Этот завод был построен в Париже, в одном из районов, расположенных недалеко от Эйфелевой башни. Произошло это в годы Первой мировой войны с целью обеспечения многочисленных военных заказов. Основателем и хозяином завода был Андре Ситроен, сын богатого еврейского выходца из Одессы, по фамилии Цитрон.
Бывший российский генерал не был «летуном», просто для русских эмигрантов было очень трудно с трудоустройством, брали только на временные работы. Французы наших соотечественников за равных себе не считали. В. В. Большаков в книге «Русские березы под Парижем» пишет:
«Столбовые дворяне, родовитые князья шли в привратники, в официанты, крупье, а то и просто в рабочие. Сколько их было?»
М. В. Ярославцеву еще повезло: в 1927 году в течение трех летних месяцев он трудился шофером-механиком, благо офицерские навыки помогли — он очень хорошо знал технику.
А вот в феврале 1928 года он уже работал в книготорговой фирме «Источник» (La Source), причем в отзыве написано, что работал он на совесть. И вновь, как это происходило на предыдущих местах работы, он вскоре был вынужден уйти, чтобы искать новое место. Но такова уж была нелегкая русская эмигрантская доля — нигде надолго не оставляли. Вот что, например, писал в 1938 году один из соредакторов журнала «Часовой» бывший офицер-дроздовец Евгений Тарусский:
«Для большинства понижение социального статуса было столь резким, что некоторые офицеры стыдились сообщать иностранцам свои звания. Однажды немецкая газета с удивлением сообщила, что у крестьянина двадцать лет пробатрачил русский эмигрант, и лишь после его смерти из бумаг стало известно, что он был генералом».
Наконец, из Парижа М. В. Ярославцев переехал в Ниццу, где ему удалось получить место водителя прокатных автомобилей, а в 1931–1935 гг. он вновь был консьержем.
В. В. Большаков пишет:
«Памятка русской колонии в Ницце» с дежурным оптимизмом встречала вновь прибывших: «Нигде в Европе русскому бедняку не живется так хорошо, как в Ницце. Кто не калека и не совсем еще износился в физическом смысле, тот здесь найдет себе работу или занятие… Кто устраивается в шоферы, кто в «кухонные мужики», кто в агенты комиссионных контор, кто возит в колясочке больного… Что касается до женского труда, то спрос на него буквально неограничен. В Ницце нет, кажется, ни одного обывателя, который бы не мечтал иметь русскую прислугу. А кто к такого рода работе не привык, для того всегда готово место к детям, правда, преимущественно к маленьким, или работа по части рукоделий».
В 1932 году Михаил Владимирович стал вдовцом. Его жена Евгения Семеновна умерла и была похоронена на местном православном кладбище «Кокад».
В это сложное время бывший генерал под влиянием пережитого много думал о своей жизни и постепенно углубился в вопросы религии. Глубоко переживая смерть супруги, он начал готовиться к священнослужению. Решив, что именно в этом заключается теперь смысл его жизни, М. В. Ярославцев переехал в Болгарию, где окончил Пастырско-богословское училище при монастыре Святого Кирика. Потом он учился на богословском факультете Софийского университета (в те годы Балканские страны стали средоточием русской интеллектуальной элиты).
С апреля 1937 года Михаил Владимирович стал диаконом, а потом иереем в юрисдикции Константинопольского Патриархата, находившегося в подчинении митрополита Евлогия (Георгиевского). Во французском удостоверении личности, выданном М. В. Ярославцеву в префектуре департамента Приморские Альпы, в графе «Профессия» можно прочитать: «Кюре православной церкви» (Curé de l'Eglise Orthodoxe).
В это время на далеких марокканских землях французские власти активно занимались разработкой месторождений полезных ископаемых. В одной из провинций, в самой пустынной части страны, начал строиться фосфатный завод. В связи с этим французы стали охотно предоставлять рабочие места русским эмигрантам. Многие из числа бывших офицеров, знакомых с топографией, владевшие инженерными навыками, да и просто отставные легионеры или отчаявшиеся искать счастья в Европе люди, приезжали на работу в городок Курибгу. В этом районе разработка фосфатов велась с 1922 года. Само месторождение имело площадь около 4000 кв. км, содержание минерала в породе было высокое — в среднем около 75 %. Таким образом, тут образовалась небольшая русская община со своим православным приходом.
Так с 1937 года М. В. Ярославцев стал настоятелем Свято-Троицкого храма города Курибга в Марокко.
Церковь эта была перестроена в 1930 году из барака, где до этого проводились католические службы (французы построили себе новый, более вместительный храм, а старый отдали русским). Михаил Владимирович стал духовным пастырем русских рабочих, трудившихся на фосфатном предприятии.
3 апреля 1940 года он был пострижен в монашество с именем Митрофан. Перейдя в юрисдикцию Московского Патриархата, он с мая 1949 года был архимандритом Русской православной церкви, а с 27 апреля 1952 года — настоятелем Воскресенского храма в Рабате. Это место Михаил Владимирович занял после смерти первого рабатского пастыря отца Васонофия.
Отец Митрофан отличался оригинальным складом ума, много размышлял о современных задачах богословия, имел желание написать книгу и изложить в ней свои мысли. В приходском архиве сохранилось пять больших тетрадей с записями батюшки.
В качестве иллюстрации можно привести одну из цитат, характеризующую взгляды священника на решение национального вопроса и политического устройства в свете христианской веры:
«Я всегда был, есть и буду русским, любящим свою Родину во всяком ее состоянии, больном и здоровом, оставаясь в то же время лояльным к Франции, в коей прожил тридцать лет. Режим любой страны меня не касается, как служителя Христовой Церкви, живущей при любом образе правления и воюющей лишь на грех, и прежде всего в самом себе».
Уехав для пастырского служения в Африку, бывший генерал не утратил связей с русской колонией в Ницце. Об этом свидетельствуют многочисленные письма и открытки. Среди архивных документов имеется даже удостоверение «Национальной ассоциации боевых товарищей» (Association nationale des camarades de combat), которое говорит о том, что М. В. Ярославцев продолжал состоять активным членом этой ветеранской организации в Ницце.
Умер М. В. Ярославцев в Рабате 28 января 1954 года. Его похоронили в православной часовне на городском христианском кладбище «Рах» в Рабате.
Глава пятнадцатая
Министры, депутаты и предводители дворянства
Помимо русских офицеров всех рангов, массовая эмиграция, последовавшая вслед за революцией и Гражданской войной, привела на Лазурный Берег Франции немало высокопоставленных гражданских лиц, в частности министров, депутатов и предводителей дворянства. Наиболее известными из них были председатель Совета министров А. Ф. Трепов, министр и депутат Государственной думы граф А. А. Бобринский, член Государственного совета и Обер-прокурор Священного Синода А. Н. Волжин, князь и уездный предводитель дворянства Д. Д. Оболенский, депутат Государственной думы М. Н. Бардыгин и др. Все они похоронены на русском кладбище «Кокад» в Ницце.
Александр Федорович Трепов родился 18 сентября 1862 года в Петербурге в дворянской семье и был младшим из четырех сыновей петербургского градоначальника Ф. Ф. Трепова, известного таинственно возникшим значительным состоянием, а также тем, что он, по слухам, был не только преданным слугой, но и незаконнорожденным братом императора Александра И.