Я вспомнил письмо, которое прочел в отеле. Из письма не следовало, что ее отношения с этим Артуром Никитичем были просто товарищескими. Она как догадалась:

— Ты хочешь спросить, на какие деньги я купила шубу. Деньги мне дал Артур Никитич. Он мне всегда помогал.

Она немного помолчала:

— Да, мы были близки. Я тебе уже говорила, что мне никогда не нравились мальчики.

— А мне девочки нравились всегда, — признался я, и мы оба засмеялись.

— А фамилия моя — Волкова. Марина Витальевна Волкова. Была.

— А я был Евгений Николаевич Лонов.

Марина Витальевна вздохнула:

— Марина Витальевна Лонова звучит лучше, чем Марина Сокраменту. Вовек бы не слышать.

И мы решили забыть всё. Отнесли бутылку назад в склеп — и конец…

— Ты не помнишь, от какой минеральной воды эта бутылка? — спросила меня через несколько дней Мальвина.

— Не помню, потому что не знаю.

Мы взяли фотографию бутылки и пошли в ближайший бар.

Там нам сказали, что такой бутылки они в глаза не видели.

Подобный ответ нас, разумеется, раззадорил.

Мы отправились в самый дорогой ресторан города «Сентрал». Метр синьор Перейра, очень уважаемый в Сан Бартоломеу человек, считался большим специалистом по винам. Повертев фотографию в руках минут пять, он попросил ее на пару дней.

— Приходите лучше через неделю.

Мы пришли через неделю. Синьор Перейра сиял. Он вернул нам фотографию и вынул из стола бутылку минеральной воды, точную копию той, что осталась в склепе.

— Это вам на память. Вы помогли мне расширить кругозор.

Я взял бутылку в руки. Ну, как я раньше не догадался! А еще столько лет прожил в Европе! «Эвиан». Самая популярная вода в Европе — «Эвиан».

Мы норовили заплатить. Синьор Перейра отказывался:

— Я заказал десять ящиков этой воды. Просто удивительно, что у нас ее нет.

Вернувшись домой, мы поставили бутылку «Эвиана» рядом с бутылкой «Боржоми», той, которая помогла нам раскрыть загадку памятника.

— А вдруг и эта бутылка нам поможет! — вслух размышляла Мальвина.

И меня осенило:

— Поможет! Очень поможет! Это подсказка. Эвиан — французский городок около Швейцарии, страны, где, скорее всего, и находится нужный нам банк. 10.45 означает что-то. А что именно, можно узнать только в Эвиане.

— Что будем делать?

— Завтра же вылетаем туда.

В Европу мы отправились через неделю. Хозяйничать в салоне остался Мигел.

— Не в первый раз, — успокоил он Мальвину.

Мы вылетели рано утром и с опозданием на час приземлились в Рио, чуть не упустив самолет на Париж. Но все обошлось, и в четыре часа вечера стюардесса из «Эр Франс» предложила нам напитки.

А утром уже был аэропорт «Шарль де Голль». Отсутствие в Европе больше года сделало меня провинциалом. Я суетился, выясняя, нужно ли получать багаж или он автоматически пойдет до Женевы, бежал, таща за собой Мальвину волоком. Наконец, мы снова в самолете «Эр Франс» — и через несколько часов Женева. Мы планировали выйти на французскую часть аэропорта и внимательно следовали указателям, но оказались в швейцарской. Наши канадские паспорта с бразильскими фамилиями действовали безотказно: для франкоговорящих мы бразильцы, для бразильцев (правда, такие нам не попадались) мы канадцы.

— До Эвиана отвезете? — спросил я по-французски таксиста.

Отвезет.

— С вами можно расплатиться долларами?

Можно.

Таксист покрутил нас по Женеве, потом сказал, что во Францию можно ехать двумя дорогами: одной ближней, но через границу на этой дороге в это время суток швейцарских таксистов пропускают только, если они что-то уплатят. Поэтому повез он нас дальней дорогой, естественно, увеличив стоимость проезда.

Мы проскакивали пыльные городишки и, наконец, въехали в Эвиан, официально называющийся «Эвиан на источниках». Не в пример населенным пунктам, которые мы проезжали, «Эвиан на источниках» оказался чистым, нарядным, каким-то даже кокетливым, весь в зелени, с высокими для такого городка зданиями.

