– А бабочка на окне – это случайно не болория? – поинтересовался Хильтбруннер, не опуская трубки.

– Северная болория. Но о ней Беньямин расскажет как-нибудь в другой раз, – предложил Штальдер. – Показывай координаты.

Штальдер мельком посмотрел на запись Хильтбруннера и обернулся к стене. Его палец уткнулся в карту невдалеке от булавки.

– Жертва лежит в зоне обитания Геры, – обрадовался Штальдер. – Мы поймаем ее. Ей нужен новый ошейник.

И ринулся в свою комнату, чтобы подготовить чемоданчик с лекарствами и духовую трубку.

– Что значит «мы»? У тебя же поезд через час! – напомнил Хильтбруннер.

– Вот черт!

Штальдер застыл с духовой трубкой посреди гостиной, словно выбирая между ловлей Геры и конгрессом в Копенгагене.

– Я с радостью составлю вам компанию, – тихо сообщил Скафиди, украдкой взглянув на Геллерта.

Тот, в свою очередь, обернулся к Хильтбруннеру.

– Значит, мне одному к Тито ехать?

– Ты поедешь с нами за Герой, – настоял Хильтбруннер. – Тито может и до завтра подождать. И вряд ли он станет ждать тебя на том же самом месте.

Штальдер вложил в руку Хильтбруннера духовую трубку.

– На сей раз пришла очередь Беньямина, – сказал Хильтбруннер и передал трубку Геллерту. – Ты же тренировался, верно?

Геллерт неуверенно кивнул. Штальдер посоветовал ему стрелять с такой же решимостью, как если бы Надя Орелли держала за диваном подушку.

Геллерт не понял, воспринимать ли этот совет всерьез и, слегка кивнув, взял духовую трубку и дротик.

Спустя три часа Ник Штальдер сидел с ноутбуком на коленях в переполненном ночном поезде, который, поскрипывая и кряхтя, отправлялся с базельского вокзала. А Пауль Хильтбруннер, Беньямин Геллерт и Улиано Скафиди сидели в это время в двухстах метрах от ловушки и молча ждали. Надеялись, что им попадется Гера.

Всего в девяти километрах к югу с похожей надеждой сидели на опушке леса, держа наготове винтовки, Мартин фон Кенель и Альфред Хуггенбергер. В траве перед ними виднелась бутылка шнапса. Они надеялись, что дрянная тварь, которую зоологи звали Тито, наконец-то попадется им на мушку.

На следующее утро завтрак на станции был поздним: удачная ловля изрядно всех утомила. После череды плохих новостей Гера, превосходно усыпленная Геллертом и оснащенная новым передатчиком, снова привнесла на станцию жизнь. Эту рысь зоологам удавалось отслеживать на протяжении почти двух лет, благодаря чему они могли проводить долговременное наблюдение, а это было основой их работы. Менее радостными оказались ночные посиделки на Мечфлуэ: Мартин фон Кенель и Альфред Хуггенбергер ушли ни с чем. Им не удалось даже помешать Тито задрать еще одну овцу на другом конце горного пастбища. Обнаружив ее ближе к полудню, фон Кенель воздел руки к небу и разразился отборной бранью.

26

Через три дня после злополучного преследования Фриц Рустерхольц впервые снова почувствовал пальцы ног. Он пошевелил ими, с трудом веря своему счастью. Однако эта радость не снимала камня с души и не вызволяла его из того затруднительного положения, в котором он оказался. Он проклинал пари, до сих пор вспоминая широкую волосатую руку Хуггенбергера и рукопожатие в «Тунгельхорне», во время которого его собственная рука показалась Рустерхольцу маленькой и никчемной. Теперь ему было очевидно: то было не рукопожатие, а захват, пленение.

После случившегося в Хольцерсфлуэ Рустерхольц больше не верил в победу, но и не собирался сдаваться. Определить частоту передатчика было явно невозможно, преследование рыси оказалось сумасбродной авантюрой, а как отнестись к предложению Роберта Рихнера разузнать местоположение рыси в Интернете, он не знал.

