– Технически это возможно, – ответила та. – Но, если я не ошибаюсь, это запрещено законом о защите персональных данных.

Надя вопросительно посмотрела на Геллерта.

– Хочешь проверить, кто из знакомых еще не заходил в гости к Тито?

– Просто была одна идея, – спокойно ответил Геллерт.

Возникла небольшая пауза, во время которой Лен макнул в сыр очередной кусок хлеба, Штальдер – еще основательнее поперчил свой, Геллерт опять наполнил бокалы, Надя аккуратно наколола на вилку новый кусочек, а Скафиди с удовольствием жевал.

– Поскольку страничка с Тито вызывает такой ажиотаж, я поговорила с коллегами. Летом мы хотели бы начать выкладывать информацию еще об одной рыси.

Геллерт заинтересовался, а Штальдер, похоже, насторожился.

Положив на тарелку вилку с новым кусочком хлеба, Надя принялась жестикулировать руками.

– Мы не собираемся отказываться от Тито, но нам захотелось показать самку, которая летом произведет на свет детенышей.

– Мне это не нравится, – отрезал Штальдер. – Самка и детеныши – это очень щепетильная тема. Даже при обычном пеленговании надо быть очень внимательным…

– Ты сначала послушай, – перебил Геллерт. – Ты ведь даже не знаешь, как они себе это представляют.

Штальдер не стал возражать Геллерту и, вперив взгляд в густую сырную массу, запустил туда очередной кусок хлеба.

Геллерт жестом попросил Надю продолжать.

– Просто мы хотели бы проинформировать посетителей о рождении, вскармливании, плодовитости самок и смертности рысят. А Тито для этого не очень подходит.

– Да, бедняга все еще слишком мал для этого, – сострил Геллерт.

– Не знаю, Надя, – сказал Штальдер. – Если вы ждете миловидных фотографий с детенышами, с самкой, которая заботливо их кормит, то нам придется разочаровать вас. Таких снимков мы не сможем вам предоставить. На это лучите в зоопарке смотреть.

– Мы и не ждем ежедневных фотоотчетов о том, как детеныши играются с матерью, – уверила Надя. – Но наверняка найдется возможность проиллюстрировать соответствующими картинками информацию о самке и ее рысятах.

– Наверняка, – подтвердил Геллерт.

– Пьер Пусьё – талантливый художник, – вспомнилось Штальдеру. – Необязательно же всегда все фотографировать.

– Кому в Интернете нужны рисунки? – спросил Геллерт. – К тому же, картинки Пусьё часто оставляют желать лучшего. Для информационных листовок о проекте они, может, и подходят, но от сайта ждут других зрительных образов.

– Прежде чем фотографировать, надо сначала узнать о появлении детенышей, а потом найти их. Маркировка рысят – это вам не воскресная прогулка.

– А когда происходят такие маркировки? – поинтересовалась не сдававшаяся под напором Штальдера Надя.

– В идеале, когда детенышам четыре-пять недель, – ответил Геллерт.

– То есть?

– То есть в конце июня – начале июля, – сказал Штальдер.

Казалось, Надя что-то подсчитывает.

– Разве нельзя во время такой маркировки сделать несколько снимков, которые мы смогли бы разместить на сайте?

– Обычно мы рады, если нам удается хотя бы найти рысят, – пояснил Геллерт.

– Не свалившись по пути в пропасть, – добавил Штальдер. – Я уж точно не буду делать фотографии для других. Пойми, нам приходится отгонять самку, чтобы маркировать детенышей, и все это должно происходить очень быстро, потому что самка в любой момент может решить, что у нее отняли рысят, и уйти от них насовсем. Поэтому мы проводим лишь элементарное медицинское обследование детенышей, маркируем им ушки и делаем ноги.

– А если я с вами пойду и сама буду фотографировать?

– Тут и так чересчур много людей будет.

– Мы обещаем нашим альтернативникам, что им хоть раз удастся увидеть рысенка, – попытался объяснить Геллерт. – Но думаю, мы как-нибудь сможем взять тебя с собой. Актуальны Рая, Саба и Юля. У Милы и Коры через несколько месяцев сядут батарейки. Сколько времени вы отводите на проект?

