А. А. Хотяинцева приехала в Ниццу в конце декабря 1897 года и тут же написала своей подруге М. П. Чеховой:
«Сегодня утром приехала в Ниццу и застала Антона Павловича в хорошем виде и настроении. Мне пришла в голову бриллиантовая идея вместе встретить Новый год, вот я и прикатила. Ницца встретила меня дождем и сыростью, но все-таки пальмы и апельсины взаправду, растут на воздухе, а море хорошо даже и при таком сыром небе, как сегодня. Мы уже два раза гуляли по набережной… В промежутке прогулок завтракали… Дамы все идолицы, в особенности одна баронесса похожа на рыбу. Я, по-видимому, буду их шокировать моим поведением и отсутствием туалетов. Здесь ведь считается неприличным пойти в комнату к мужчине, а я все время сидела у Антона Павловича».
Позже художница вспоминала:
«По утрам Антон Павлович гулял на Promenade des Anglais и, греясь на солнце, читал французские газеты. В то время они были очень интересны — шло дело Дрейфуса, о котором Чехов не мог говорить без волнения.
Из России получалось «Новое время». Прочитав номер газеты, Антон Павлович никогда не забывал заклеить его новой бандеролью с адресом Menton, Maison Russe и опустить в почтовый ящик».
Таким образом, А. П. Чехов пересылал прочитанный номер бандеролью в Ментону, где служил вице-консулом Н. И. Юрасов, его русский знакомый. Этот пограничный с Италией город, кстати, писатель вывел в «Вишневом саде». У Л. А. Раневской там была дача («Дачу свою около Ментоны она уже продала, у нее ничего не осталось, ничего»).
Об обитателях Русского пансиона А. А. Хотяинцева пишет:
«Публика в пансионе была в общем малоинтересная. За табльдотом рядом с Чеховым сидела пожилая сердитая дама, вдова известного педагога Константина Дмитриевича Ушинского. Про нее Антон Павлович говорил:
— Заметили вы, как она особенно сердится, когда мне подают блюдо и я накладываю себе на тарелку? Ей всегда кажется, что я беру именно ее кусок.
Напротив сидела старая толстая купчиха из Москвы, прозванная Антоном Павловичем «Трущобой». Она была постоянно недовольна всем и всеми, никуда не ходила, только сидела в саду, на солнышке. Ее привезли в Ниццу знакомые и здесь оставили. Ни на одном языке, кроме русского, она не говорила, очень скучала, мечтала о возвращении домой, но одна ехать не решалась…
Рядом с «Трущобой» сидели и, не умолкая, болтали две «баронессы», мать и дочь, худые, высокие, с длинными носами, модно, но безвкусно одетые. Клички давать не пришлось, ярлычок был уже приклеен! Но как-то раз дочка явилась с большим черепаховым гребнем, воткнутым в высокую прическу; гребень был похож на рыбий хвост. С тех пор молодая баронесса стала называться «рыба хвостом кверху». В моих карикатурах начался «роман» — Чехов ухаживает за «рыбой». Старая баронесса препятствует — он беден; она заметила, что в рулетку он всегда проигрывает. Чехов в вагоне, возвращается из Монте-Карло с большим мешком золота, с оружием — штопором — в руке охраняет свое сокровище, а баронессы сидят напротив и умильно на него смотрят».
Последний раз А. П. Чехов был в Ницце зимой 1900/01 года.
Ницца сильно изменилась за последние годы. Вот что пишет, например, об этом городе в своих «Автобиографических воспоминаниях» В. М. Андреевский, внук генерала, героя войны 1812–1814 годов:
«Первый раз я был в Ницце в 1880 году. Тогда это был небольшой прелестный городок, утопавший в садах и цветах. За истекшие двадцать лет он обстроился, но далек еще был от того необыкновенного роста и застройки гигантскими отелями, которые за последнее десятилетие совершенно изменили внешний облик города. Изменился в нем и состав приезжей публики: если в 80-х годах прошлого столетия доминировали чопорные англичане, то в начале двадцатого века заполнили Ниццу и все южное побережье Франции немцы. Зима, проведенная в Ницце, оказалась весьма полезной для нашего здоровья, и мы стали приезжать туда по зимам довольно часто. Ни в баккара в казино, ни в рулетку в Monte-Carlo мы не играли, в бомонде не вращались, а пользовались этими поездками лишь как благотворным перерывом нашей долгой зимы».
