А теперь обратимся к значению слов « тасхир » (подчинение) и «мусаххар» (подчиненный). Эти слова часто употребляются в Коране в приведенных выше значениях. В Коране говорится о подчинении луны, солнца, ночи, дня, моря, рек, гор (для пророка Давуда[30]), ветра (для Сулаймана[31]) и всего, что есть на небе и на земле (для человека). Во всех этих случаях речь идет о том, что все создано таким образом, дабы покоряться человеку и служить ему. Во всех этих айатах говорится о подчинении вещей человеку, а не наоборот. Однако в указанном айате речь шла о взаимном, а не одностороннем подчинении.

В слове « тасхир », обозначающем «подчинение» или «порабощение», нет оттенка «гнета» и «насильственного принуждения». Речь идет о таком «порабощении», которое имеет место между влюбленным и его возлюбленной, мюридом и его наставником, учащимся и учителем, простыми людьми и героями. Ведь никто из них не принуждается к этому подчинению. Поэтому исламские ученые поступили очень разумно, когда отделили деятельность по принуждению от деятельности по такого рода добровольному подчинению. Конечно, в каждом принуждении есть и элемент укрощения, но не всякое укрощение сопряжено с подчинением.

Нет сомнения в правильности приведенного толкования этого слова. Но я не могу сказать, появилось ли это слово впервые в Коране для того, чтобы передать совершенно редкую реальность в процессе Творения, когда деятельность естественных сил характеризуется не принуждением либо бесконтрольной самодеятельностью, а добровольным служением, или же оно было распространено и употребительно и до ниспослания Корана.

Отсюда становится ясно, насколько неточно толкование этого слова как «обязанности без вознаграждения», которое приводится, в частности, в словаре «Аль-Мунджид». Эти лексикографы интерпретировали данное слово только в отношении социальных связей между людьми. К тому же они придали ему значение «гнета» и «насильственного принуждения», тогда как в Коране оно использовано в связи с Творением, где не обязательно присутствует насильственное принуждение.

Указанный айат говорит о такой связи людей в общественной жизни, где есть услужение всех всем. Можно сказать, что это важнейший из айатов Корана, касающихся социальной философии Ислама.

Байзави в своем знаменитом комментарии к Корану, а за ним и Файз в комментарии «Сафи» замечательно объяснили этот момент: значение фразы « чтобы одни из них брали в услужение себе других» заключается в том, чтобы люди пользовались услугами друг друга тогда, когда это им необходимо. Таким образом, между ними возникнет взаимная привязанность, а мир обретет стройность и гармонию.

В одном хадисе также говорится, что значение этого состоит в том, что «Мы создали всех людей испытывающими потребность друг в друге».

Отношения «услужения» ( тасхир ) выражаются в том, что не только связываются друг с другом естественные потребности людей, но и общество перестает быть ареной свободной конкуренции. В этом состоит отличие от связей, основанных на инерционности. Так, жизнь животных, живущих коллективно, основана на инерционности и принуждении. Поэтому социальность человека отличается от социальности, например, термитов, ибо в их жизни господствуют фаталистические законы. Их деятельность не является соревнованием, и у них нет возможности отступить от предопределенного хода вещей. Человек же, несмотря на свое общественное существование, обладает определенной степенью свободы и суверенитета.

Человеческое общество – это место соревнования во имя прогресса и развития. Оковы, связывающие личную свободу на пути эволюции и развития, препятствуют росту человеческих способностей.

Человек, представленный в материалистической теории, не придя к свободе изнутри, а только будучи освобожденным от различных зависимостей, представляет собой птицу с подрезанными крыльями: ее не держит клетка или веревка, но с такими крыльями взлететь она не может. С другой стороны, человек, как он выглядит в идеалистической теории, свободен изнутри, но связан снаружи. Он напоминает птицу с целыми сильными крыльями, которую привязали к тяжелому камню. И только в реалистической теории человек сохраняет крылья для полета и в то же время освобождается от тяжелых оков.

