Борис Невзоров меня уморил вконец. Если Сатана действительно хоть сколько-нибудь напоминает этого импозантного, седовласого мужчину, похожего на генерал-майора в отставке, то правильно ли я поступила в свое время, отрекшись от него и всех дел его?! Невзоров представительно расхаживает по сцене, иронически ухмыляясь, и романтичными толстовскими стихами, которые он на этот раз выучил (любимец публики не всегда безупречен в этом смысле), утверждает, что это он в действительности – самый главный и лучше всех. Время от времени размахивая дивным плащом с красным подбоем, а при словах о Создателе поднимая глаза куда-то вверх. Даже куплеты поет наш красавец! Представляю, как хорош был бы Невзоров в классическом русском водевиле, откуда он по недоразумению и залетел в этого «Дон Жуана».

А вот кто сыграл на самом деле хорошо, так это В. Низовой – Лепорелло. Как-то смело презрев условности постановки и архаику ее формы, Низовой, с его мощной органикой и чувством юмора, создал забавный и обаятельный образ. Низовой даже несколько оживляет окружающее, и в его присутствии члены инквизиции вдруг перестают быть совсем картонными. Все ж таки пламенная вера в предлагаемые обстоятельства – немаловажная составляющая таланта. Низовой убедил себя: я – Лепорелло. Остальные же актеры, на мой взгляд, просто вышли на сцену. С разным градусом желания понравиться зрителю.

Хорошо бы Малому театру с его огромной труппой и большим хозяйством быть внимательнее в выборе пути, в сложении репертуара. У него немало врагов, самых настоящих. Его эстетический консерватизм привлекает множество зрителей, но в случае неудачи – многих и отталкивает. Нельзя, мне кажется, обходиться домашними радостями от местных композиторов и режиссеров. В Малом все должно быть самое лучшее, первосортное, высшего класса. Вот Сергей Женовач приступил к репетициям «Скучной истории» Чехова с Ю. М. Соломиным в главной роли, и я заранее радуюсь и желаю удачи этому предприятию, поскольку все слагаемые – литература, режиссер, актер – тут первого сорта.

А новый «Дон Жуан» вышел третьего сорта. Я бы вообще списала это в графу «убытки» – бывают же творческие неудачи, ничего страшного. Старались, пробовали, не получилось. Только не стоит упорствовать и ссылаться на добрых зрителей, которые радуются премьере.

Наверно, есть и такие. У Малого театра есть свое обаяние даже в неудачах – скажем, здесь традиционно хорошая дикция у всех актеров. Но большинство публики мужественно борется со скукой, к финалу сомлев окончательно. Происходящее на сцене так герметично, что не вызывает никаких эмоций.

Возможно, еще и потому, что рассказ ведется о неизвестном, ведь тип Дон Жуана в современной России абсолютно не актуален.

Искать в женщинах божественный идеал?

Вы о чем?

2011

Во МХАТе имени Горького (под руководством Т. Дорониной) состоялась премьера спектакля «Школа злословия» по знаменитой пьесе Р. Шеридана (1777 г.), в постановке режиссера Владимира Бейлиса.

В театре Дорониной работает поворотный круг, который давно заржавел в других театрах! Так что изящные портики с колоннами и прочие обаятельные архитектурные излишества чудесного художника В. Левенталя удобно расположены и легко меняются. А пьесу Шеридана и надо играть легко, с удовольствием. Это же комедия про леди и джентльменов, проводящих жизнь в огромной и благополучной империи.

Проблемы у них забавные и понятные: пожилой богач женился на молоденькой провинциалке, из двоих братьев один плут, другой гуляка, кому же оставить наследство? И так далее. Развлекать такими историями надо уметь, и такие умения не часто встречаются – как редки мастера сервировать, к примеру, праздничный стол.

