Лосев прокашлялся и, видя неутолимую жажду информации в глазах собеседников, продолжил – «Вот, к примеру, один раз было обнаружили мы едва различимые свежие следы ночью… Собаки след не взяли – те, по всей видимости, химией все протравили… Предположили, что группа контрабандистов в два – три человека шла с сопредельной территории к нам, по всей видимости… В итоге подняли всю заставу в ружьё, определили возможный район и с ночи до самого утра прочёсывали тайгу и болотистую местность в районе перехода… Продрогли насквозь, перемазались как черти… Под утро моя рота шла цепью метров через пятьдесят друг от друга ближе к холмам. Так на меня, откуда не возьмись, китаец с ножом выпрыгнул, да и крепкий такой – с размаху с ног свалил и ножом к горлу сразу… Если бы я руку под ту финку не успел подставить – так там бы и кончилась моя история… А так секунды выиграл, а там один из наших на шум выбежал и его прицельной очередью… А тот китаец, как потом выяснилось, часом раньше одного нашего пограничника с заставы бесшумно порезал… Так что мне сильно повезло – через пару недель швы сняли и всего – то».

«Так Девятов Вам жизнь спас?!» – с удивлением воскликнул Константин.

«Да чего Вы всё заладили Девятов, Девятов… И не Славка это был вовсе, а Вовка из моей роты» – с укором глядя на обоих ответил Лосев.

«А причём тогда тут Девятов?» – вежливо поинтересовался Артём и добавил – «В смысле какова его роль во всей этой истории?».

«Не, ну Вы даёте, блин» – возмутился Лосев – «Сами же меня просили рассказать чего интересного, и необычного запомнилось в службе на заставе».

«А что в этом инциденте было необычного?» – мягко и корректно продолжил Константин.

«Ну не знаю насколько интересным показался мой рассказ Вам, а лично мне рожа этого китайца так почитай раз в месяц с того момента снится – такой кошмар, что мурашки по коже и просыпаюсь с криком – даже своих домашних пугаю… Вот такие дела» – отчитался о наиболее интересном воспоминании строевой молодости Федор Игнатьевич.

Артём глубоко вздохнул, вычеркнул несколько строчек из записей в блокноте и, сосредоточившись на деле, продолжил – «Федор Игнатьевич, расскажите о Девятове поподробнее – всё, что связано именно с ним…».

«Ну а чего говорить – правильный был он и товарищ надёжный – такой ни в беде не бросит, ни шкурничать не станет, ни струхнёт перед опасностью» – кратко перечислил достоинства приятеля Лосев – «А вообще ему надо было там оставаться – на заставе – его там и любили, да и дело пограничное у него ладилось. Может быть, и сложилось бы всё иначе. А он всё вернуться надо, родители там, любимая девушка…».

«Федор Игнатьевич, не могли бы Вы вкратце рассказать о Девятове – со школы – всё что знаете» – попросил Артём, понимая, что бессвязный эмоциональный рассказ Лосева вряд ли приведёт к чему-то новому…

Лосев устало кивнул головой, закурил сигарету и начал рассказ. Далее в течение почти полутора часов Артём с Константином записывали немногочисленные основные моменты из жизни Девятова, ещё сохранившиеся в памяти приятеля.

Получив достаточно объёмное видение жизни Девятова со стороны его бывшего одноклассника и, понимая, что разговор подходит к логическому концу, Артём, наконец, задал вопрос, предусмотрительно оставленный напоследок. «Федор Игнатьевич, без обид, но как-то всё-таки несколько странным выглядит тот факт, что, будучи в хороших приятельских отношениях с Девятовым, за восемь долгих лет Вы не нашли времени навестить его в больнице».

Лосев сглотнул нахлынувшую горечь и с надрывом произнёс – «А Вы думаете, мне самому приятно было, что ли?! Вы думаете, я не пытался? Сперва, пытался и не раз… Не пускали – его тогда вообще от всех изолировали. Потом мне доступно объяснили что ни посещений, ни передач – ничего нельзя… А если буду совать свой нос – то окажусь с ним рядом в соседней палате…».

«Вам открыто угрожали в больнице? Почему не обратились к нам или в милицию?» – поинтересовался Константин.

«С какой стати мне было куда-то обращаться? Это же были люди губернатора…» – прямо ответил Лосев – «Сразу в больницу и упекли бы. И с Вами я двоими разговариваю только потому, что Широков уже не губернатор области, да и один из Вас из Москвы…».