Получив сто долларов, таксист высадил нас у гостиницы «Ализе». Мы заказали ее из Бразилии: три звездочки, на берегу Женевского озера, ресторан на первом этаже — тоже три звездочки.

Все оказалось правдой: и номер с видом на озеро, которое, согласуясь с русской географией, надо называть Женевским, но которое все в мире называют Лак Леман, и ресторан, не с той кухней, которая в дорогих ресторанах всего мира называется французской, а настоящей французской. Правда, в проспекте не было указано, что в гостинице нет лифтов, и мне пришлось тащить два тяжелых чемодана на третий этаж по широкой лестнице. Но если это и были первые неприятности, связанные с отелем, то они оказались последними.

Мальвина начала вытаскивать из чемодана платья, блузки, юбки, прикладывая к себе каждую вторую, как будто во Франции они должны смотреться иначе, чем в Бразилии, и для верности спрашивала меня: «Как на мне смотрится эта блузка?» И я отвечал словами Ива Сен-Лорана: «Главное в одежде женщины — сама женщина». Это ей нравилось.

— Во Франции ужин подают строго с семи до девяти. А сейчас уже восемь, — торопил я Мальвину.

В это время мы услышали гудок парохода. Напротив нас у пристани стоял пароход. Посадка пассажиров уже закончилась.

Я снова посмотрел на часы. Ровно восемь. Двадцать ноль-ноль.

Мальвина замерла с кофточкой в руках.

Думали мы с ней одинаково, и поэтому я не удивился, когда услышал:

— Сначала пойдем посмотрим расписание пароходов или в ресторан?

Через пять минут мы были на пристани.

Пароход уже отошел, и пассажирский зал был пуст. Из объявления на табло я узнал, что отбывший пароход прибыл из Лозанны и направился туда же.

— Иди сюда, — Мальвина держала в руках брошюрку с расписанием. — Я нашла!

Она действительно нашла. Каждый день в 10.45 от пристани Эвиан отправлялся пароход по маршруту Эвиан — Лозанна — Виве — Монтрё — Шийон — Вильнёв — Бувре — Сан-Женгольф.

10.45, вот они, таинственные 10.45! И города в Швейцарии, где наверняка имеются интересующие нас банки.

Ну, кто мог предположить, что мы сможем так легко отгадать загадку, да еще в первые часы пребывания в городе! Чудеса, да и только! Должно же нам когда-нибудь начать везти.

Мы подошли к кассе.

— Лучше бронировать места на завтра или можно купить билеты перед отплытием? — спросил я.

Из длинного и подробного объяснения я понял, что выгоднее купить абонемент на год, даже если поплаваешь всего четыре раза.

— Мы купим абонемент, — не сомневалась Мальвина.

— Второй или первый класс? — спросила кассирша.

— Первый, — так же уверенно ответила Мальвина.

Кассирша, сообразив, что мы — люди больших возможностей, но малого понимания, уговорила нас приобрести проездные билеты на метро в Лозанне. Позже оказалось, что это удобно: в метро надо платить швейцарской мелочью, которая у нас редко оказывалась.

— А теперь в ресторан — и спать, — скомандовал я. — Завтра будет трудный день.

Следующий день выдался нетрудным. Все оказалось очень простым. Потому что нет ничего проще, чем «нет». Отрицательный результат — тоже результат.

Утром мы позавтракали в ресторане наконец по-европейски: круассаны, сыры, колбаса.

До парохода оставался час. Самое время посмотреть город. Парк с деревьями со всех пяти континентов, здание казино, солидное, с претензией на главное в городе, прямо как здание обкома, сувенирные магазины и, что самое странное, нигде нельзя купить бутылку «Эвиана». Нам она была не нужна, но все-таки. Наконец, мы нашли рядом с гостиницей маленькое кафе, где «Эвиан» стоил в два раза дороже, чем в Бразилии.

А потом пароход La Suisse, «Швейцария». Тогда я еще не знал, что всю следующую неделю этот пароход станет нашим вторым домом. Он и с пристани казался большим, но я не мог предположить, что по озеру могут курсировать такие огромные — на 1200 пассажиров, длиной почти 80 метров, хоть беги стометровку. Нам рассказали, что построили его в 1910 году, и с тех пор ходит он каждый день. Случаев отмены рейсов не было, даже во время войны.