал он, – первоначально я был против его брака с моей дочерью, я стал затем относиться к нему с симпатией и большим уважением и я уверен, что любое ваше содействие в удовлетворении его желания стать британским подданным будет принято мной с благодарностью».

В 1936 году в лондонском Ист-Энде в уличной драке схлестнулись фашисты сэра Освальда Мосли и группа, в составе которой преобладали симпатизировавшие коммунистическим идеям евреи. Эта драка была названа «битвой на Кейбл-стрит». Беспокойство Черчилля относительно распространения заразы коммунизма в Великобритании заставило его опубликовать статью в «Ивнинг стандарт», в которой говорилось: «Очень важно, чтобы английское еврейство держалось абсолютно в стороне от таких стычек. В Великобритании законопослушные евреи не нуждаются в защите коммунистов. Они получат ее у ближайшего констебля».

Прочитав это, друг Черчилля Десмонд Мортон, убежденный католик, написал ему: «Я не антисемит, по крайней мере, не больше, чем вы. Я не припомню, чтобы вы публично затрагивали эту тему раньше. Этот абзац, как мне кажется, намекает на большее, чем в нем прямо говорится». Эта тирада действительно выражала глубинный страх Черчилля перед распространением коммунизма и коммунистической агитации, будь то в среде евреев или неевреев.

Одновременно Черчилль продолжал высказывать свои предостережения по поводу опасности нацистской тирании. 5 февраля 1937 года он написал в «Ивнинг стандарт» о том, как нацистский режим в Германии консолидирует свою власть и идеологию. «Культура ненависти продолжает укрепляться, – писал он, – движимая печатной прессой и радиовещанием – теми инструментами, на которые философы возлагали надежды как на инструменты освобождения человечества от подобных угроз».

В ту весну Черчилля попросили написать статью на широко обсуждавшуюся тему: должны ли евреи, где бы они ни жили, искать возможности самим бороться с преследованием немецких евреев властями Германии, или они должны предоставить это дело правительствам стран, в которых они живут. В записке, продиктованной своему секретарю 26 апреля, Черчилль представил для своего литературного помощника Адама Маршалла Дистона основные пункты, которые он хотел бы отразить в статье, посвященной этому вопросу. «Очевидно, здесь следует исходить из четырех положений, – писал Черчилль. – Первое: любому еврею следует быть достойным гражданином той страны, в которой он живет. Второе: для того чтобы избежать обособления и искусственной изолированности, евреям следует как можно теснее сотрудничать, насколько это только возможно, с неевреями везде и во всех областях, за исключением вопросов национальности и религии. Третье: следует сохранять еврейское движение свободным от коммунизма. Четвертое: евреи должны прибегать к возможности легитимного использования своего влияния во всем мире для того, чтобы оказывать экономическое и финансовое давление на правительства, которые их преследуют».

Читателей у этой статьи Черчилля оказалось гораздо больше, чем он мог заранее предположить. Это произошло благодаря венгерскому еврею Имре Ревешу, который стал впоследствии известен под именем Эмери Ривз. В начале 1930-х годов Ривз создал в Берлине специальное литературное агентство для распространения в прессе статей ведущих европейских демократических политиков. С приходом Гитлера к власти Ривз был вынужден перевести свое агентство в Париж. Там он снова начал расширять число публикуемых им антинацистски настроенных авторов. 25 февраля 1937 года Черчилль и Ривз впервые встретились в Лондоне, и Черчилль согласился предоставить Ривзу исключительные права на публикацию своих статей, «представляющих международный интерес», за пределами Британской империи и Северной Америки.

Ривз брал на себя организацию переводов и, где возможно, одновременную публикацию статей во всех европейских странах. Ривз должен был платить Черчиллю 60 процентов выручки за каждую проданную статью с гарантированным минимумом в 25 фунтов. Обычно он помещал статьи Черчилля каждые две недели в двадцати пяти европейских странах, в том числе в газетах, выходящих в семнадцати европейских столицах: Париже, Копенгагене, Стокгольме, Брюсселе, Люксембурге, Осло, Хельсинки, Риге, Таллине, Праге, Вене, Варшаве, Каунасе, Афинах, Белграде, Бухаресте и Будапеште. Статьи Черчилля регулярно публиковались также в выходивших на идише газетах в Варшаве, Вильнюсе и Каунасе, давая возможность трем крупнейшим еврейским общинам Восточной Европы выслушивать предостережения Черчилля. Ривз также помещал его статьи в двух выходящих в Палестине газетах – тель-авивской газете на иврите «Гаарец» и иерусалимской англоязычной «Палестайн пост».

В статье в «Ивнинг стандарт» от 17 сентября 1937 года, одновременно помещенной Ривзом во всех европейских газетах, Черчилль призвал Гитлера стать «Гитлером мира». Это был, как он считал, последний шанс для Гитлера остановить массированное перевооружение Германии, которое могло означать только войну. «Мы не можем сказать, что восхищаемся вашим обращением с евреями или протестантами и католиками в Германии, – писал Черчилль, – но эти действия, пока они происходят внутри Германии, не наше дело». Проблема, которая имеет значение для соседей Германии, заключается в том, откажется ли она от своей жажды завоеваний.

В попытке достичь конструктивного взаимопонимания с Гитлером новый британский премьер-министр Невилл Чемберлен послал в Германию для переговоров с ним старейшего консерватора лорда Галифакса. Итоги этого визита обсуждались в британской палате общин, и во время этого обсуждения многие парламентарии резко осудили саму идею встречи с Гитлером. Чемберлен выразил сожаление и беспокойство по поводу того, что подобные дебаты в парламенте вообще состоялись. В ходе этих дебатов Черчилль, уже отказавшийся от своих попыток достичь примирения с Гитлером, с которыми он выступал еще три месяца назад, обрушился с резкой критикой на преследования евреев в Германии. «Это ужасно, – сказал он, – что представителей целой нации хотят запятнать и вывести из общества, в котором они родились».