Режиссер В. Бейлис (он постоянно служит в Малом театре) добился многого. Британская империя живо чувствуется, хоть и в комическом ключе. На светском рауте покой господ сторожат нарядные арапы в красно-золотых тюрбанах. Прибывший из колоний дядюшка дарит другу попугая в клетке и замысловатый индийский танец в исполнении смуглой танцовщицы. Когда промотавшийся гуляка Чарлз решает продать для поправки бюджета портреты предков, оные портреты в большом количестве выносят на сцену, и зал хохочет. Поскольку все изображенные на них свирепые «предки» очень напоминают английских бульдогов…

Персонажи «Школы злословия» отлично одеты (художник по костюмам В. Севрюкова) – дамы по три-четыре раза переменяют разноцветные платья и эгретки в волосах, джентльмены щеголяют в прекрасно сшитых полосатых атласных сюртуках и кружевных манжетах. Многие актеры хорошо держат легкость «хорошего тона», необходимую в старых английских комедиях из жизни высшего общества. Удачно исполнены маленькие роли – к примеру, вздорную миссис Кэндэр смешно играет Г. Ромодина, кривобокого интригана Снейка – Г. Иобадзе, претенциозного дурачка Бэкбайта – Т. Дружков, а невозмутимого и уморительного слугу Уильяма – А. Оя. Среди персонажей первого ряда безусловных побед не так много.

Почти справляется с ролью леди Тизл, простушки, ставшей знатной дамой и пытающейся освоить роль злобной светской львицы, Е. Коробейникова. Удался главный герой, сэр Питер Тизл – в исполнении Сергея Габриэляна. Небольшого роста, полноватый, с круглым добродушным лицом, безнадежно влюбленный в собственную жену, нежный сэр Питер беззащитен перед злыми языками. Но даже крошечный лучик надежды на взаимность делает маленького смешного человечка – счастливым и трогательным… Обаятельный Габриэлян со вкусом исполняет острые комические трюки (скажем, в минуты расстройства его герой как-то особенно «хрюкает» от горя). Но он обладает еще одним необходимым для комедийного актера свойством – живет на повышенных внутренних скоростях, чувствует кипящий ритм комедии.

Этого, к сожалению, не чувствуют многие другие исполнители. В театре Дорониной служит много вальяжных, корпулентных актеров, высокого роста, с могучими спинами и зычными голосинами. Они расхаживают по сцене, едва поворачивая корпус, гудят гулкими голосами, как в пустую бочку, но глаза их пусты, а смысла в роли – никакого. Рутина и театральщина.

Критики мало пишут об этом театре, он вне моды, внимание передового театрального зрителя недополучает. Возможно, и в этом причина застоя в актерской игре, трудности в слаживании ансамбля. Ведь «Школа злословия» придумана неплохо, уловлен живой смысл происходящего. Люди злословят о ближних, топчут чужую репутацию – но быстро меняются, когда речь заходит о них самих, ведь злословие – не пустяк, не милая причуда, а реальное оружие уничтожения человека. Если вовремя не остановиться, не придержать язык.

Мысль эта нам сегодня более чем понятна, но завернута она в нарядную оболочку легкой старой комедии. Что тоже хорошо, поскольку в солидные академические театры люди в основном ходят культурно отдохнуть, а не рыдать над несовершенством мира.

Если бы все актеры, занятые в спектакле, сбросили нажитые штампы, покинули заезженную колею, забыли искусственные интонации, стали внутренне подвижными, прониклись комедийными ритмами и поняли, что и зачем они играют! Но, надо заметить, и сейчас зритель обрадован – понимает, что о нем в новом спектакле МХАТа явно позаботились. Леди и джентльмены Шеридана ругаются красиво и весело, чего не скажешь о наших современниках.

2011

15 апреля состоится церемония награждения премией «Золотая маска». Вот уже много лет на эту премию номинируют одни и те же театры, одних и тех же режиссеров. И как не надоест!

Не берусь судить раздел «музыкальные театры». Возможно, каждый год оперному режиссеру Юрию Александрову интересно соревноваться с Дмитрием Черняковым, Александром Петровым и Дмитрием Бертманом, с вкраплением неожиданностей вроде Василия Бархатова. Оперных режиссеров у нас ровно семь, их больше не становится, и нельзя ли всем им отлить в золоте памятные знаки с надписью «Молодец!!», вручить, и упразднить, наконец, все эти досадные номинирования и премирования?!