Между тем, к графинюшке подсела одна из экскурсанток - примерно равного возраста, и вскоре они разговорились, будто приятельницы. Мотор "Икаруса" рокотал громко - ничего не было слышно, но даже просто смотреть на графиню Аннушку Грише было радостно: как живо она говорит, как увлечённо слушает, какими искрящимися глазами смотрит. Нет никаких десятилетий, разделяющих его и Её! И её мимика волновала его, и каждое её движение, и малейший поворот корпуса - всё дарило ему радость.
"Ты изменишь ход времени", - вспомнилось вдруг пророчество старой цыганки. И он сказал себе в душе: "Это самое важное, самое главное. Вот моя мечта, вот цель жизни! Математики и физики рождены, чтоб сказку делать былью. Я создам хроноцапу, вернусь в Прошлое и исправлю ошибки, которые совершил. И другим помогу исправлять их ошибки. Первое, что исправлю - вернусь в день и час, когда перерезал провод телефона. Стрелки завращаются назад, провод сам собой срастётся на глазах, время остановится, и я позвоню Софи".
Гриша раскрыл блокнот и, формула за формулой, стал описывать - как он себе это представлял - принцип работы хроноцапы - устройства, стабилизирующего кванты времени - хрононы. Вот, ближайшая звезда продуцирует поток хрононов. Вот, особый агрегат - моллайдер - улавливает их, концентрирует и направляет в сверхмощный циклотрон. При этом пространство-время искривляется, изменяются гравитация и ход времени. Циклотрон разгоняет хрононы в нужном направлении - вперёд - в будущее, или назад - в прошлое. Хроноцапа создаёт одноразовую "кротовую нору" - локальный туннель времени, так называемый "мост Эйнштейна-Розена". И она же обеспечивает симметричное удержание порталов времени, позволяя хрононавтам возвращаться из таких путешествий обратно.
Сейчас Гриша понимал, что ему не хватает только знаний, но они - наживное. Зато его стремление колоссально, а значит, будет успех. И он принялся набрасывать эскиз схемы. Он вошёл в так любимое им состояние транса, и просто переносил в блокнот картинку, которая, вот, ожила в сердце разума. И слушал комментарий голоса Безмолвия...
- Что рисуешь? - спросила Тася.
- Набросок к чертежу устройства Машины Времени.
Тася зевнула:
- Иллюзии, фантазии, прожекты... Думала, рисуешь портрет экскурсоводши.
Уже не первый раз рядом с Тасей чудесный транс Гриши болезненно - до спазма в голове - прерывался, и неведомый Голос умолкал. Тася снова зевнула, на этот раз притворно:
- Она ведь нравится тебе... Не так ли?
Гриша почувствовал, как неприятен ему вопрос. Точнее, допрос - идиотская сцена ревности, не то пока ещё прелюдия к ней. Ему и хотелось бы искренне поделиться: "Да, графинюшка очаровательна!", но Тася-то не была ему другом, поэтому он ответил:
- Нормальная.
- Нет, ты прямо скажи, она тебе нравится? - потребовала Тася. - Я за тобой наблюдала!
Экскурсанты заметили у придорожного магазина квасную бочку, и автобус затормозил. Дядьки-отставники предложили отметить познавательную экскурсию, выходной день и знакомство пивком. Часть экскурсантов побежала за "Жигулёвским", и Гриша решил, что жахнуть пивасика сейчас - самый раз. Когда автобус тронулся, всем стало ещё теплей и веселей.
Я был ба-та-льон-ный раз-вед-чик,
А он - пи-са-риш-ка штаб-но-о-ой...
- протяжно затянули оба "отставника", всё на тот же мотив, что и про Толстого.
- Она тебе нравится?! - не отцеплялась Тася.
"Объяснять, что лицо другого пола может нравиться совсем не физически, а по-другому? Не поверит. Объяснять, что Анна нравится просто своей весёлостью и задором? Не поймёт..."
"Может, сразу врезать бутылкой по башке!?" - предложил вдруг голос Безмолвия, очевидно, потеряв терпение.
Хроноцапа вылетела из головы. Глядеть на графиню теперь стало невозможно, и Гриша глотал "Жигулёвское", наблюдая внутренним взором, как колкие пивные пузырьки шкрябаются сейчас об его горло. Нет! В нём ещё сияла открытая улыбка графинюшки. Да! Ему хотелось на неё смотреть. Но он вынужден был не смотреть. Он был принуждён упереть взор в коричнево-стеклянное горлышко пивной бутылки. И ощущал себя... жуком, наколотым на булавку, и бессильно сучащим по воздуху лапками - пленником западни. Дело было вовсе не в графине. Он ощутил себя пленником Таси. Ему снова захотелось одиночества, уединения. Захотелось так сильно, что он решил из западни вырваться. И сказал негромко, но ясно:
- Нравится!
