– Знаешь, Тальянкин, какого призыва этот чмо?

– Наверное, один из молодых.

– Э-э-э, нет дорогой, – совсем по-кавказски сказал офицер. – Это дед советской армии. Так называемый, старослужащий! Не буду тебя долго мучить, сразу скажу. Он был главным свинарём!

Лёха промолчал.

– От сумы, да от тюрьмы не зарекайся! – вполголоса произнёс подполковник.

Лёху бросило в жар от таких прогнозов.

– И таких дедов станет всё больше и больше!

Это уже совсем чушь! Чмо есть чмо, а дед, он и в Африке дед! Лёха мысленно выдвинул ряд аргументов, но вслух не высказал ни одного.

– Дедовщина – это пережиток прошлого! – продолжал подполковник.

Так вот почему в посудомойку отправили одних дедов!

– А посему, служить надо добросовестно. От первого до последнего дня! – заключил зампотыл.

– Всё ясно, товарищ подполковник!

– Палёного я снял за халатное отношение к службе. Видел отдельный загон слева?

– Так точно.

– Заметил различия?

– Так точно, заметил! – опять соврал Лёха. Никакого загона он не видел.

– Со временем разберёшься. Главное, Тальянкин, чтобы привес у этих свиней был значительным! А падёж остальных – не превышал положенного процента! Скажу более, как человек человеку. Эти животные принадлежат командованию части. Точнее, мне, командиру и зампотеху.

– Всё понятно.

– Если что, обращайся! По поводу подкорма: как для них, так и для вас, свинарей! Чтобы никто голодом не сидел! – на прощание зампотыл похлопал Тальянкина по плечу.

Тальянкин моментально убедился: разведение свиней в части имеет огромное стратегическое значение. Не тех полудохлых качающихся от ветра, больше похожих на собак, а привилегированных – животных необходимых и важных. И пошла служба, как по маслу!

Нужных хрюшек Лёха содержал лучше домашних. Особый паёк, дарованный зампотылом: хлеб, баранину, тушёнку – Тальянкин относил по партизанской тропе в деревню. Назад забирал брагу и самогонку. Спиртное шло на поддержание нужных знакомств. Попав на свинарник, Лёха узнал всех тыловиков: от низкорослого электрика части Биджо до громадного Хлэб-рэза Бори, его имя каким-то боком связано с русской буквой «бэ».

А в части сбывались мрачные прогнозы Бати и пророчества зампотыла. Осталось всего три деда. Не по сроку службы, по призванию, типа Бати. Теперь бездельничало огромное количество солдат разных призывов – земляков. Земляками оказались все азиаты и кавказцы, остальные заняли место духов. Они почему-то не могли быть земляками, как будто не с земли – с Луны их призвали на службу! В таком положении оказались русские, прибалты, даже татары, не говоря уже о мелких народностях.

Как-то Лёха зашёл в армейский магазин. Недавно прибывший в часть лейтёха покупал сигареты. У прилавка Мага поучал зарвавшегося азиата. Тот соизволил заставить кого-то стирать ему форму. В части должна быть одна власть! Если каждый возомнит себя покером, кто работать будет? Поймав хороший удар, грузный солдат повалился на лейтенанта. Офицер вспылил, но сдержался. Он вышел на крыльцо и подождал солдат.

Пружинистой походкой Мага прошагал мимо.

– Товарищ солдат!

Ноль эмоций.

– Товарищ, солдат! Остановитесь! – закипел офицер.

– Кто-то спросил меня?

– Товарищ солдат! Почему вы не поприветствовали старшего по званию?!

– Тебя?

– Не понял!

– Ну, здорово, лейтенант!

– Товарищ солдат, вернитесь на исходную и отдайте честь, как положено!

– Слушай, ты меня начал доставать! Кто ты есть, чтобы я тебе честь отдавал?

– Я старший!

– Послушай, лейтенант! Если ты старший, построй часть!

– Ты мне приказываешь?

– Я только хочу сказать, что тебе не построить часть и за сутки. А я уложусь в два часа.

Лейтенант знал о боевой тревоге по сигналу трёх гудков. По Уставу после объявления тревоги весь личный состав части обязан выстроиться в течение пяти минут. В полной амуниции, готовый к боевым действиям. Но чаще всего «три гудка» подавались совсем с другой целью. Построившись, солдаты сдавали оружие и направлялись на железнодорожную станцию для разгрузки угля, муки и так далее. Поэтому на плацу собиралось семь-восемь бойцов, вроде Палёного. Слабоватая группа для отпора агрессору.