«И это остановило Вас, в прошлом бравого и отважного пограничника?!» – подначил Артём разгорячённого Лосева – «Неужели не хотелось отомстить за товарища?».

«А то, как же! Конечно, хотелось!» – почти крикнул Федор Игнатьевич, а потом, глубоко вздохнув, добавил – «Но как я мог? У меня была жена и две малые дочурки… Как бы они без меня… Кто бы прокормил мою семью вместо меня? Да, никто! Кому нужны чужие проблемы?! Никому! Вот поэтому, прикусил язык и забыл, вычеркнул из памяти и забыл!».

«А если бы, к примеру, семьи бы не было?» – поинтересовался Константин – «Что сделали бы?».

«Не под протокол, но скажу. Я уж точно не стал бы маяться дурью и взрывать какие-то там вышки чёрт знает, где-то в далёкой Москве, чтобы кому-то что-то доказать и тратить на это годы жизни» – рассудительно и хладнокровно ответил Лосев и сквозь зубы продолжил – «Взял бы пару шашек и разнёс бы к чёрту эту проклятую психиатрическую больницу, ставшую Славке тюрьмой… А был бы доступ к военному складу – так можно было бы, и фугасом машину-то губернатора…».

«Вполне рациональный подход…» – с улыбкой ответил Артём и добавил – «Спасибо за откровенность».

«Меня же за эти высказывания не посадят?» – с опаской поинтересовался Лосев.

«Федор Игнатьевич, Вам не о чем переживать…» – ответил Константин и с улыбкой добавил – «За мечты у нас пока не сажают!».

«Может и неинтересно Вам, но всё-таки скажу что думаю…» – продолжил Лосев – «Все передачи про взрывы посмотрел. Умных экспертов по ящику послушал… Но не понимаю я этого всего… Чего попусту взрывчатку было тратить? Шум там поднимать… Если этот Зорро или как его там хотел за Девятова отомстить, то почему не сделал это здесь в Новосибирске?! Да и зачем было так тратиться – столько-то взрывчатки на каждый столб?! Или это журналисты приврали?»

«Нет, вы правы, Федор Игнатьевич» – одобрительно понимающе кивнул Артём – «Взрывчатки было действительно с избытком и, по всей видимости, это был вовсе непрофессионал, но кто бы это ни был, мы полагаем, что этот инкогнито был знаком с Девятовым…»

«Вы же не думаете на меня?» – вопросительно посмотрел на обоих Лосев.

«Хотя Вы, Федор Игнатьевич, действительно идеальный кандидат – поскольку, знали Девятова, сочувствовали ему, да ещё и подрывник… Но нет… Наши следователи в Москве полагают, что Вы не могли быть исполнителем…» – с улыбкой ответил Артём и продолжил – «Вы ни разу не были в Москве за всё это время, у Вас семья и, раз уж, Вы ни разу не рискнули появиться в больнице, Вы не могли пойти на риск совершения теракта… А если бы и пошли, то как Вы правильно сказали, Вы, как профессионал, взорвали бы первичную цель – губернатора или больницу».

«Рад за наши следственные органы – проницательные ребята у Вас там, в Москве, работают» – с искренним удивлением и уважением в голосе ответил Лосев.

«Да, есть там у нас отдельные особо одарённые кадры…» – задумчиво протянул Артём.

«Кто из его окружения это мог бы быть – даже понятия не имею» – ответил на ранее заданный вопрос Лосев и уже самостоятельно добавил – «А вот на счёт взрывчатки могу рассказать пару баек про чёрных подрывников…».

«Будем весьма признательны» – приглашающим к разговору тоном попросил Константин – «Всегда интересно узнать мнение профессионала».

«Да чего тут далеко ходить – в ряде строительных работ и на карьерных работах взрывчатку много пользуют» – Федор Игнатьевич прокашлялся и продолжил – «Безусловно, и система учёта взрывчатого материала есть и за каждую шашку отчитываемся, да и прораб или руководитель участка там лично подписывает раскладку под каждый взрыв… Всё вроде бы жёстко, а то и дело людишки приходят и денег предлагают, чтобы шашку-другую вынес… А раз приходят – значит, не только спрос, но и предложение есть… Чёрный рынок так сказать. Да и общался с нашей братией – поговаривают, что пять любых карьеров объехать – так на одном где-нибудь точно да продадут…».