Когда он в ту ночь возвращался домой, пролежав долгое время без сознания в снегу, то был готов выбросить ружье в какое-нибудь ущелье. Раз и навсегда оставить все попытки. И не только дать этому треклятому Хуггеру выиграть их растреклятое пари, но и навсегда покинуть долину, найти себе где-нибудь женушку и уехать с ней куда-нибудь подальше, хоть на Мальдивы. Да, отчалить с какой-нибудь красоткой – вот что оправдало бы позор от поражения. Дельфинчику на Мальдивах наверняка понравится. Но это все несбыточные мечты. И дело было даже не в Мальдивах – Рустерхольц не верил, что Дельфинчик до него снизойдет. С его-то тонкими ручонками, золотым клыком и жидкими каштановыми волосами, которые он прятал под беретом. Скорее всего, у него не хватит смелости, чтобы даже заговорить с ней. Скорее всего, он брякнет что-нибудь, пока Дельфинчик будет с точностью до грамма отрезать сыр, она спокойно ответит, он расплатится и уйдет.

После той ужасной ночи в снегу Фриц Рустерхольц в деревне почти не показывался. Боялся, что там прознали о выстреле или сошедшей лавине. О том, чтобы заявиться в «Тунгельхорн», он даже не помышлял. И с трудом избежал случайного столкновения с общинным секретарем Таннером на почте. Ведь встречавший Таннера встречал всю деревню. Все обстоятельства встречи прямиком попадали в деревенскую хронику.

В последующие дни Рустерхольц часами не вылезал из подвала, собирая штуцеры для жижеразбрасывателей, так что вскоре собрал вдвое больше, чем заказывали. Деньги ему в ближайшее время наверняка понадобятся. Если он сейчас заработает впрок, будет легче отстегнуть Хуггеру три тысячи. Сидя в подвале, он упорно гнал от себя всякую мысль о пари. Рисовавшуюся ему картину предстоящего поражения Рустерхольц переносил с трудом.

В один из вечеров – он как раз затянул последнюю гайку на очередном штуцере – к нему в подвал спустился брат, страдающий от болей в спине. Эрнст демонстративно сел на верстак у готовых штуцеров, пристально взглянул на Фрица и заставил того отвечать.

Он хотел знать, что происходит.

Фриц вкратце поведал о многочисленных заказах, полученных им за последние дни, о новых штуцерах, на сборку которых уходит больше времени, и о деньгах, которые нужны всегда. Эрнст был настойчив и не отступал, пока Фриц не отложил в сторону отвертку и не выложил ему все начистоту. Он рассказал о споре и злосчастной погоне за Раей по Шёнебодемедеру.

Фриц думал, что в ответ братец лить покачает головой и отправится наверх, оставив его в полном одиночестве. Эрнст же, напротив, заинтересовался. Он расспрашивал, с чего это Фриц все-таки пожал руку Хуггенбергеру и что стояло на кону. Во всех подробностях выслушал он рассказ брата о встрече с молодым защитником рысей и об идее Роберта Рихнера.

Фриц совершенно растерялся. Такой реакции он от Эрнста никак не ожидал. Не понимал, почему брат так хочет помочь ему. И тогда Эрнст признался, что хоть и мало знает Хуггенбергера, но вполне осведомлен о том, что это за горлопан.

Чуть позже братья сидели в гштадском интернет-кафе «Сайбер сёрф». Среди множества юных лиц они казались себе безнадежно постаревшими и неуместными. Эрнст разбирался в компьютерах не лучше Фрица, однако вместе они были упорны, изобретательны и терпеливы – когда речь шла о том, чтобы, проигнорировав сообщение об ошибке, в сотый раз набрать тот же адрес. В какой-то момент Фриц высказал соображение, что Хуггенбергер наверняка заказывает по Интернету семя для своих свиноматок и давно бы уже подстрелил Тито, используя такую тактику, если б это было так просто, а они вот впервые сидят перед Интернет-компьютером.

Эрнст однако считал, что Хуггенбергер заказывает семя для оплодотворения овец и свиней по большому каталогу, купленному у Макса Пульвера в сельхозтовариществе, что у него нет подключения к Интернету и он даже не догадывается, что можно выследить рысь через Сеть. Фриц, успокоенный словами брата, снова сосредоточился на экране.

В конце концов, подошел владелец интернет-кафе, сразу обративший внимание на двух неопытных клиентов, и помог им добраться до странички «Про Натуры». Щелкнув по ссылке о Тито, они увидели карту, на которой отображалось местонахождение рыси. Радость их, однако, длилась недолго. Рядом с картой было написано, что на ней указаны места, где Тито пеленговали четыре-пять дней тому назад. Под картой было еще несколько текстов. В них часто упоминалась пеленгация, и писали их явно защитники рысей. В одном из текстов говорилось, что за ночь Тито, как и другие рыси, может пробежать до сорока километров. Выходило, что за последние дни он мог удалиться от указанной точки на двести километров.