Вот и сейчас, в Порт-Артур, прибыл эшелон с дюжиной шестидюймовых пушек Канэ. Правда, 4 из них предназначались для перевооружения «Храброго». С которого предлагалось снять восьмидюймовые пушки. Алексеев дал добро, на эту небольшую прихоть адмирала Вирениуса. Проверим его предпосылки по перевооружению флота. Одну из восьмидюймовок «Храброго» предполагалось установить на «Баян». А вторую отправить во Владивосток, для «Громобоя». Благо присланная с полигона восьмидюймовка уже должна была пересечь Байкал. Ещё четыре Канэ отдадим крепости. Раз они так просят. А вот остальные надо будет установить на корабли эскадры. Благо все пушки из владивостокских запасов флота были перевезены в Дальний. И даже больше. 87-миллиметровые пушки с транспорта «Тунгус», были сняты и направленны в том же эшелоне, что и пушки из запаса флота. Взамен, для вооружения этого транспорта, а также транспортов «Якут», «Камчадал» и минного транспорта «Алеут» были направленны мелкокалиберные пушки. Трёхдюймовки, для их перевооружения в канонерки, предлагалось взять с того же «Громобоя». После установок восьмидюймовых пушек.

Всё казалось Алексееву логичным, и он пока предпочитал не спешить. Что бы ни оказаться смешным, в случае неудачи. Так что он просто повернулся спиной к окну и направился к своему столу.

Капитан 5-го Восточно-Сибирского пехотного стрелкового полка Москвин Иван Александрович, попав в порт Дальний, с интересом осматривался. Раньше ему казалось, что это на позициях его полка бурлит жизнь. Где готовили Киньджоускую позицию к обороне. Солдаты полка, китайцы и даже матросы, что-то копали, таскали и строили. Казалось, там жизнь кипит. Но увиденное в Дальнем его поразило.

Выпала его очередь, руководить теми почти двумя сотнями мастеровых из солдат полка и артиллеристов, что по договорённости с адмиралом Вирениусом, они предоставляли для работ в Дальнем. Взамен полк много что получал. В том числе и рис, для оплаты труда нанятых китайцев. Да и в полковой котёл много что попадало. Особенно из-за того, что солдаты работали, получая деньги. И часть этих сумм отдавали в полковую казну.

Да и организация работ капитану сразу понравилась. В понедельник, на рассвете, сводная команда выступила в город Талиенвань. Где их уже ждал «Хан», как сказали капитану, призовой пароход. Захваченный, в своё время, «Новиком» и «Аскольдом» и превращённый в канонерскую лодку. На пароход установили две длинноствольные трёхдюймовых пушки и несколько пушек калибром поменьше, вдоль бортов. И как оказалось, завтрак для солдат был приготовлен. И пока «Хан» перебирался, из Талиенваня в Дальний, то солдаты, вместе с матросами, расселись между ендовами. И ловко орудуя, по очереди, ложками, стали подкрепляться. А капитана пригласили в кают-компанию позавтракать с офицерами канонерки. Благо как ему сказали, что по плану именно эта канонерка должна будет поддерживать правый фланг полка. А пока корабль проходил подготовку и обеспечивал порт в Талиенвани. При этом флотские офицеры порекомендовали столоваться в клубе «Нагасаки». Находившемся на Инженерном проспекте города. Где кормили достаточно дёшево и вкусно. А обслуживающий персонал состоял из настоящих японок. Офицеры флота могли рассчитывать остановиться на пароходе «Саратов». А вот остальным приходиться довольствоваться гостиницей в городе. А действовал только ресторан при этом клубе.

Так что на рабочий пирс Дальнего капитан Москвин вступил в благодушном настроении. Благо, бывший с командой фельдфебель сказал, что всё знает и всё сделает сам. И действительно появившиеся офицеры и инженера поименно разобрали его солдат. А потом фельдфебель показал, где находятся палатки для команды, где солдаты будут ночевать. И что кормить их будут по месту работы. Так что капитан понял, что ему выпало шесть дней практически отпуска. А солдат надо будет контролировать перед отбоем и при разводе на работы. И капитан, сопровождаемый денщиком, нёсшим чемодан капитана, направился посмотреть, что за столпотворение происходит в порту и городе.

