Когда Хуггенбергер приехал, тот тащил по двору мешок с кормом для свиней. Лицо фон Кенеля, в особенности нос картошкой, было окрашено в цвет кроличьего мяса, долго провисевшего на рынке морозным днем. С радостью встретив старинного приятеля по службе и повторным сборам, фон Кенель протянул ему свою больше похожую на лапу руку, сбросил с плеча мешок, прошелся пятерней по грязным седеющим волосам и натянул на дряблый живот светло-зеленую майку швейцарской армии. Как только Хуггенбергер вымолвил слово «рысь», фон Кенель с воодушевлением рассказал об открытом им счете – по его словам, новаторском достижении. Потирая руки, он предложил Хуггенбергеру внести свой вклад, чтобы сумма была достаточно большой и даже в худшем случае суд не разорил бы героя.

– Своего рода страховка, – продвигал фон Кенель свою инициативу, – только гораздо лучше.

В мгновение ока под носом у Хуггенбергера появился бланк и представилась возможность стать пятнадцатым подписавшимся.

Хуггенбергер, хотя и был рад, что фон Кенель оказался таким рысененавистником, но заартачился и заявил, что едва ли кто-нибудь попадет под суд из-за одной подстреленной рыси. В ответ фон Кенель возразил, что путь от обыска в доме до скамьи подсудимых не так уж долог.

Махнув рукой, Хуггенбергер спросил о рыси в навозной яме, ведь он ради этого и приехал. Фон Кенелю было неловко разочаровывать старого приятеля. Рысь, спрятанная в навозной яме, была всего-навсего шкурой от рыси, и фон Кенель не видел ее с тех самых пор, как выбросил ее туда прошлой осенью незадолго до обыска. Поскольку она не имела для него особой ценности и ему не хотелось лишних неприятностей, он так и не стал доставать ее из ямы. Желая хоть чем-то вознаградить Хуггенбергера за визит, а заодно узнать, что сталось со шкурой, толстоногий фон Кенель снял с ямы тяжелые бревна и выпустил наружу оглушительную вонь. Покопавшись палкой в густой коричневой жиже, он прибег к помощи навозного миксера, но выловить шкуру на поверхность ему так и не удалось. Может, она опустилась на самое дно, а может, даже незаметно растворилась в перебродивших массах коровьего навоза. Хуггенбергер, который давно уже догадался, что пропитанная навозом и прогнившая шкура едва ли поможет ему выиграть пари, печально поглядел в коричневое месиво и, уперев руки в боки, спросил фон Кенеля, не найдется ли у того «Мэри Лонг».

Закурив сигарету, он мысленно вычеркнул запись о своем подвиге из деревенской хроники Таннера и принялся слушать рассказ повеселевшего фон Кенеля о том, как случай привел ему на мушку рысь, как он смог пристрелить ее с такой легкостью, что ему даже с трактора слезать не пришлось.

– Если с овцами будет так же, как прошлым летом, то я знаю одно верное местечко, где можно подкараулить рысь, – сообщил фон Кенель и пригласил Хуггенбергера навестить его летом.

Год назад он долго и напрасно караулил на Меч-флуэ, но рысь задрала его овец так, что он даже не заметил ее. Он наверняка был недостаточно упорным, не дежурил ночи напролет. А вот вместе со старым приятелем, ради того чтобы выиграть пари, он наверняка пойдет и на такое.Раздавив ногой окурок «Мэри Лонг», Хуггенбергер поблагодарил за приглашение, прекрасно понимая, что не может так долго ждать. Даже недотепа-зеландец сумеет каким-нибудь образом убить рысь до начала лета. Он попрощался с фон Кенелем, который посоветовал ему еще раз подумать о денежном взносе, и стрельнул у него на дорогу вторую «Мэри Лонг». Еще не добравшись до Больтигена, Хуггенбергер свернул на Пфаффенрид и поехал по крутой, местами асфальтированной дороге, уводившей его к дому егеря Карла Шпиттелера.

10

На карте эта дорога, круто забирающая вверх посреди Кандертальской долины, была обозначена как пешая тропа. Юлиус Лен слышал от Геллерта, что недавно ее заасфальтировали. После того как ему четырежды пришлось разворачиваться и ехать в обратном направлении, Лен уловил первые сигналы Тито. Они поступали с противоположного края долины, со стороны озера Эшинзе, от подножия Блюэмлисальпа. У Лена, уже начинавшего бояться, что и сегодня придется вернуться ни с чем, отлегло от сердца. Если Тито был здесь и вчера, то понятно, почему он весь день напрасно искал его. Не зная о недавно заасфальтированной дорожке и поневоле проводя пеленгацию со дна долины, Лен и не мог рассчитывать на успех.

