Сам Масамичи, раненный от разрыва русского снаряда попавшего в рубку крейсера «Идзуми», был ранен и лёжа на палубе, в луже крови от перебитой осколком руки, терял сознание. Рассчитывая погибнуть вместе со своими кораблями. Но когда он пришёл в себя в воде, то оказалось, что его поддерживают на плаву два матроса крейсера. А совсем рядом находиться русский катер. А мимо, пропустив на рейд русские пароходы, проходил «Храбрый». Сил, чтобы даже, что-то сказать уже не было, а когда его переваливали, через борт катера, боль в руке снова заставила уйти в небытие.

Отряд, из трёх больших кораблей, только приближалась к проливу Тунгус. И до западного мыса острова Дачансандао оставалось ещё около трёх миль, когда район японской базы озарился вспышками выстрелов и всполохами начавших работать один за другим прожекторов. Адмирал Вирениус поморщился, он рассчитывал застать японцев врасплох. Но его кораблям предстояло ещё преодолеть приличное расстояние, а на японских кораблях уже звучали сигналы тревоги и расчёты уже бежали к своим орудиям.

И тут прямо по курсу вспыхнули прожектора на находившейся в дозоре канонерской лодке и стоявшей возле сетей брандвахты японцев. Высветив силуэты вражеских кораблей. И тут же стоявший возле входа в боевую рубку «Иоанна Златоуста» сигнальщик произнёс:

— Прямо по курсу канонерские лодки «Осима» и «Цукуба», вашбродь.

— Однако, ваше превосходительство, японцы и старьё они тут выставили, — произнёс командир броненосца, капитан 1 ранга Лебедев, — Эта «Цукуба» ещё под британским флагом в Крымской войне участвовала.

— Четыре современных шестидюймовки для брандвахты самое то, — ответил адмирал, всматриваясь вперёд, где на прикрытой островом японской якорной стоянке разгорался бой, если судить, по начавшем возникать отблескам от выстрелов и послышавшемуся гулу от залпов орудий, — Они же не нас ждут. И вы, Иван Николаевич, его среднекалиберными пушками накройте, практическими снарядами. На этот деревянный сарай тратить бомбы слишком расточительно. И передайте на «Донского» и «Ослябю», пусть накроют «Осиму» одновременно с нами. Она хоть и поменьше, но на три десятка лет посовременнее. И её четыре стодвадцатимиллиметровки могут стать не приятным аргументом. Только давайте подойдём к ним хотя бы на двадцать кабельтовых.

Корабли продолжали приближаться к рубежу открытия огня, когда японцы что-то заподозрили и прожектор «Цукубы» стал поворачиваться в сторону русских кораблей.

— 23 кабельтовых, — пришёл ответ на запрос Лебедева, на дистанцию и адмирал произнёс, прильнув к амбразуре боевой рубке броненосца:

— Начинайте, Иван Николаевич.

А надо сказать, что боевая рубка бывшего «Пелайо» была ещё тот нонсенс инженерной мысли. Мало того, что она была всего в пару метров в диаметре, и там с трудом разместилось всего несколько человек, так она ещё находилась внутри ходовой рубки броненосца. А сама ходовая рубка находилась по центру корабля. И весь обзор вперёд загораживала передняя труба броненосца. Так что пользоваться этой защитой было очень сложно. Но вот артиллерия корабля работала исправно. И получив приказ, тут же рявкнула пара четырнадцатисантиметровых орудий броненосца. И прежде чем первые снаряды достигли «Цукубы», пристрелку начала другая пара среднекалиберной артиллерии броненосца. И если первая пара легла с недолётом, а вторая с перелётом, то уже третья пара снарядов дало накрытие. А потом бегло заговорили все четырнадцатисантиметровые пушки. И даже по разу сделали выстрелы орудия больших калибров броненосца. И как оказалось, что не зря ещё Синоп показал окончание деревянного судостроения. Под ударами чугунных снарядов, старый деревянный набор бывшего британского корвета «Малакка» начал буквально рассыпаться. И сделав буквально несколько выстрелов в ответ «Цукуба» как-то сникла, прогнулась в центре и стала уходить под воду.