И добавил зачем-то:
- Век воли не видать!
Такую тираду, наколотую синькой, он видел лет шесть назад в Одессе на пляже, на лысой груди бритоголового уркагана. Лицо Таси стало угрюмым, а пока она готовилась к продолжению "выяснения", Гриша достал из рюкзака свою "думочку", пристроил кое-как между шеей и затылком, и закрыл глаза. И уже стал засыпать, как вдруг Анна Фёдоровна и её собеседница решили пересесть на сидения, которые были свободны с самого Шамордина - прямо впереди Таси с Гришей. И в следующий миг Гриша увидел, что Тася стала темней и угрюмей, чем горизонт Уиллера у Чёрной дыры в центре Галактики. Она отвернулась и уткнулась в свою "думочку".
Графинюшка устроилась у окна. Теперь она хоть и была к Грише спиной, зато очень близко - руку протяни - и вот её интересный профиль, обращённый к собеседнице влево. Гриша не желал подслушивать, но сработал давно развившийся зачаток сверхспособности - все посторонние звуки, шумы, и даже зрительные впечатления исчезли - и он слышал теперь только два голоса - Анны Фёдоровны и её новой знакомой. А они болтали себе негромко, полагая, наверное, что все вокруг, переполненные впечатлениями, дремлют, отдыхая после обеда, кваса, пива и длинного путешествия.
- Как её угораздило втюриться в рыхлого толстяка Танеева?!
- А как художница Фрида Кало изменила мужу с женатым пожилым политэмигрантом Троцким?! Может, Троцкий "попал" в её "тип"? Может, Танеев "попал" в "тип" Софьи Андревны?
- Пожалуй, да... Из десяти самцов на выбор - любая за минуту выберет папу своим будущим детям... Ну, не за минуту, так за две.
- Марлон Брандо, - улыбнулась графинюшка, - или Грэгори Пэк? Жан Марэ, или Омар Шариф? Марчелло Мастрояни, или Ален Делон? Все красавцы, но в тип попадает только один...
Гриша улыбнулся, вспомнив свою "науку" девушкологию. И правда, любой может исследовать себя, разгадывая персональный код, заложенный Природой в твоё существо: на какой тип красавицы сердце ёкнет сильней, а на какой - промолчит: Марина Влади или Мэрилин Монро? Симона Синьорэ или ... Бобрик, к примеру, был влюблён в Сильвану Пампанини. А Гриша - в Одри Хепберн. Нет! Нет! Влюблён во всех красавиц... пожалуй, кроме Монро...
- Недавно была на закрытом показе в Доме Дружбы, - сообщила графине собеседница. - И вот, в фильме, замужняя баба видит самца своего типа, забывает про мужа, плюёт на всё, переступает через мораль, приличия, как через кучку собачьего дерьма...
- Её звали Анна Каренина? - улыбнулась графиня.
- Нет!
- Этой истории миллион лет.
Собеседница набралась духа и поведала:
- По себе знаю: попадание в "свой" тип - штука страшная. Я вот так "попала" в юности, ещё до института. Год, как школу окончила, работала на приёмке-выдаче заказов в "Бытовых услугах" возле рынка - подшить, там, погладить. И как-то днём - клиентов почти не было - и напарница моя, по смене, отбежала минут на пять. И входит Он. Первый раз его вижу, а меня будто из ведра облили. Сходу - колени задрожали, и ноги подкашиваются... МОЙ! В жизни такого не случалось, даже представить себе такого не могла. МОЙ! Для меня, и только для меня он на этом свете! Даёт квитанцию, а я зачем-то, паспорт ещё у него требую - и плету чушь какую-то. Даёт паспорт, а я, давай, штампы о его браках-разводах искать. Отдала ему паспорт - а у самой и руки ватные. Еле нашла, что он сдавал там, в глажку. И тут же, снова паспорт требую. Он не понимает, в чём дело, а я выхватываю у него паспорт, и листаю - год рождения! Ахнула про себя, что в отцы годится, а сама его имя-фамилию про себя учу. И чувствую, мокро у меня... там! Невероятное что-то! Он к дверям, а меня трясёт-колотит. Заорать готова, чтоб только не уходил. Тут напарница явилась. Думаю: удачно. Бросаю ключи, и уже на бегу срываю с себя халат рабочий сатиновый. Кричу ей, что потом объясню. Думаю: объявят выговор - и ладно! Уволят? И к чёрту! Лишь бы МОЙ не ушёл! Я за ним. На улице вижу только спину. Заходит на рынок, я за ним. Он к какому-то лотку, я за ним. Оборачивается - я перед ним. Стоим - я на него уставилась. Он ничего не понимает, сначала даже не узнаёт - там-то, в "Заре", я за прилавком была в халате синем. Смотрю в глаза, как собачка уличная, дрожу уже не в коленях, а вся, и глазами молю: "Ты мой хозяин! Забери меня!"...