Из вышесказанного становится ясно, что практический монотеизм – как индивидуальный, так и общественный – заключается в преодолении раздвоенности личности во имя единого почитания Всевышнего и отречения от всех иных культов, как-то культ погодных явлений, денег, должностей и др. Он означает также объединение общества в поклонении Господу посредством отрицания тиранических лжебожеств, дискриминации и несправедливости. Только обретя такое внутреннее единство, могут найти счастье как всякий отдельный человек, так и общество в целом. С другой стороны, они могут достичь единства только в свете поклонения Истине.

Священный Коран в суре Толпы ( айат 29) говорит о неприкаянности, раздвоенности, разброде и шатаниях, бесцельности человеческой жизни при многобожии и внутреннем единстве, обретении целостных ориентиров, прогрессивном развитии в монотеистическом обществе:

«Аллах приводит притчей человека, о котором соучастники препираются (имеется в виду, что несколько недобрых людей в качестве повелителей человека отдают ему противоречивые приказания и тянут его в разные стороны – Автор), и человека, мирного к другому человеку. Равны ли они в притче?»

В обществе многобожия человека постоянно тянут к разным полюсам: он похож на морские водоросли, которые переносятся волнами с места на место. В монотеизме же человек напоминает устойчивый корабль, оснащенный всеми навигационными приборами и упорядоченно плывущий по морю под командованием доброжелательного капитана.

Точно так же, как есть степени и ступени в монотеизме, они присутствуют и в многобожии. Используя метод познания через сопоставление, можно лучше познать как монотеизм, так и политеизм (многобожие).

История свидетельствует, что наряду с единобожием, к которому с начала истории призывали Пророки Аллаха (А), всегда существовали и различные разновидности многобожия:

а) Сущностное многобожие

Некоторые народы верили в существование двух, трех или большего числа извечных начал мира. Они полагали мир имеющим несколько основ, несколько полюсов и несколько источников. В чем корни таких воззрений? Было ли это отражением и показателем общественного состояния народов? Например, когда люди верили в существование двух извечных начал, означало ли это, что их общество было разделено между двумя полюсами? Когда они верили в три незыблемых начала, происходило ли это оттого, что такая же тройственность существовала и в их собственном обществе? Реально существовавший социальный строй всегда находил свое отражение в сознании людей в виде какого-либо мировоззренческого принципа. Можно ли из этого сделать вывод, что монотеистические воззрения, утверждающие существование единого источника мира, стали проповедоваться Пророками (А) тогда, когда общественный строй стал однополюсным?

Подобные взгляды берут свое начало в уже рассмотренной выше философской доктрине, согласно которой душа человека, его мысли, а также духовные институты, такие как наука, право, философия, религия и искусство, являются производными от общественной и, в особенности, экономической системы и не имеют самостоятельной субъектности. Мы уже приводили выше возражения относительно подобных взглядов. Так как мы признаем самостоятельность и субъектность за мыслью и идеологией, то полагаем, что такая социологическая теория в отношении многобожия и единобожия безосновательна.

Впрочем, здесь есть еще один вопрос, который не следует путать с предыдущим: иногда убеждениями и религиозными взглядами начинают злоупотреблять в рамках общественной системы. В свое время языческий строй многобожников-курайшитов был средством сохранения интересов арабских ростовщиков. Но на самом деле все эти стяжатели, такие как Абу Суфиан, Абу Джахль, Валид бин Мугира и другие, не имели ни малейшей веры в истуканов и защищали их только для сохранения удобного им общественного уклада. Особенно серьезно стали они выступать за язычество тогда, когда взошла звезда антиэксплуататорского, антиростовщического исламского строя. В этих условиях язычники, боявшиеся прежде всего за себя, попытались использовать святость языческих убеждений и верований простого народа в своих целях.