Совершенно иной подход к жизни в Ницце можно увидеть у А. А. Хотяинцевой, и особенно это касается поездок русских в Монте-Карло. Она пишет:
«Между завтраком и обедом публика пансиона ездила в Монте-Карло, разговоры за столом обыкновенно касались этого развлечения. Ездил и Чехов и находил, что там очень много интересного. Один раз он видел, как проигравшийся англичанин, сидя за игорным столом с очень равнодушным лицом, изорвал в клочки свое портмоне, смял и скрутил металлический ободок, и потом только, очень спокойно, пошел».
В конце зимы 1901 года А. П. Чехов уехал из Ниццы в Италию, а потом возвратился в Ялту, где 25 мая (7 июня) 1901 года венчался с Ольгой Леонардовной Книппер, с которой он познакомился на репетициях спектакля «Чайка» в сентябре 1898 года.
В мае 1904 года они вместе покинули Ялту и поехали в Баденвейлер — знаменитый курорт на юге Германии. Однако здесь А. П. Чехов лишь на время облегчил свои страдания. Он скончался 2(15) июля 1904 года во втором часу ночи.
В марте 2005 года в Ницце на стене бывшего Русского пансиона на улице Гуно было открыто мемориальное керамическое панно с изображением А. П. Чехова. Именно здесь писатель останавливался в 1897–1901 гг. Барельеф был выполнен скульптором О. Б. Абазиевым, профессором Московского архитектурного института, в подмосковной Гжели. Затем произведение весом около семисот килограммов было доставлено на берега Средиземного моря.
К подъезду этого отеля непременно приводят гостей из России — здесь А. П. Чехов написал последние акты «Трех сестер». Владельцы «Оазиса» живут в Эдинбурге, в Шотландии, и это именно они пожелали видеть барельеф не в бронзе, а в монохромной керамике.
Драгоценный груз помогло доставить в Ниццу российское посольство. Панно монтировали прямо на стене. Только одна установка стоила около тысячи евро. Посол России во Франции А. А. Авдеев открыл мемориальный барельеф в присутствии депутата Национального собрания и президента Генерального совета Приморских Альп Кристиана Эстрози и других официальных лиц Франции.
Кстати сказать, панно с изображением А. П. Чехова — не единственное произведение О. Б. Абазиева, выставленное во Франции. В той же Ницце, в роскошном отеле «Негреско»,[25] под стеклянным куполом стоит бронзовый бюст императрицы Марии Федоровны, жены Александра III, работы московского скульптора. Этот бюст был выполнен по заказу хозяйки отеля «Негреско» мадам Жанны Ожье, и его доставку в Ниццу также осуществило российское посольство. Кроме того, хозяйка «Негреско» заказала О. Б. Абазиеву бронзовый бюст императора Александра III.
Глава одиннадцатая
Савва Морозов: тайна самоубийства в Каннах
13 (26) мая 1905 года на Лазурном Берегу, в шикарном номере каннского «Руаяль-отеля», застрелился знаменитый российский предприниматель и меценат Савва Тимофеевич Морозов. В тот момент он был фактически отстранен от руководства своими фабриками. По официальной версии, из-за этого он находился в сильном душевном кризисе, и рядом не оказалось того, кто мог бы ему помочь пережить депрессию. Но так ли все обстояло на самом деле?
Савва Морозов родился в 1862 году в Орехово-Зуеве в богатой купеческой семье. В 1881 году он окончил 4-ю московскую гимназию, а в 1885 году — естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. В 1885–1887 гг. он изучал химию в Кембриджском университете, одновременно знакомился с организацией производства в Англии, работал на текстильной фабрике в Манчестере и готовился к защите диссертации.
25
Кстати сказать, в отеле «Негреско», открывшемся в 1913 году, работал этажным мальчиком юный Ромка Кацев (он родился в 1914 году в Вильно, и его матерью была актриса Нина Овчинская-Борисовская), будущий знаменитый писатель Франции Ромэн Гари (Гонкуровская премия за роман «Корни неба» в 1956 году). Он же с 1975 года тайно публиковался под псевдонимом Эмиль Ажар и вновь получил Гонкуровскую премию за роман «Жизнь перед собой». Всего он опубликовал 35 книг, а 2 декабря 1980 года застрелился из своего военного пистолета. После отпевания в соборе Инвалидов в Париже его прах, согласно завещанию писателя, был развеян над русской колонией в Ментоне.