«Рыхлый мужик, — решил я. — Такого лучше брать на испуг и не давать опомниться».

И пошел наперерез:

— Марк?

Тот остановился.

— Почему ты считаешь, что можно безнаказанно трахать малолеток, Марк?

Он замер:

— Вы кто?

— Я, по-моему, задал вопрос. Приличные люди отвечают, когда их спрашивают. Не так ли?

— Кто вы такой?

Он пугливо озирался по сторонам, но, увы, кроме невежливого незнакомца во дворе не было ни души.

— Только не вертись. Тебе же лучше, если мы одни. А то неровен час…

Я понимал, что сейчас Марк усиленно соображает, кто я такой, и повторил:

— Почему ты считаешь, что можно безнаказанно трахать малолеток, Марк? Ты ведь так считаешь?

— Вовсе нет, — с трудом выдавил из себя бедолага.

«Лишь бы никто не вышел из здания, — вертелось у меня в голове. — Хотя бы еще минуты две».

— Несчастная Люсетта… Ты ведь не хочешь в тюрьму, Марк?

Он молчал, потом полез в карман.

Я молниеносно врезал ему по руке:

— В карманы не лазить!

— У меня там таблетки. Мне нужно одну…

— Зачем?

— Я могу умереть.

— Это не страшно.

— Но я не хочу умирать!

— Тогда пошли.

Марк не двигался, его глаза испуганно бегали по сторонам.

— Пошли.

— Куда?

— К тебе в машину.

Марк медлил.

— Где твоя машина?

— Вы хотите ее украсть? — он даже обрадовался, но продолжал стоять.

— Прекрати дурить.

Я взял из рук окаменевшего собеседника зонт, раскрыл, прикрыл им себя и Марка, слегка притянув того к себе, засунул руку в правый карман. Повторил:

— Где твоя машина, Марк?

Тот кивнул головой в сторону синего «Ауди» у входа.

— Идем.

Марк поплелся к машине.

— Открывай.

Трясущимися руками он открыл дверцу.

— Садись.

Марк сел на место водителя, но я протолкнул его внутрь, и сам уселся за руль.

— Ключи.

Тот отдал ключи.

Я завел мотор, отъехал немного назад, развернулся и подрулил к внутренней каменной стене вплотную, так, что передний бампер стукнулся о стену.

— Ну, будешь говорить?

— Что вам надо?

— Зачем ты ездил в Амстердам?

— Туристская поездка.

— А я думал, ты поехал за толстыми малолетками. Своих мало.

— Но я…

— Ты мне надоел.

— Но я…

— Тебя когда-нибудь пытали?

Марк ошалело вращал глазами.

— Никогда не поздно.

— Я ездил в Амстердам по просьбе одного человека.

— Я знаю этого человека. Топалов. Так ведь?

— Так.

— Граф Топалов.

— Никакой он не граф.

— Знаю. И за что ты его убил?

— Я его не убивал.

— А кто? Он сам себя задушил?

— Он разве умер?

— Зачем ты с ним ездил в Амстердам?

— Хорошо, я расскажу все. Но потом вы меня отпустите?

— Торговаться не надо.

— Он просил меня продать камни.

— Какие?

— Разные.

— Ты мне говоришь неправду. Я знаю, что это были необработанные алмазы. Если ты мне еще раз солжешь, то пожалеешь, что тебя не посадили за провоз презервативов. Сидел бы себе спокойненько за решеткой…

— Да, у Топалова хранились необработанные алмазы. Я знал человека, который мог дать за них хорошую цену.

— Почему ты сопровождал Топалова, а просто не назвал ему этого человека?

— В таких делах лучше личный контакт.

— Понял. Когда это было?

— Месяц назад. Может, больше.

— Точнее.

— Мы уехали в середине апреля.

Больше чем за месяц до моего приезда в Онфлер.

— Где находились алмазы?

— В кейсе.

— Опиши его.

— Он не совсем обыкновенный. Думаю, бронированный. И шесть номеров с каждой стороны. Вы понимаете?

— Топалов открывал при тебе этот кейс?

— Да. Несколько раз.

— Он набирал номера по памяти или сверялся с записями?

— По памяти.

— Это тебе показалось нормальным?

— Нет. Я очень удивился, но промолчал.

— Где ты встретился с Топаловым?

— Он приехал в мое заведение.