На дозорный корабль, канонерскую лодку «Осима» обрушились снаряды «Донского» и «Осляби». И тут уже железное судостроение показало всё своё преимущество перед деревянным. В три раза меньший кораблик продолжал огрызать под огнём двух кораблей, уже после того как замолчала деревянная «Цукуба». Пока попавшая в неё десятидюймовая бомба «Осляби» не поставила крест в судьбе этого корабля. Правда тонула она дольше, чем проходили мимо неё русские корабли. Которые обогнули мыс острова и стали обходить сетевое заграждение в проливе Тунгус. А их взору открылся рейд. Где на якорях, вдоль курса русских кораблей, стояли японские корабли. Ближайшим к «Иоанну Златоусту» был «Хей-Иен», чьи пушки уже ворочались в сторону русского броненосца. За ним в ряд виднелись корабли седьмого боевого отряда японского флота. Канонерские лодки «Иваки», «Хией», некогда броненосный корвет, крейсер второго ранга «Сайен», авизо «Мияко», и броненосец «Фусо», под флагом командира отряда Сукеудзи Хосоя. А вдоль выступающего на рейд мыса и поперёк русским кораблям стояли корабли пятого боевого отряда, крейсера «Мацусима», «Хасидате», броненосец «Чин-Иен» и флагман всего «домашнего», он же «смешной», флот Японии, крейсер «Ицукусима». Под флагом вице-адмирала Катаока Сичиро, командующего третьим флотом Японии. Южнее, у острова Хасяндао, ещё тремя ровными рядами стояли шесть японским контрминоносцев и четырнадцать миноносцев. В первом ряду были три контрминоносца, два небольших старых миноносца, и четвёрка миноносцев типа «Циклон». Последние уже дали ход и пытались атаковать головные русские контрминоносцы. Которые по дуге огибали стоянку японских минных сил. Поражая огнём не только первый ряд, но и второй ряд, из трёх контрминоносцев и четырёх «Циклонов». В последнем ряду стояла разнотипная четвёрка старых миноносцев.

И если японские «Циклоны» не удивили адмирала Вирениуса. В ближайшую ночь именно им предстояло сопровождать брандеры к Порт-Артуру. А именно четвёрку этих брандеров видел адмирал в восточной части бухты. Рядом с ними стоял еще, какой-то пароход. Судя по силуэту и цепочке орудий на борту, превращённый во вспомогательный крейсер, лайнер. И вот теперь, этот бывшей лайнер, вёл огонь одним бортом по русским контрминоносцам, а вторым по катерам. Которые ползли между всплесков разрывов к японским транспортам. Бывшему лайнеру же, весьма успешно, по крайней мере, пароход уже кренился, оппонировали орудия правого борта «Николая I» и «Авроры». Ведя левым бортом огонь по «Ицукусиме» и остальным кораблям пятого отряда японцев. А возле прохода в проливе Бобр пылала брандвахта — деревянный корвет «Каймон» и уходила под воду дозорная канонерка «Акаги».

Вообще то, предназначенные в качестве брандеров, японские пароходы попытались остановить порыв русских катеров прорваться, на стоянку транспортов. Но несколько мелкокалиберных орудий, установленных на мостиках этих пароходов, причём по принципу, на тебе Аматерасу, что нам негоже, были не в состоянии остановить три десятка катеров. С которых, отвечали явно более солидные орудия. И их было гораздо больше. Из-за чего орудия японских брандеров замолкали один за другим.

Как под огнём русских трёхдюймовок и электрифицированных Гочкисов замолкали орудия японских миноносцев. Они останавливались, начинали парить. Но отсутствие гранат сказывалось. Японцы совершенно не собирались тонуть. А всячески пытались уйти на запад. В пролив Всадник. И только попадания двенадцатисантиметровой гранаты с «Абрека» ставили точку в судьбе японских миноносцев.

Вообще, «Абрек» заметно выделялся среди своих соседей эффективность. Его орудия играли тут же роль, против миноносцев, какую играл главный калибр броненосцев против более крупных кораблей. В то время как трёхдюймовые орудия и Гочкисы не могли потопить миноносцы противника.

Но если на юге всё было приемлемо, то на главном рейде ситуация для русских кораблей стала складываться не так радужно. На огонь «Императора Николая I» и «Авроры» отвечала только «Ицукусима». А «Чин-Иен», «Хасидате» и «Мацусима» обрушили огонь своих носовых орудий по русским. Стреляли по ним и все корабли седьмого отряда японцев. При этом, прежде чем лечь на боевой курс, русским кораблям приходилось, обогнув сетевое заграждение, обходить мель в центре рейда. Буквально выписывая последовательно букву Z своими манёврами. И только после этого можно было выйти на главный рейд. А японцы, пристреляв фарватер, стреляли по двигающимся по нему русским кораблям. Больше всего не повезло «Осляби». 260-миллиметровый снаряд главного калибра «Хей-Иена» попал в броневой лист в носовой части русского броненосца. Взрыв японского снаряда не пробил бронеплиту. Но разрушил деревянную, тиковую подкладку под бронёй. А через несколько минут 320-миллиметровый снаряд «Хасидате» разорвался на этой же плите. Плита выдержала и его, а дерево нет, превратившись в щепу, не разлетевшуюся по кораблю только из-за того, что метал водопроницаемой обшивки был смят, но не пробит. И хотя ни набор корпуса, ни сама обшивка не были разрушены, но плита оказалась вдавлена вовнутрь. И в огромное количество отверстий в броненосец стала вливаться вода. Растекаясь по бронепалубе и креня корабль. Заставив «Ослябю» остановиться. Но русский броненосец обрушил всю мощь своих орудий на «Хасидате».