Марко хохотал уже в голос. Тоган вспылил, вскочил с места и сунул руку за пазуху. Он вполголоса бормотал ругательства, нашаривая в складках одежды что‑то ускользающее, достал небольшую костяную коробочку и протянул Марку.

– Смотри, – безразлично сказал он, словно вмиг устав от внезапной вспышки гнева. – Мне больше не хочется ничего объяснять. Нет смысла.

Марко с любопытством отвернул крышечку и вытряхнул из пенала несколько совсем небольших бумажных свитков. Кривоватые, наспех набросанные чертежи, полуграмотные поясняющие надписи на латинском, но главное – точно и, что удивительно, почти совсем верно срисованные иероглифы заклинаний… Марко вздохнул и прикрыл глаза ладонью.

– А тебе никогда не приходило в голову, что отец сам послал своего верного пса на гибель? – осторожно спросил Тоган. – Что он сам отдал Ичи‑мергену приказ опробовать машину? Зная, что он не вынесет этого испытания?

– А смысл? Так ослаблять дворцовую службу? В наши неспокойные времена, когда повсюду зреет бунт?

– Дело в том, что Ичи‑мерген становился всё сильнее, и в какой‑то момент отец осознал, что у него нет никакой альтернативы. Ситуация складывалась так, что отец правил днём, а Ичи‑мерген – ночью. Звучит неприятно, правда? А ещё поговаривали, что непобедимый начальник ночной стражи пользуется особым расположением моего братца Темура, который якобы обещал ему – уж не знаю в обмен на что – сохранить Ичи‑мергену все привилегии в случае смерти отца. Ты думаешь, отец случайно отозвал меня из Аннама вслед за тобой? Ему нужен был силовой противовес ночной страже, набравшей слишком много сока, который мог забродить и ударить ей в башку.

– Ну, ладно, тут есть какая‑то логика, но где тут место мне? Я‑то тут при чём?

– Отец – хоть я и ненавижу его, я должен смотреть правде в лицо, – виртуозно притворяется туповатым солдафоном, а на самом деле Хуби – лай – умнейший из смертных, который в науке стратегии может потягаться с любым катайцем. Так вот, отец прекрасно знал, что сила Ичи‑ мергена имеет не совсем обычные корни. Многие слышали, как Ичи‑ мерген молится и говорит со своим богом, некоторым даже иногда удавалось издалека видеть, как Ичи‑мерген говорит с каким‑то бесплотным существом. Отец знал, что вызвать это существо можно только одним способом – убив его самого верного слугу или поставив его в обстоятельства, когда ему остро необходима помощь своего покровителя. Почувствовав, что машина работает, отец посылает Ичи‑мергена проверить её. Ты сам, в своё время, дал прекрасную характеристику ситуации: если принцип машины известен, то становится ясно, что Ичи‑мергена сожрёт его же собственный кошмар. А потом он посылает за тобой каких‑то пентюхов‑новобранцев, ряженых в мундиры ночной стражи. Этих деревенских дурачков потом не жалко будет пустить в расход. На их обучение не затрачено ни гроша, они ничего не знают. Одноразовые люди.

– Подожди, я что‑то по‑прежнему не понимаю своей роли во всём этом…

– Да всё же очень просто! Нет никакого смысла убивать одного Ичи‑мергена, оставляя в живых остальных старейшин его ордена. Но их надо было как‑то найти. Для этого и понадобился ты – Странствующий В Мире Снов. Вступив в контакт с их жутким божеством, ты бы уже не потерял следа. Что и случилось…

Марко сидел мрачнее тучи. Тоган переиграл его. Врал императорский сын или говорил правду, он добился своего – теперь Марко вынужден снова и снова возвращаться в ту ночь, чтобы восстановить события прошлого. Тоган выбил твёрдую почву у него из‑под ног, лишил его опоры, окунув в болото самобичевания. Сукин сын! Лукавый царедворец! Самое отвратительное, что, даже предполагая ложь со стороны принца, даже – чёрт с ним! – будучи уверенным в том, что Тоган почти полностью выдумал всю историю, Марко не мог отделаться от внутренних диалогов с Хубилаем.

Но… доля правды в словах Тогана всё‑таки была, что Марку виделось вполне ясно. Как бы принц‑полукровка ни приукрашивал детали, каких бы цветистых историй ни выдумывал, невооружённым глазом видно было – он действительно хотел присвоить себе машину снов.И, вероятнее всего, действительно предпринимал попытки её построить или завладеть той, что уже существует.

