Как говорил мой знакомый, ныне покойник, "Я слишком много знал!"
- Мальчики, ну, не ссо-о-орьтесь! - заныла и захныкала Принцесса Датская.
- Здравствуйте, дорогие инопланетяне! - здоровается доктор Лектор с нами, пленными, как-то подозрительно вежливо. И объявляет: - Вселенская Организация Здравоохранения, совместно с ЮНЕСКО - проводит во всех гуманоидариумах Дни культуры.
- УРРРА!! - радуемся мы.
- Хоть какоо-коо-кое-то развлечение! - квохчет Курочка. - Даёшь самодеятельность!
И запевает:
Знаю много я припевок -
Все они весёлые.
У нас девки поо- по деревне
Спьяну бродят го...
Дежурный аллирог транквилизирует Курочку электрошокером, хватает за лапы, просовывает в форточку, сквозь решётку и сетку, и швыряет с третьего этажа на асфальтированный двор. Но мы не паникуем, - мы знаем, что она выживет и скоро вернётся. Ганнибал Кондратьевич продолжает:
- По этому случаю на этой неделе вы, до обеда, будете заниматься творчеством, а именно - изобразительным искусством...
- УРРРА!! - снова орём мы.
- ТИХО!! ТИХО!! - орёт на нас Старшая, и другие аллироги.
- ... и в этом, - продолжает Ганнибал Кондратьевич, - ближайшую неделю вам будет помогать прикомандированный к нам исследователь, сотрудник главка, кандидат... соответствующих наук, - прошу любить и жаловать, - доктор Лейла-ханум!
- Зачем приехали вы в Эльсинор?! - спрашивает новую докторшу Принцесса Датская. - Тут вас научат пьянству!
А Дельфийский Оракул сообщает нам:
- Лейла, значит "ночь".
- А это поо-поо по-каковски?! - интересуется, появляясь на пороге палаты, живая и невредимая Курочка.
- По-арабски.
И все ему верят. А доктор Лейла-ханум приветствует нас:
- Добрый день, уважаемые инопланетяне!
- БОЖ-Ж-ЖЕ МОЙ! - Алихам Бисеков вскакивает, прижимая к щекам растопыренные когти, и оттягивая ими нижние веки. - ЭТО СЛУЧИ-И-ИЛОСЬ!!
- Что случилось?! - недоумевает Лейла-ханум.
- Я влюблён, доктор! Я влюблён в вас! Что будем делать?!
- Терпеть, - рекомендует доктор Лейла-ханум.
- А скоро ли Восьмое марта?
- Вам сейчас это, зачем?!
- О-о, доктор! Это роковой день моей жизни: по Восьмым марта меня, как правило, без исключений... короче, по Восьмым марта меня каждый год запирают в дурку!
Лейла-ханум перестаёт обращать на него внимание. Ганнибал Кондратьевич кивает дежурному аллирогу, и тот грозит Трёхфаллому дубинкой-шокером.
Дельфийский Оракул шепчет:
- Научный факт: по Восьмым марта все, без исключенья, гуманоидки чрезвычайно сексуально-агрессивны!
Доктор Лектор со Старшей уходят, и Лейла-ханум обращается к нам, будущим художникам:
- Предлагаю игру: каждый что-нибудь рисует, а потом, на обороте рисунка, пишет название. Затем переворачивает обратно, а товарищи угадывают, что именно он нарисовал.
- Ета щьто-ли дэтский сад?! - возмущается хачик-пришелец. - У минэ, слущий, дуща балит! Морфий, да, хачу!
- Считайте это сеансом терапии, - отвечает доктор. И уточняет: - Арт-терапии. Пожалуйста, берите карандаши, бумагу, ручки и рисуйте смело, всё, что хотите.
- ПОО-ПОО-ПОБЕ-Е-ЕГ! - горланит Ряба. - ХОЧУ-У-У!
- Молчи, кугица! - шикает на неё товарищ Нинель. - Конспигация! Забыла?!
- Можете нарисовать свою мечту, - продолжает Лейла-ханум. - О чём думаете, то и нарисуйте!
"Если б только было можно, - шепчу я про себя, - я бы только рисовал, писал картины, которые всё время вижу во сне и наяву. И ничего другого мне не надо. Только это!.."