И первое что он увидел это три миноносца с номерами «224», «228» и «229» на бортах. А также небольшого кораблика с надписью «Гайдамак». На которых вовсю кипела работа. И если на «Гайдамаке» похоже только меняли артиллерию, то миноносцы явно ремонтировались. Ремонт кораблей шёл и в одном из доков, малом. Второй, большой, спешно достраивали. Причём в малом доке находился корабль с надписью на борту «Лейтенант Дыдымов». Рядом, пришвартовавшись к пирсу, находился «Айн». И, было видно, что, оба корабля спешно ремонтировали. А перед ними на пирсе стояли орудия. Которые, похоже, ещё предстояло разместить на этих кораблях.

Стояли орудия и дальше. Орудий было много. Особо поразили капитана три огромных орудия. Два совершенно целых. Находившихся под охраной часовых из артиллеристов. И рядом с ними лежали толстые бронеплиты, снаряды, укрытые брезентом пеналы зарядов, огромные противоосколочные щитки. А вот третья пушка была разобрана и рядом с ней лежали два ствола. Один был явно погнут, а второй был несколько длиннее, чем на остальных пушках.

— Интересуетесь? — услышал капитан, как только остановился перед этими пушками. Капитан Москвин обернулся и увидел перед собой мичмана, который представился:

— Флаг-офицер адмирала Вирениуса, мичман Власьев, с кем имею честь?

Москвин ответил на приветствие и произнёс в ответ:

— Капитан Москвин, командир роты 5 Восточно-Сибирского стрелкового полка. И что-то я вас мичман, с Андреем Андреевичем не встречал? А то он пушки полку обещал, я вот смотрю, не эти ли.

Мичман усмехнулся:

— Как говорит их превосходительство, если за пять минут разговора два офицера не находят общих знакомых, значит один из них шпион. И будем знакомы? Похоже, нам с вами предстоит много общаться. Сергей Николаевич Власьев, бывший минный офицер броненосца «Победа».

— Капитан Москвин, Сергей Николаевич — ответил капитан, — Да их превосходительство частый гость в нашем полку.

— Ну обещанные вам пушки чуть дальше, Иван Александрович, — усмехнулся мичман, — Эти, к сожалению, установить в Талиенвани не успеем. Но я обещаю вам много интересно подвезти.

— Жаль, жаль, — согласился Москвин, — уж очень солидные пушки. Солидная бронезащита. И почему вот тот ствол длиннее остальных?

— Это пушки, с барбетными установками, крейсеров типа «Мацусима». Пушки весьма ценные, особенно для береговой обороны. При этом сами кораблики не очень. Вот пушки и сняли для крепости. Вместе с разобранной барбетной установкой. И противоосколочным щитком. А это один из двух запасных стволов для «Иоанна Златоуста». Там, в общем, то пушки весьма близкой системы стоят. Вот и Леонид Николаевич Гобято, начальник крепостных артиллерийских мастерских, и оценивает, можно ли приспособить такой ствол. Взамен погнутого у орудия «Ицукусимы». А те две пушки уже планируют отправить в Порт-Артур.

— Так это призовые пушки?

Мичман усмехнулся:

— За редким исключением, пожалуй, только кроме десантных пушек Барановского и снятых с «Иоанна Златоуста» пулемётов Максим и 42-миллиметровок Норденфельдта, тут все остальное призовое. Большая часть пойдёт в крепость. Ну и на позицию вашего полка, Иван Александрович, тоже.

— Пулемёты это хорошо, скорострельные пушки похуже конечно, — кивнул головой Москвин, — Но они бы нам совсем лишними не оказались бы.

— С «Иоанна Златоуста» снимают четыре 42-миллиметровок Норденфельдта и четыре 7,5-миллиметровых Максима, — ответил мичман, — В общем, то мимо вашей позиции, Иван Александрович, не пройдут, но не прямо к вам полк пойдут.

— Это как так, Сергей Николаевич? — удивился Москвин.

— Вы что-то слышали о блиндированных поездах Иван Александрович?

— Их, кажется, англичане против буров использовали.

— Да это так. Вот их превосходительства адмирал Вирениус и генерал Белый и решили, создать парочку таких блиндированных поездов и блиндированную мотодрезину. Использовать для этого призовую броню. А вооружить один бронепоезд четырьмя 6-дюймовками Канэ. Но их пока только ждём. Для самообороны, этот бронепоезд, предлагается оснастить двумя 42-миллиметровыми скорострелками Норденфельдта. Малый, штурмовой бронепоезд вооружить одной 42-миллиметровой скорострелкой Норденфельдта и тремя пулемётами Максим. Ну и мотодрезину одной скорострелкой.