«Что же, – подумал Марко, – это облегчает выполнение той задачи, ради которой я напросился на встречу с этим хитрецом».

– Подожди, Тоган. Давай‑ка лучше вернёмся к теме нашего разговора. К машине. Правильно ли я понял, что ты попытался построить её копию? – прямо спросил Марко.

– Угу, – угрюмо кивнул принц‑полукровка. – Попытался. Действительно попытался.

– И?

– Да это же просто чёртова игрушка, кукла! Дерьмовая копия! Фальшивка! – взорвался Тоган. – Она ни черта не стоит без твоих знаний! Мы сделали всё в точности, как на чертеже. Полукровка из Кашгара, ювелир Цуй по прозванию Золотой хан, которого я тайно вывез из Канбалу, скопировал все иероглифы, которые предоставил нам твой покойный друг‑великан. Он скопировал все мельчайшие чёрточки, всё, вплоть до малейшего изгиба! Но проклятая машина так и осталась обманкой, фуф‑ лыжной куклой! – орал Тоган, всё чаще срываясь с катайского на грубоватое татарское просторечье. – Пользоваться ею было всё равно что попытаться отодрать статую! Только член обдерёшь, а кончить не сможешь!

– Ювелир‑то жив остался? – с издёвкой спросил Марко, тоже переходя на татарский.

– Да, конечно… – в сердцах выпалил Тоган. – Я его одним ударом до задницы развалил. Наискосок.

– Переоценил ты Йоханнеса, чингизид, – засмеялся Марко, мстя Тогану за пережитое унижение. – Чего ради ты решил, что безграмотный кузнец сможет точно перенести на бумагу необходимые письмена? Вот если б ты попросил его выгнуть их из медной проволоки, он бы, пожалуй, сдюжил.

Тоган с ненавистью швырнул чашку в стену и замолчал.

– А камни? – полюбопытствовал Марко. – Где ты взял камни?

– С камнями проще всего обошлось, – начал успокаиваться Тоган. – Мои люди привезли нужные камни.

– Неужто храм сожгли? – хохотал Марко.

– Два. Монахов, правда, в живых оставили. Я специально велел. Денег им дали. Два мешка шерсти, отрез шёлка и четыре ляна серебра. Они заартачились было, не хотели отдавать… Пришлось сотнику немного порезвиться. Отдали…

Марко буквально помирал со смеху, хлопая себя ладонями по ляжкам. Тоган в эту минуту выглядел довольно забавно: раскрасневшийся, волосы растрепались – словно девица, от которой сбежал жених.

– Ну, а ты‑то? Ржёшь, как ишак, ссанья нанюхавшись! – злобно выкрикнул принц. – Ты‑то что, смог? Смог? Сделал ты её?

– Да. Сделал, – просто сказал Марко. Тоган рухнул на стул, выпучив глаза. Марко сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом и продолжил: – Тайно. Никто ничего не заподозрил.

– Но как?! Как тебе удалось? Что ты знал этакого, чего не мог знать твой друг?

– Дело в том, что магические символы можно правильно понять только в особом состоянии. Шераб Тсеринг знал это, а Йоханнес – нет. Я воспользовался магией сна и перенёс их на вторую машину не копируя, а прямо так, руками, – умничал Марко, стараясь скрыть самодовольную улыбку.

Тоган досадливо замычал, вскочил и взволнованно забегал по комнате. Он тряс головой, жестикулировал и нёс какую‑то чушь.

– Хватит бегать, Тоган! – резко крикнул Марко. – Теперь я тоже у разбитого корыта. Поэтому и пришёл к тебе.

– Как это?

– Машины у меня нет.

– Как?

– Твой братец перехитрил и меня, и тебя. Я думаю, кто‑то донёс о нашей прошлой встрече… Он не зря сказал мне, что не стоит лазать в его сны. Как только я сделал вторую машину, он украл её.

– Что же дальше? – испуганно спросил Тоган.

– Но он не стал использовать её для борьбы с тобой, – продолжил Марко. – Он поступил более прямолинейно. Использовал её против императора.

– Против отца? Когда?

– А каким образом, ты думаешь, весь отряд, сопровождавший императора, погиб на месте? Ведь ты слышал, как они погибли? Просто рухнули наземь, и всё, – продолжал добивать распалённого собеседника Марко. Он чувствовал, что играть в эту минуту нужно резко, не давая полукровке времени на осмысление сказанного.