Проблеск света среди тьмы - точно вспышка: внутри возникает свет - тонкий и нежный свет рождающегося дня. Вижу себя дома, в дверях спальни. Решаю: направиться ли к спящим красавицам, или заварить чаю? Сейчас тепло, лучше просто попить талой водички. Пью, наслаждаясь её почти молочным вкусом. И по лестнице поднимаюсь на мансарду - в мастерскую, где обитают музы, и где, укрытые холстом, на мольбертах спят картины. Кстати, музы почти никогда не спят. Ну, могут иногда чуть задремать, конечно. В основном же танцуют, поют, смеются, болтают, иногда обижаются и уходят, хлопая дверью, и даже вылетают вон через дымоход. А потом всё равно возвращаются. Тут они живут - в гинекее. Так в шутку друзья называют эту часть моего дома. А на Дурдонисе сейчас, без моих милых муз, так одиноко, так непривычно, так тоскливо!..
Воспоминание прерывается жалобами космического хачика:
- Я нэ знаю - ищто рысават!
- Вам снятся сны? - спрашивает Лейла-ханум. И советует: - Можете их нарисовать.
- Адны гётвараны, слущий, снятца и снятца! - ворчит пришелец.
Дельфийский Оракул наклоняется ко мне и шёпотом сообщает:
- Это спецтестирование. Аллироги решили таким изощрённым способом выведать: что, у кого из нас, на уме.
Алихам Бисеков вскакивает и, как школьник, желающий ответить непременно первым, тянет руку:
- Мне снится заброшенная гостиница... осыпающийся потолок... молодая девушка в чёрной комбинации... И ОНА С ВЫБРИТЫМ ЛОБКОМ!
Доктор Лейла вскидывает брови. А резидент Генри брезгливо замечает:
- Ne terplu, kogda oni tam breyut! Eto uje ne pizda, a rakushka kakaya-to.
Брови доктора взлетают ещё выше.
- А минэ, - настаивает хачик-пришелец, - снятца адны гётвараны!
- Это кто?! - удивляется Лейла-ханум.
- Ти пэсэнка знаищь:
Аадын раз, аадын раз,
Аадын рааз нэ пираандас...
- А ты, - предлагает ему Алихам Бисеков, - нарисуй автопортрет со своими гётваранами. Только обязательно на фоне выбритого лобка!
Брови доктора сходятся в точку над переносицей.
- А мне, - тянет руку Дандан-Шардам, - мне снятся ТРИ грации - Худышка, Коротышка и Толстушка!..
- Три бабы, сразу?! - мрачно ворчит Алихам. - Не жирно ль те будет?!
Мечтательно улыбаясь, Дандан мотает головой:
- На моей планете знают все: три бабы - лучше, чем одна! Это, как... три рубля лучше, чем один!
Дельфийский Оракул с серьёзным видом сообщает:
- Трёх баб вместе древние китайцы изображали, чтобы выразить аллегорически понятие о злости...
- А мне, - мечтательно говорит Папа Хэм, - мне снится большой десятиэтажный дом. На первом этаже живу я, с красавицей-женой, а на девяти других этажах живут девять моих красавиц-любовниц. И перед нашим домом райский сад, и в нём мы наслаждаемся любовью...
- Замечательно! - одобряет доктор Лейла-ханум. - У вас есть, что рисовать. Теперь, скорее приступайте!
Генрих Генрихович Синяя Борода рисует только девушек в длинных платьях, с бледными-пребледными лицами, валяющихся на полу в безжизненных позах.
- Это ктоо-кто-кто?! - интересуется Курочка.
Синяя Борода увлечён так, что не слышит. И Рябе отвечает Дельфийский Оракул.
- Жёны, которых он отправил в мир иной: две Екатерины, две Анны, одна Джейн, одна Кейт...
- А фамилии у них были Гореотумаева, Обстенкугорохова и Колнаголоветесян, - ворчит Синяя Борода. И, подняв руку, требует: - Красной краски дайте! Ведро! Побольше! Лучше - два!
Лейла-ханум спрашивает его:
- Дамы на вашем рисунке безроты. Почему?!
- На моей планете каждой гуманоидке, после её рождения - на восьмой день - делают обрезание. Их змеиные языки обрезают под корень. А чтобы даже не пытались мычать свои глупости, рты им наглухо зашивают!
- Рота нэт, а пакущитъ ани, как будут, э-э?! - не верит космический хачик.
- Природа, - отвечает ему Синяя Борода, - итак достаточно позаботилась о них, наделив способностью насыщаться плотью гуманоидов. Двуротость - вот их основное свойство!..
- ВСЁ! - обрывает его комментарий Лейла-ханум. - ДОВОЛЬНО! И не продолжайте! А с красками работать будем завтра.
- Эсли кажьдий баби язик атрэзатъ, - рассуждает хачик-пришелец, - ета сколька можьна прыгатовить харрощий бастурма! Патом на базар прадават!
Курочка пугается и квохчет:
- ДЖЕК ПОО-ПОО...
- Потрошилко?! - смекает Дандан-Шардам.
- Да что ж вы такое говорите! - качает головой Лейла-ханум.