— И ты познакомил его с толстенькой клиенткой? Или с ее дочкой?

— Нет. Он этим не интересовался.

— Что было потом?

— Мы сели в мою машину и поехали в Амстердам. Нашли моего человека. Он согласился купить алмазы, но у него не было наличных. Он просил два дня. Мы вернулись в Париж.

— Где он ночевал?

— У меня.

— Где в это время находился кейс?

— Он с ним не расставался.

— Что было потом?

— Мы вернулись в Амстердам.

— Когда?

— В конце апреля.

— Дата. Мне нужна точная дата.

— Не помню. Клянусь, не помню.

— Сколько он получил денег?

— Я не знаю. Во время финансовых переговоров я вышел.

— Но ты уверен, что он полученные деньги держал в кейсе?

— Уверен.

— Что дальше?

— Он попросил меня отвезти его в брюссельский аэропорт.

— Почему в брюссельский?

— Не знаю. Он так хотел.

— Куда он улетел, ты знаешь?

— В Рим. Он действительно умер?

— Его убили.

— За деньги?

— Скорее всего.

— Его пытали?

— Да. Знаешь, как сейчас пытают?! — И не дав передохнуть спросил: — Когда ты в последний раз видел Плеко? Вспомни. Другого такого случая не представится.

— Его что, тоже убили?

— Нет. Он жив. Убьют тебя, если будешь молчать.

— У меня с ним нет никаких дел. Мы старые товарищи. Были в одной группе. В комсомоле.

— Давно?

— Да.

— Очень давно?

— Очень.

— А сейчас ты помогаешь ему сбывать наркотики? Марк замахал руками.

— Я этим не занимаюсь. Нет-нет! Никогда! Правда, никогда. Боюсь.

— А он занимается?

— Если вы так спрашиваете, значит, знаете.

— Так когда ты видел его в последний раз?

— Недавно. Вот когда точно, не припомню.

— О чем вы говорили?

— Вспоминали наше прошлое. Мы были такими молодыми, чистыми…

— И я тоже хочу поговорить с ним о светлом прошлом. Телефон.

— Но я…

— Телефон!

Он вытащил из кармана записную книжку, нашел номер, продиктовал. Я тоже вынул книжку и записал номер.

И тут я вспомнил, что он недавно купил гостиницу.

— Ты только что купил отель. Достаточно поинтересоваться у нотариуса, и я узнаю, сколько ты заплатил за него.

— Но я продал…

— Ты уже одного заложил. Теперь тебе самый раз заложить другого.

— Плеко — опасный человек.

— А я разве Санта-Клаус? Я опаснее, потому что ближе. Итак. Что за сделка?

— Я расскажу. Вообще-то я с наркотиками никогда… Но тут…

— Подвернулась большая партия, — подсказал я.

— Нет. Подвернулась партия совершенно особого наркотика.

— Особого?

— Да.

— Уж не «фельдмаршала» ли, случаем?

Марк обалдел:

— Вы все знаете.

— Нет, не все. Сейчас ты мне расскажешь все, что тебе известно о «фельдмаршале».

— Он был получен в Германии во время войны. Осталось его немного. И стоит он безумные деньги. Всего за какую-то пару пакетов — миллионы!

— И много этого «фельдмаршала» у Плеко?

— Не знаю.

— Что он от тебя хотел?

— Чтобы я помог найти покупателя.

— И ты нашел?

— Нашел.

— Кто этот покупатель?

— Богатый араб. Шейх.

— Имя.

— Нет. Меня за это…

— Тебя и без этого.

— Но не говорите Плеко!

— Если я поклянусь, ты мне не поверишь. Имя.

— Махамед Бубакар. Он саудовец.

— Как проходила сделка?

— Я просто их познакомил.

— А этот Бубакар? Ты поставлял ему наркотики?

— Никогда. Я не занимаюсь ими.

Он вздохнул:

— Я помогаю, если нужны женщины. И когда Плеко спросил, нет ли у меня очень богатого клиента, который мог бы купить партию особо ценного наркотика, я вспомнил о Бубакаре. Я ему позвонил. Услышав о «фельдмаршале», он сразу прилетел в Париж. Я их свел. Сделка состоялась.

— И ты получил свой процент, на который купил отель.

— Но я еще продал «Амазонку».

— Ясно. Теперь можешь пить таблетку.

— А теперь мне не надо. Я уже успокоился.