Столь болезненно-ревностное отношение епископа к губернатору (тем более любящему дисциплину и порядок) понятно, так что не следует воспринимать свидетельства Евлогия (Георгиевского) буквально. О причинах серьезного конфликта А. Н. Волжина с отдельными представителями Русской церкви мы еще расскажем ниже, а пока же отметим, что человек, за которого Евлогию было «перед народом стыдно», с мая 1914 года стал гофмейстером, с июля 1914 года — директором Департамента общих дел МВД и членом Государственного совета.
С сентября 1915 года по апрель 1916 года А. Н. Волжин был обер-прокурором Священного Синода, то есть «высшего органа управления Русской православной церкви в период между Архиерейскими Соборами». Должность эта при Синоде была учреждена в 1722 году для того, чтобы, по выражению Петра I, там имелось «око царево и стряпчий о делах государственных». С этой целью обер-прокурор имел свою канцелярию и обязан был находиться на заседаниях Синода. Постепенно роль обер-прокурора все более и более усиливались, ибо он имел право непосредственного доклада о делах Синода верховной власти, то есть императору.
Надо сказать, что А. Н. Волжин вступил в эту должность в непростое время. Дело в том, что в 1912 году политическая ситуация вокруг Синода значительно обострилась, что было связано с вторжением фаворита императора Г. Е. Распутина в дела церковного управления. Благодаря ему в 1914 году митрополит Владимир был переведен в Киев, а назначенный вместо него митрополит Питирим (в миру — Павел Васильевич Окнов) был болезненно воспринят в церковной иерархии и в обществе, которое объявило его «распутинцем».
Приход А. Н. Волжина на эту должность был воспринят неоднозначно. По этому поводу заместитель обер-прокурора Священного Синода князь Н. Д. Жевахов в своих «Воспоминаниях» пишет:
«Я мало знал А. Н. Волжина… Мнения о нем были различны, и я не прислушивался к ним. Однако мои друзья предостерегали меня от излишней доверчивости к нему и называли его неискренним. Этого рода предостережения были обычными, и я настолько уже привык к ним, что не придавал им значения, а после своего свидания с новым обер-прокурором находил их даже неосновательными. А. Н. Волжин очаровал меня своею любезностью и именно теми качествами, какие за ним отрицались… Он проявил в отношении меня, с которым был очень мало знаком, столько доверия и искренности, что заподозрить его в лицемерии я никак не мог».
Будучи человеком очень честным, А. Н. Волжин тут же вступил в конфликт с митрополитом Питиримом. Г. И. Шавельский в своих «Воспоминаниях последнего протопресвитера Русской армии и флота» рассказывает об этом следующее:
«Обер-прокурором Священного Синода, на место Самарина, был назначен гофмейстер Александр Николаевич Волжин, занимавший должность директора Департамента общих дел Министерства внутренних дел. В состав нового Синода, кроме митрополитов и архиереев, по предложению обер-прокурора были включены два протопресвитера:[33] придворный — А. А. Дёрнов и военный — я…
Начало новой синодальной сессии совпадало с рядом крупных перемен в иерархии русской церкви. Умер Киевский митрополит Флавиан; на его место 23 ноября 1915 года был переведен Петроградский митрополит Владимир; на Петроградскую кафедру был назначен… архиепископ Питирим… Каждое из этих назначений требует особых пояснений.
Перевод первенствующего члена Священного Синода Петроградского митрополита на Киевскую кафедру был фактом небывалым в истории русской церкви. Его не могли понимать иначе, как опалу. Так и было на самом деле…
Не менее сенсационным было назначение архиепископа Питирима… на Петроградскую митрополичью кафедру.
В ряду русских иерархов того времени архиепископ Питирим являлся совершенно бесцветною личностью. Не выделялся он среди них ни ученостью, ни благочестием, ни особой деятельностью, ни вообще какими-либо дарованиями или заслугами. Будучи еще молодым монахом, он приглянулся В. К. Саблеру. Рассказывали, что митрополит Питирим в молодости отличался миловидностью, вкрадчивостью и очень театрально служил.
