- Конечно, для того чтобы представлять, что удобно, надо хотя бы пару раз в жизни бытовыми приборами попользоваться! - возмутилась я. - В принципе, можно к тем же нагревательным плиткам приделать, скажем, поверхность для ложек-вилок, а то стол пачкать всегда жалко. Или к небольшим экземплярам крышку, чтобы переносить могли. В общем, я подумаю над этим! - воодушевилась я, поняв, что надо всего лишь напрячь мозг, а не вывернуть его в стремлении сделать уникальное открытие.

- Вот все над чем-то будут думать... - Толя, казалось, обращался к своему младшему брату, которого кормил кашкой с ложечки. Глянув на них, я устыдилась. Это моя обязанность, а я и не задумалась. - А нам не над чем.

- Можешь подумать над фасоном пальто из шкуры мантикоры, -предложила я, оправдываясь.

Глаза Толи загорелись, глянули на меня с восторгом, а губы невольно расплывались в улыбке:

- Ты серьёзно, что ли?

- Абсолютно. По дороге я словила мантикору. Отличное пальто на зиму выйдет. Я даже обещаюсь его до холодов закончить, пододвину любые дела.

- Обалдеть! А где шкурка? Можно взглянуть? - засуетился Толя, и я отдала ему нужную дыру. Взамен мне вручили ложку, которой строго настрого приказали кормить ребёнка, и убежали в направлении подвала.

Я смотрела вслед и улыбалась. Неожиданно приятно доставлять людям радость. Надо ещё как-нибудь попробовать.

***

Стоило Лёше уснуть, наигравшись со мной, как я тут же побежала выяснять самый животрепещущий вопрос: является ли мой потенциальный возлюбленный моим хоть каким-нибудь братом. Я снова натянула брюки и тайком от Толи выскользнула на улицу. Артеконя я выкатила за ворота без посторонней помощи и припустила на окраину.

Соня встречала меня сама. Глянула подозрительно, но впустила сразу, вместо приветствия поинтересовавшись:

- Что, опять в горы?

Я смутилась. В горы я не ходила три месяца, что же будет, когда я зачащу?

- Нет, я к тебе.

Не знала, помнит ли Соня ещё про обещание, связанное с костями виверн, так что на всякий случай притащила кости мантикоры. Что вещами разбрасываться, даже если мне они не нужны?

- Помнишь, ты говорила, что можешь призвать призрак умершего человека, моего родственника?

- Надумала с мужем пообщаться. Да, след все ещё чёткий, могу, - заверила Соня, но мы так и стояли в холле без движения.

- А сейчас? - намекнула я.

Соня пожала плечами, мгновенно развернулась и отправилась внутрь дома. Особняк, который я в прошлый раз не рассмотрела толком, сегодня производил не такое мрачное впечатление. Да, древностью от него разило, но иной раз даже милой, особенно в свете проскальзывающего солнца. А вот комната, в которую завела меня девушка, казалась жуткой: окон нет, тёмная занавеска вместо двери, большое зеркало в полный рост в овальной почерневшей серебряной раме, да кресло напротив него.

- Присаживайся, - скомандовала Соня, спрятавшись за зеркалом.

Что она там творила, я не знаю, но только моё изображение вскоре пропало, сменившись невнятной дымкой, а потом появилась... я же. Только первые морщинки уже подкрались к глазами, и платья такие пышные и усыпанные драгоценностями я не носила. Вообще не любила камней на платье. Ещё подбородок у моей матери не такой острый, и волосы темнее, переливаются в бликах очень красиво.

Я не знала, как начать разговор, но моя мамочка долго ждать не стала, надменно осмотрев меня и спросив:

- И что это такое? Я себя, что ли, не видела? И что за безвкусная одежда?

Не знаю, к кому она обращалась там, за гранью мира, но раздражение захлестнуло меня, и любопытство даже не подумало заикнуться.

- Видимо давно не видела, я моложе, - ответила я предельно спокойно. Ругаться с ней нет смысла, но на предельно вежливую беседу меня не хватит.

Она пригляделась, но я не стала тратить время на торжественное опознание:

- Я твоя дочь, которую ты восемнадцать лет назад подбросила в приют. Сказали, что ты назвала Гелей, уж не знаю, правда, или наврали.

- Да, было такое, - подтвердила она, церемонно кивнув. И больше ничего говорить не пожелала, не считая нужным как-то объяснять своё поведение или просто извиниться. Хотя бы из вежливости.