– Ладно, лейтенант. Давай зайдём в любую казарму и построим подразделение!

Офицер принял вызов. Они вошли в казарму. Лёха зашёл следом. Ему нужно было переговорить с Магой.

Лейтенант позвал дневального. Никто не откликнулся. Тогда он прошёлся по казарме и выдернул дежурного с постели.

– Строй подразделение! – приказал офицер.

Хорёк стоял у кровати, обиженно мигал гноящимися глазами, тупо глядя на Магу.

Мага подмигнул Хорьку. Разрешил.

– Батарея, строиться, – уныло промямлил Хорёк.

Никто не вскочил, не подорвался на ЦП. Лейтенант понял, так батарею не построить. Офицер прошёл в расположение. Несколько человек под окном скребли пол металлическими кругами. Некоторые гладили обмундирование, на двух постелях сидели и курили.

– Старослужащие есть? – спросил лейтенант, решив управиться с батареей с другого боку.

Один из курящих лунолицых тупо уставился на лейтёху и ткнул пальцем в белобрысого солдата, сидевшего на полу в куче грязных соскобленных опилок. Он держал ладонь у разбитых губ – дорого обходится заявление дедовских прав без поддержки ненавистных шакалов!

– Хватит комедии! – решил Мага, заметив замешательство лейтенанта. – Почему не работаем? – схватил он за шкварник первого попавшего курца.

В момент всех сдуло с кроватей. Чушки похватали кольца и заскоблили пол с удвоенным усердием.

– Пора строить, лейтенант? Только не батарею, а всю казарму! Дивизион, строиться! Хорёк, выведи людей из каптёрки. Скажи: «Мага сказал»!

Подразделение вытянулось в одну шеренгу по всему ЦП.

– Три минуты, лейтенант! – Мага постукал пальцем в золотой циферблат на руке. – Ещё десять минут, и мои земляки построят оставшихся в части!

– Верю, – сказал лейтенант. Он пожалел, что вступил в спор с солдатом. Зачем ему, прикомандированному офицеру финансовой службы вникать в эти идиотские отношения? Через два дня он будет в родной части, с понятными дедами и фазанами.

Так и жила часть без дедовщины и сопряжённых с нею трудностей. Так жил и Лёха, без бед и лишних хлопот. В свинарнике шуршали подчинённые свинари. Отходы свиньям таскал из столовой Чеснок, тот самый дед, который вздумал наехать на Магу в последние дни дедовщины. Теперь Чеснок мог только втихушку звездануть по шарам чмырьку Каретскому. И то, по великим праздникам. Стукачи моментально докладывали Маге и его землякам об очередном обурении Чеснока. Приглядывая за тормозными помощничками, чтобы не забывали откармливать нужных свиней, Лёха развлекался. Он экспериментировал с разными ингредиентами для браги. Брал дрожжи «от зампотыла для привеса свиней», сахар от хлэб-рэза Бори, воду из водокачки, талого снега или льда и добавлял экзотические компоненты: кофе, какао, сгущёнку, томат-пасту, консервированные компоты и карамельки «от Маги» из солдатских посылок. Что делать, приходилось самому снимать пробу. В один из дней дегустации Лёхе пришла в голову оригинальная идея. Чтобы не спутать элитных животных с остальными, он каждой хрюхе написал на лбу должность её хозяина. Гуща, как водится, досталась «командному составу части». Всё как у людей, первым ужрался «зампотех»!

В четырёх километрах от свинарника находилась пасека. Солдат пасечник из местных, пригласил Тальянкина на весенний пикничок. Обещалась русская баня, шашлык и, возможно, девочки! Весна ударила в голову Лёхе, предвкушение большого кайфа вытеснило бдительность. Тальянкин захватил канистру бражки и потопал по тёплой тайге.

Пасечник Савва встретил его радушно. Он почти не нуждался в обществе бойцов из части, в которой числился. Дом Саввы был всего в двадцати километрах от пасеки, только друзья куда-то исчезли на майские праздники. Из-за спины Саввы вынырнули две девицы.

– Люда!