Эти качества будто бы и расположили к нему Саблера. С этого времени и понеслась головокружительно вперед его карьера. Он быстро достигает должности ректора Петербургской Духовной семинарии, потом викария Черниговской епархии, затем епископа Тульского и архиепископа Курского. Открытие мощей Святителя Иосафа в Белгороде в сентябре 1911 года повернуло на некоторое время в другую сторону служебное счастье Питирима. Торжества вследствие плохой организации прошли нескладно. Виновным в этом признали архиепископа Питирима, и В. К. Саблер, в то время бывший обер-прокурором, сразу переменил милость на гнев. Архиепископ Питирим с богатой и знатной Курской кафедры был переброшен на захудалую и захолустную Владикавказскую кафедру. Потеряв одного покровителя, архиепископ Питирим стал искать другого и скоро нашел его в лице всесильного тогда Григория Ефимовича Распутина. Новый покровитель оказался надежным. Карьера архиепископа Питирима снова понеслась в гору…
Назначение Питирима произвело в церковных кругах не меньшую сенсацию, чем перевод Владимира. Естественным кандидатом на Петроградскую митрополичью кафедру считался Харьковский архиепископ Антоний. За ним шли архиепископы: Сергий Финляндский, Арсений Новгородский, Тихон Литовский, Агафангел Ярославский и ряд других архиепископов, более заслуженных, достойных и чтимых, чем только что выведенный Распутиным из опалы архиепископ Питирим. Знавших подоплеку этого назначения оно возмутило, не знавших оно удивило.
Собственно говоря, Питирим вступил на Петроградскую митрополичью кафедру в такую пору своей жизни, когда внешние качества, как красивая наружность, которыми он раньше кой-кого очаровывал, теперь с годами исчезли, а высоких духовных качеств, которые теперь были бы очень нелишними для его высокого сана, ему не удалось воспитать. Сейчас он представлял собой довольно невзрачного, слащавого, льстивого и лживого старика. Несмотря на свои пятьдесят восемь лет, он выглядел стариком. Бегающие, никогда не смотревшие на собеседника глаза, борода мочалкой, вкрадчивый, как бы заискивающий голос при небольшом росте и оригинальной походке делали его фигуру скорее жалкой, чем величественной и, безусловно, несимпатичной. И, однако, за последние два царствования ни один из митрополитов не был так близок к царской семье и столь влиятелен в делах, как митрополит Питирим. В то время как прежние митрополиты удостаивались бывать в царской семье два-три раза в год, митрополит Питирим бывал почти каждую неделю, мог бывать, когда только ему хотелось…
Новый обер-прокурор Священного Синода А. Н. Волжин, знавший секрет быстрого возвышения Питирима, сразу стал решительным его противником. Первая встреча их была сухо-официальной. Дальнейшее обострение отношений между обер-прокурором и митрополитом шло само собою, по мере того как выявлял себя митрополит и узнавал митрополита обер-прокурор. Надо добавить, что скорейшему обострению между ними отношений… очень усердно помогал Тверской архиепископ Серафим. У последнего еще теплилась надежда: провалить и свалить Питирима, а потом занять его место… И личные, и служебные качества митрополита Питирима давали богатый материал для полного дискредитирования его в глазах честного А. Н. Волжина. Скоро обер-прокурор возненавидел митрополита и дрожал при одной мысли о совместной службе с ним…
Началась неравная борьба, так как боровшиеся пользовались разными приемами и средствами, причем было бы более естественно и для Церкви менее печально, если бы обер-прокурор и митрополит в выборе приемов и средств поменялись ролями. А. Н. Волжин шел прямым путем: с фактами в руках он разоблачал перед Государем фальшь митрополита, называя его лжецом и обманщиком, митрополиту в глаза говорил правду. Митрополит в Синоде молчал, с обер-прокурором был вежлив, даже почтителен; в Царском же, беседуя с Императрицей, не стесняясь, аттестовал обер-прокурора и его действия с выгодной для себя стороны…
Борьба закончилась победой митрополита Питирима и увольнением А. Н. Волжина от обер-прокурорской должности».
33
Протопресвитер — высшее звание для лица белого духовенства в Русской церкви. В ведении протопресвитера военного и морского духовенства находились все церкви полков, крепостей, военных госпиталей и учебных заведений, за исключением Сибири, где дальность расстояний делала неизбежным их подчинение епархиальным архиереям.