- Меня интересует, кто мой отец.

- Зачем тебе? - безразлично бросила она, чуть пожав оголёнными плечами.

- Просто я встретилась с Куприяновыми, и мы очень озадачились некоторой проблемой! - высказала я, не подумав, и тут же горько пожалела. Дура! Зачем сюда её мужа приплетать было?

- Что у тебя общего с Фёдором? Ну похожа, так мало ли. К деньгам ты его все равно не подвяжешься.

- А если у нас роман? - прищурившись, спросила я. - Если он мне приглянулся, а я не знаю, отец он мне или нет?

- Он любит только меня, - неожиданно жёстко и уверенно заявила она. - Даже не подходи к нему.

- Ой ли! - прищурилась я. - Ты его чуть из семьи не увела, а теперь думаешь, что он после твоей смерти останется верным? Между прочим, я ничем не хуже тебя, даже лицо одинаковое!

- Если так, то не смей даже близко с ним оказаться! - чётко произнесла она, в паузах сжимая зубы. - Я позволила тебе жить, так что не желаю, чтобы ты опорочила его имя перед аристократами. Возвращайся в свои трущобы, и не смей зариться на тех, кто выше тебя по статусу. Нет у тебя отца! Тебя вообще не существует, и я ничего о тебе не знаю! И к Куприянову ты никакого отношения не имеешь, как и ко мне!

Я знала, что разговор ничем хорошим не закончится, но такой беспринципной беспощадности, не ожидала. Вот как, сдохла, и даже после смерти муж её, имя её не порочь.

- А знаешь, ты просчиталась! Я сейчас наследница артефакторского дома Лисицыных. И так получилось, что стала ей с шумом. Думаю, скоро найдутся люди, которые догадаются о поразительном сходстве. Если уже не нашлись. Просто скажи мне, кто мой отец, чтобы я знала, как обращаться с Фёдором!

- Никак не обращаться. Нет у меня дочери, - холодно заявила она.

Потом не помню, что произошло, просто волна ярости накатила. Зеркало трепыхнулось, померкло. Я впилась в подлокотник кресла, молчала, сцепив зубы, и даже не собиралась орать. Только в висках застучало. Нормально воспринимать действительность я смогла после того, как залпом выпила стакан воды, принесённый Соней.

- Это твоя мама была? - уточнила она, когда я, наконец, расцепила пальцы и скользнула ими под волосы.

Я кивнула.

- Но тогда я не понимаю, где твой муж...

Я нахмурилась, сводя светлые редкие брови к переносице, и махнула рукой. Девочка не стала задавать глупых вопросов, поняв, что я хочу сказать. Только неодобрительно покачала головой, не мне.

- А да, я тебе же подарок принесла, - вспомнила я, не задумываясь встала и вытряхнула кости мантикоры прямо в специальной темной комнате. Но Соню это тоже не взволновало. Она мигом позабыла о моих проблемах, любезно проводив по первому требованию до двери. Кажется, мантикору собрать проще, чем виверну, потому что помощи просить она не стала.

На улице прохладный воздух успокоил. И я, сделав пару вздохов, проникаясь осенней прохладой, решила, что вполне могу проехать до дома на артеконе. Не идти же пешком, в самом деле, хотя мне бы сейчас не помешала прогулка.

Скорость отрезвила, но не заставила забыть, понять и простить. Первый приступ злости оказался таким сильным, что все ушло в него. Теперь я хотела её воскресить и ещё раз убить с особой жестокостью, уже совершенно спокойно и рассудительно. Стерва! Черт с тем, что она от меня отказалась, но могла сказать, кто мой отец?! Вот какая ей сейчас разница?!

- Надо же, - удивился Толя, - даже Лёша не успел проснуться, пока ты бегала! За тобой демоны, что ли, гнались? Судя по твоему виду - да.

Я только нервно дёрнула рукой. Не удачное время шутить. Могу по старой памяти устроить пакость. Толя понял с одного жеста. После побега отца он вообще перестал ко мне прикапываться и донимать, когда я особенно злая.

Лестницу я не заметила, а дверью комнаты не хлопнула только потому, что в кроватке мирно спал Лёша. На свою, с которой я пережила долгое расставание, я хотела упасть в чём была, но решила не пачкать её дорожной пылью. Меня хватило только на то, чтобы снять сапоги, штаны и верх. Рубашку менять не стала, упала поверх покрывал.