У Ю.К.Щуцкого в переводе третьего слоя и в следующей далее интерпретационной части использовано слово "благоприятно", а в переводе второго слоя – "указано". Это расхождение, очевидно, отражает тот факт, что переводчик пользовался разными текстами, в одном из которых в данном месте стоит иероглиф ли ("благоприятно"), а в другом – юн ("указано"). – А.К.

Найтó, ссылаясь на Кун Ин-да, считает, что афоризм появился не раньше Чжоу-гуна. См. выше, с. 132.

Последние фразы в современных изданиях даны в обратном порядке, но это нарушает норму расположения материала, и поэтому здесь они переставлены. Такая же перестановка необходима и в четвертом слое. Ее возможность подтверждается и тем, что в комментарии Ван Би – обратный тексту современных изданий порядок объяснения. Следовательно, этот текст подвергся порче уже после Ван Би.

Эта формула, не отраженная в четвертом слое, – очевидно, позднейшая вставка, но она попала в текст еще до Ван Би, который уже учитывал ее. Однако ее подлинное место – в конце афоризма, а во всяком случае не там, где она помещается в современных изданиях, т.е. не перед словами "Будут речи...".

Лишь в неархаическом китайском языке иероглиф

значит "пернатые". В пиктографии же здесь ясно выражено животное, а не птица. По Такате, это – мелкая дичь. Перевод "живность" не противоречит такому значению и более всего подходит к контексту. Перевести же его словом "животные" (Tiere), как это делает Р.Вильгельм, – значит упустить точное значение слова, ибо "животные" – это бином , т.е. мелкая и крупная дичь.

Иероглиф

переведен по смыслу контекста, а не по изолированному словарному значению. Это долина или ущелье, в глубину которого стекает вода. Тогда как суть колодца – в подъеме воды; здесь это слово – антитеза образа "колодец".

Другие возможные переводы данной фразы: "В углублении колодца ловят рыбу", "[Когда] в колодце убывает [вода, в нем] отстреливают рыбу", "[Вода] в колодце убыла, едва хватает для лягушек", "Колодец обмелел – обнаружились лягушки", "Колодец обмелел, [вода] утекла к лягушкам". – А.К.

Перевод слова

как "душа" допустим, но не дословен. Он выбран лишь для того, чтобы, воспользовавшись различием грамматического рода слов "колодец" и "душа", обойтись лишь местоимением в переводе последней фразы, чтобы не повторять слово "колодец", здесь отсутствующее в тексте. При переводе через "сердце" получилась бы двусмысленность.

Хотя это место, набранное курсивом, и не отражено в четвертом слое, однако в данном случае это еще не доказывает, что перед нами ・ позднейшая вставка. Ибо сам текст четвертого слоя здесь вызывает сомнения в его сохранности. Это, по-видимому, понимал и ИтóТóгай, т.к. по поводу данного места четвертого слоя он в своем обычно подробном и критическом комментарии замечает лишь: "неясно". Возможно, что здесь порча текста не в третьем слое, а в четвертом.

Несмотря на сравнительно подробное объяснение этого текста в четвертом слое, данные слова в нем не отражены. Но Ван Би уже считается с ними. Следовательно, они – ханьский вклад.

Непереводимая игра слов: одно и то же слово гэ значит "смена" и "кожа". Образ "желтая корова" герменевтически объясняется как правомерная деятельность, согласованная с окружением.