Однако другое задание по-прежнему тяготило душу. Лену поручили проверить следующую информацию: оберландский фермер позвонил на станцию и сообщил Геллерту, что неподалеку от озера Блаузе видел сгорбленную, медленно ступавшую рысь с растрепанной и осыпающейся шерстью. Одним словом, рысь с подозрением на чесотку. Других булавок, помимо булавки Тито, в окрестностях Блаузе не было, но даже больная чесоткой рысь все же могла преодолеть примерно двенадцать километров до Эшинзе в одну ночь.

За завтраком Лен узнал от Штальдера, что это не первая рысь, заболевшая смертельно опасной чесоткой. В одной из своих многочисленных книг Штальдер показал Лену целое собрание фотографий классических симптомов чесотки у рысей – паноптикум ужасных, обезображенных существ. Геллерту, мысленно уже пребывавшему на докладе, который он должен был читать вечером в университете, было неспокойно. Он боялся, что Тито придется пристрелить, чтобы предотвратить распространение чесотки. Штальдер признался, что было бы не так уж и плохо, если б с Тито что-то стряслось. Тогда широкая общественность узнала бы, что рыси – это не только милые зверьки на сайте, но и хищники, которым ежедневно приходится бороться за выживание.

Через полтора часа Юлиус Лен поднялся к озеру Эшинзе, по серебристой поверхности которого плавали льдинки, и пошел в лес, прислушиваясь к сигналам Тито. Когда он в очередной раз повернул, поднимаясь вверх по тропинке, сигналы резко усилились. Лен поднял глаза и, схватившись за бинокль, стал всматриваться в просветы между деревьями. Сначала он увидел лишь тень. Маленькое пятнышко, которое не относилось ни к лесу, ни к скалам, едва двигалось и всего на несколько сантиметров беззвучно выглядывало из тени, отбрасываемой заснеженными скалами, ветками и кустами: Тито.

Расстояние до зверя Лен оценил в шестьдесят – максимум, семьдесят метров. В бинокль ему было прекрасно видно ошейник Тито. Ни морда рыси, ни ее шкура, которую Лен хорошо разглядел, не походили на фотографии в книге Штальдера. Тито повернул голову в направлении Лена и замер. Если не считать чириканья птиц из подлеска, вокруг царила полная тишина. Тито медленно моргнул, словно кивая Лену в знак согласия.

Не выпуская Тито из виду, Лен осторожно снял со спины рюкзак, отстегнул карабин и достал фотоаппарат. Посетители сайта «Про Натуры» первым делом увидят именно эту фотографию. Он взглянул на дисплей, установил бленду, а когда снова поднял глаза, Тито спрятал морду в тень – так, что Лен даже не сразу заметил его. Пока Лен следил в объектив за маленькой, призрачной рысью и ждал, когда Тито снова выглянет на свет – потому что только тогда его можно будет различить на фотографии, – в кармане куртки зазвонил телефон. Лен поспешно выключил его. Подняв глаза, он лишь на мгновение увидел удаляющуюся спину Тито и его хвост с черным кончиком. Рысь скрылась среди скал, подлеска, снега и еловых ветвей. Двигался Тито довольно элегантно, шкура выглядела гладкой и мягкой. Однако Лен не был уверен, что не обнаружил бы признаков чесотки, если б пристальней рассмотрел рысь.

Лен тихо выругался по-французски. Опустил фотоаппарат и стал рассматривать в бинокль тот участок леса, где исчез Тито.

Немного потоптавшись на тропинке, чтобы выбрать более удачную позицию, Лен долго стоял и смотрел в бинокль. Утратив надежду еще раз увидеть Тито, он сфотографировал густую, прерываемую скалами растительность, чтобы показать на сайте, в какой местности сегодня встретился Тито.

В расстроенных чувствах Лен включил телефон, увидел на дисплее номер станции и перезвонил.

Штальдер снял трубку и поинтересовался, как обстоят дела с Тито. Лен рассказал, что совсем недавно отыскал его, и, насколько можно судить, самец выглядит здоровым. О том, что Штальдер не дал ему сделать снимок, Лен предпочел умолчать.Штальдер обрадовался, сказал, что ему хорошо бы поспешить и еще запеленговать Рену, а потом не позже четырех вернуться в Вайсенбах. Егерь Шпиттелер нашел в начале Иффигтальской долины задранную дичь. Судя по координатам, это жертва Милы. Быть может, последний шанс надеть этой самке новый ошейник. Геллерт помочь не сможет, у него вечером доклад, а до Скафиди он пока не дозвонился, так что был бы рад рассчитывать на него, Лена, во время поимки рыси. Лен сказал, что поторопится.