– До конца декабря рысь будет животным года, до конца декабря вы еще будете на этой станции. До тех пор страничка точно будет активна. А если количество посетителей будет расти такими же темпами, то мы еще подумаем, как быть с сайтом. Обидно, если проект с Тито закончится ничем.

Штальдер больше не произнес ни слова и ушел в свою комнату после заключительной вилки фондю. Лен и Скафиди занялись мытьем посуды, а Геллерт показал Наде необходимые для поимки рыси технические устройства. Так они дошли до духовой трубки.

Геллерт рассказал, что читает книжки об анестезии и в ближайшие недели собирается улучшить свои навыки стрелка. Надя тут же заставила его потренироваться. Спрятавшись за диваном с подушкой в руке, она испытывала его искусство в стрельбе из трубки.

– Моя цель, – хвастливо заявил Геллерт, воодушевленный заигравшейся Надей, – научиться стрелять так точно, чтобы можно было бабочку обезболить.

Надя весело рассмеялась и снова спряталась за диван.

Лен даже расстроился, что она не осталась с Геллертом на ночь.

20

На следующий день, когда солнце скрылось за Виспилегратом и солнечная сторона Лауэнентальской долины погрузилась в тень, Фриц Рустерхольц зашнуровал армейские ботинки, надел берет, достал из шкафа в спальне и положил в рюкзак винтовку, сунул магазин и патроны в карман куртки и двинулся в направлении Шёнебодемедера.

Днем стаяло много снега. Там, где вчера Рустерхольц шагал с молодым исследователем рысей по снежному насту, сегодня обнажилась скалистая тропа.

Он устал, проведя весь день у жижеразбрасывателя, который предстояло сдавать завтра. Однако в то же время Рустерхольц был взволнован, чувствуя, что с каждым шагом приближается к выигрышу пари. Вокруг стояла тишина, небо полнилось светом, снег по краям Штюблени и Ротхорна сверкал в закатных лучах. С вершины дерева сорвалась и, уверенно взмахивая крыльями, полетела за горизонт какая-то черная птица. Типичная альпийская галка, с изрядной долей самоиронии подумал Рустерхольц.

Похищенную у Теобальда Берварта подзорную трубу он прихватил с собой и сегодня.

Шел он быстро. Огни Лауэнена постепенно меркли за темным лесом, Рустерхольц приближался к Шёнебодемедеру. Он то и дело спотыкался, потому что не смотрел под ноги, не сводя глаз с леса, в котором рысь исчезла вчера вечером. И частенько оглядывался вокруг, словно желая удостовериться, что рядом никого нет.

С тропинки он сошел там же, где они сошли вчера. Тут еще лежал снег, и можно было идти по следам, оставленным им и юным исследователем. Кое-где следы замело, однако, в целом идти по ним не составляло труда. И что еще важнее: никто не добавил к ним третьего следа. У Рустерхольца были все основания полагать, что сегодня вечером в Шёнебодемедере никого нет.

Он неустанно поднимался выше, оставил позади лес, перешел через лавинные кулуары, то и дело прибегал к помощи рук, чтобы забираться по крутым склонам. Все было труднее и сомнительнее, чем вчера. Почти выбившись из сил, Рустерхольц часто делал передышки, высматривал серн, вслушивался. Несмотря на физическую усталость, ему казалось, что чувства его необычайно обострились.

Серн в этот вечер видно не было. Рустерхольц продолжал идти, шаг за шагом борясь с растущей и одолевающей тело усталостью. Не понимал, почему вчера дорога казалась ему такой нетрудной. Темнело, снег постепенно переставал светиться. Рустерхольц собирался с духом.

Четырьмя часами ранее и двумя километрами южнее Юлиус Лен снова запеленговал Раю – прежде всего, желая удостовериться, что вчерашняя охота была вылазкой. Лучше всего сигналы поступали с Хольцерсфлуэ, поэтому не приходилось сомневаться, где Рая выкармливает рысят. Лен с удовлетворением заполнил бланк: ему удалась не слишком точная, но хорошо соотносящаяся с прежними координатами трехточечная пеленгация. Теперь ему, Геллерту и Штальдеру предстояло в конце июня подняться к детенышам. Во всяком случае, он надеялся, что малышей маркируют еще в июне, до того как окончится его альтернативная служба.