По аналогии с другими гексаграммами, представляющими собою повторение одной триграммы, слово

си ("повторный") некоторые комментаторы считают лишним. Но не только при Ван Би это слово было уже в тексте, о чем свидетельствует его комментарий, но и еще раньше. В четвертом слое оно отражено так, что если бы его не было, то слова из "Туань чжуани" – явная глосса – – не имели бы никакого смысла. Поэтому здесь сохранен текст. – Ю.Щ.

Название данной гексаграммы, действительно, – аномалия. Из восьми гексаграмм, представляющих собой удвоение одноименных триграмм, только одна эта (№29) имеет название, состоящее из двух иероглифов, первый из которых (си – "двойной, повторный") указывает на характер ее построения из двух одинаковых элементов. На наш взгляд, это отклонение от нормы вызвано нумерологической причиной: стремлением довести до 15 число гексаграмм, название которых состоит из двух иероглифов. 15 – фундаментальная константа китайской нумерологии, имеющая структуру: 9 + 6. Данной структуре соответствует и деление 15 биномных названий на два класса – в 9 и 6 элементов – по отсутствию или наличию парных эпитетов – "великое" (да) и "малое" (сяо). Эти эпитеты присущи 6 гексаграммам: №9, 14, 26, 28, 34, 62, – и не присущи 9 другим с двуиероглифным названием: №21, 25, 29, 36, 37, 54, 61, 63, 64. Примечательно также, что маркированные эпитетами 6 гексаграмм разбиваются на две группы в соотношении 2:1 – 4 "великих" (№14, 26, 28, 34) и 2 "малых" (№9, 62). Подобное разбиение естественнее всего соответствует общей структуре гексаграммы, в которой выделяется "ядерная" тетраграмма (позиции II-V) и две крайние позиции (нижняя и верхняя). Указанную аналогию еще более усиливает тот факт, что в последовательности Вэнь-вана, лежащей в основе стандартного "И шина", "малые" гексаграммы находятся в начале и конце, а все "великие" – в середине своего шестичленного ряда. – А.К.

Слова в скобках отсутствуют в оригинале, но ввести их необходимо, чтобы подчеркнуть скупость описываемого ритуала. Она выражена в том, что в придачу дается всего один, да и то не целый предмет, тогда как при важных поручениях, по традиции, сохраненной в комментаторской литературе (например, Ли Дао-пин и ИтóТóгай), в случаях важных назначений полагалось в придачу давать два или три подарка. С этой точки зрения, первая часть первой фразы уже выражает данную мысль, а выражение "принятие обязательств через окно", подчеркивающее несоблюдение всех правил этикета на аудиенциях, является лишь развитием образа, носящим комментаторский характер. Кроме того, оно не отражено в четвертом слое, а поэтому взято в скобки как вызывающее серьезные сомнения в подлинности.

Современные издания после

жань ставят знак препинания. Но это неверно, ибо в языке "Книги перемен" как формант наречий вероятнее не , а , что, например, имеет место в этой же гексаграмме (черта IV). Поэтому жань правильнее понять как противопоставляющий союз, тем более что он не отражен в четвертом слое.

Эта часть фразы, не отраженная в четвертом слое, особенно сомнительна. Если она и имелась в тексте "Книги", бывшем в руках ханьских комментаторов, что нашло отражение в их трудах, то в тексте Ван Би она вряд ли существовала, ибо его комментарий по ее поводу безмолвствует. Поэтому, если в изданиях Ван Би (даже в сунских!) она и включена в текст комментария, то во всяком случае так, что является там лишь механическим повторением современного текста "Книги перемен" и может быть без ущерба для смысла удалена оттуда. По-видимому, слова

– случайная вставка, возникшая при Хань и утвердившаяся в школе цзинь вэнь (нового текста). В школе ицзинистов гу вэнь (архаического текста), из которой, как показывает Пи Си-жуй, в конечном счете исходит и Ван Би, эти слова отсутствовали. Но ко времени Танской династии комментаторы школы цзинь вэнь играли большую роль, чем Ван Би. Их текст был принят, и лишь при Танах Кун Ин-да и Лу Дэ-мин говорили свое "новое слово": клали в основу своих работ комментарий Ван Би, текст которого к их времени успел пострадать от вмешательства редакторов, наследовавших традицию ханьской школы ицзинистов цзинь вэнь. Такой гипотезой можно объяснить появление этих слов в тексте и в комментарии Ван Би. Они, однако, значительно усложняют образ, привнося в него некое эпикурейское настроение, совершенно не свойственное примитивному оригинальному тексту. Это настроение хорошо объяснено Р.Вильгельмом, но, думаю, ничего не имеет общего с текстом "Книги перемен" при Чжоу. К тому же развитие образов без этой фразы становится гораздо цельнее; но и в такой редакции эта фраза не монолитна. Если мы цифрами обозначим постепенность ее сложения, то она примет следующий вид.

1.

 . . {[3. (4. )] 2. }. 1а. . Т.е. эта фраза постепенно складывалась так: 1. "Девятка третья. Сияние солнечного заката. – Несчастье." (Основной текст Чжоу, около VII в. до н.э.). 2. "Девятка третья. Сияние солнечного заката – вздохи глубокого старца. – Несчастье!" (Текст времени Чжань-го, около III в. до н.э.). 3. "Девятка третья. Сияние солнечного заката. Не песня под постукивание по глиняному кувшину – вздохи глубокого старца. – Несчастье!" (Ранняя Хань – около I в. до н.э.). 4. См. наш перевод. Дальнейшее развитие этого текста в комментаторской традиции приводит к пониманию его у Р.Вильгельма, говорящего о том, что на закате дней, понимаемом аллегорически, человек может или в эпикурейском настроении стремиться использовать остаток жизни для веселья, или отдаться мрачному предвидению конца. Но и то, и другое ведет к гибели – к несчастью. На этом примере с наглядностью выступает постепенный рост текста "Книги перемен".

Такой перевод оправдан интерпретацией этого слова в четвертом слое.

В оригинале – порядок фраз, указанный цифрами в скобках. Он был уже при Ван Би, что ясно из порядка мыслей в его комментарии. Однако ради

единообразия текста здесь, как и в нескольких других местах, этот порядок изменен.

О порядке фраз см. примеч. 715 к этим словам в предыдущем слое.