Андреа удивленно смотрел на нее.

– Ницше, – коротко объяснила Анджелла. – Мой любимый поэт. Но ему не всегда так везло с поклонниками.

Виктор Крозье вернулся в особняк префекта глубокой ночью. Он первым делом отправился на кухню, взял несколько яблок, груш, слив, бутылку сухого красного вина и отправился в свои покои. Приняв ванну, он поужинал фруктами, выпил полбутылки, лег в постель и уснул крепким сном.

Проснулся Виктор спустя семь часов. Едва он открыл глаза, как вновь вернулись мысли о нападении на конвой и Вернере. За последние почти две недели слишком большой объем информации свалился на голову Крозье. Смерть близкого друга – Дике, охота на Алька, эта ночная перестрелка в подземном переходе, затем нападение на конвой, и вот теперь – крот. Вернер.

Виктор протянул руку, взял с тумбочки пачку сигарет, зажигалку, закурил. Да, Вернер. Все указывает на него. Он знал, когда и где проедет конвой.

Знал, что колонна будет тщательно охраняться и поэтому понадобиться большая команда для такой операции. И он так рьяно настаивал на этом маршруте, что даже проигнорировал доводы двух штурмовиков. Брант – еще куда ни шло, Вернер его видел впервые в жизни, да и кто он такой? Обычный штурмовик, как Бернски или Веймар. А вот Анджелла – командир подразделения, и она в равной с Вернером степени отвечала за колонну. И, несмотря на все ее обоснованные доводы – Вернер ведет конвой по своему маршруту. К засаде.

С другой стороны – какой смысл Вернеру открыто настаивать на своем маршруте? Ведь сразу станет ясно – он привел колонну в ловушку. Выходит, Вернер подставил самого себя? Что-то не то. Не вяжется это как-то. Да, Вернер – крот. Выходит, он по глупости своей раскрыл карты там, в гостиной у Эрлиха, отстаивая свой план. Или он на это и рассчитывает? На то, что все будут думать, что такой шаг лишен всякого смысла, а потому – Вернер ни в чем не виновен?

Крозье затушил недокуренную сигарету в пепельнице, достал новую, закурил.

Дике… Черт с ним, с Вернером. Дике знал, кто работает на два фронта. Но не сказал. Никому. Ни ему, Виктору, ни Анджелле, ни даже префекту фон Штернгольдту. Почему? Не верил. Никому. Значит, крот – далеко не пешка. Кто-то из высшего эшелона.

«Вывод – они знали не только маршрут колонны и время проезда, они успели прекрасно изучить местность; выходит – у них было много времени на подготовку операции, то есть информация утекла не из усадьбы Эрлиха, а из особняка префекта» – раздался в его голове голос Анджеллы.

«Черт!» – мысленно воскликнул Виктор. – «И все встало на свои места! Вернер – всего лишь пешка на побегушках у фон Штернгольдта! А наш князь, как закулисный кукловод, дергает за ниточки…».

Крозье бросило в жар. Это было уже слишком. Виктор выскочил из постели, принялся в спешке одеваться.

– Анджи! – позвал он.

Она не откликнулась.

– Анджи! – повторил Андреа настойчиво.

– Мммм… – простонала девушка в ответ.

Она лежала на его груди, спрятавшись под одеялом.

– Ты спишь? – спросил Андреа.

– Угу… – сонно простонала Анджелла.

– Не спи.

– Угу…

– Не спи.

– Угу…

– А если за ухо?

– Угу… ай, больно, пусти…

Андреа вылез из-под одеяла, посмотрел на Анджеллу. Она повернулась на бок и накрыла грудь, оставив спину и плечи открытыми. И смотрела на него своими бездонными влюбленными глазами, как в ту ночь в амбаре.

– Знаешь, кого ты мне сейчас напомнила? – спросил Андреа.

– Кого? – чуть слышно спросила Анджелла.

– Кошечку. Такую очаровательную ухоженную ангорскую кошечку с блестящей шерсткой, – сказал Андреа, провел рукой по подбородку. – Так, я сейчас в ванну – приведу себя в порядок, и поедем к модельеру. Хватит волынку тянуть.

– Глупыш, раньше надо было бриться, – улыбнулась Анджелла. – Всю меня исцарапал. Кактус, – добавила она обиженно.

Андреа взял бритвенные принадлежности и отправился в ванную. Анджелла закрыла глаза, задремала. Громкий стук в дверь оборвал ее сон. Андреа вышел из ванной комнаты, весь в пене для бритья и с опасной бритвой в руке, отправился открывать дверь. На пороге стоял Крозье.

– Привет, – сказал он. – Анджелла дома?

– Да. Привет, Виктор. Проходи, – Андреа отошел в сторону, пропуская гостя.

– Я ожидал увидеть что угодно, но только не это, – Крозье показал пальцем на бритву, которую Андреа продолжал держать в руке.

– Ага, – сказал Андреа. – А я тут, как видишь, бреюсь. Милая! – позвал он. – К тебе Виктор приехал!

Он скрылся за дверью, оставив Виктора в гостиной.

Через минуту из спальни вышла Анджелла, накинув одеяло на голое тело.

– Привет, – сказал Виктор. – Вижу, у вас все хорошо?

– Более чем, – ответила Анджелла, осторожно спускаясь по лестнице, плавно переступая по ступенькам босыми ножками. – Немного раздражения вначале и… вслед за этим большая любовь. Так от трения спички происходит взрыв, – произнесла она с чувством. – Что у тебя приключилось?

– Долгий разговор, – сказал Крозье. – Просто я тут с утра подумал…

– Понятно, – устало произнесла Анджелла. – Пройди, подожди немножко. Сейчас я переоденусь, и мы с тобой поговорим.

– Хорошо, – Виктор прошел в столовую, сел на стул.

«Они что, и на столе «этим» занимались?» – с некоторым удивлением подумал он, разглядывая разбросанные по полу столовые принадлежности, ломтики хлеба и высыпавшиеся из коробки шоколадные конфеты. Виктор облокотился на стол и тотчас почувствовал, что залез во что-то мокрое, увидел прозрачную лужицу; понюхал свою руку – в ноздри ударил специфичный мягкий дурманящий аромат – да, сомнений не было. Это была жидкость влагалищной секреции. Виктор встал, подошел к рукомойнику, тщательно ополоснул руку горячей водой и вытер посудным полотенцем. После чего вполне обоснованно решил больше ни до чего здесь не дотрагиваться.

Через некоторое время на кухне появилась, цокая высокими шпильками черных замшевых «лодочек», Анджелла в красном трикотажном джемпере с длинными рукавами и черной обтягивающей мини-юбке с разрезами по бокам, сквозь которые было отчетливо видно кружево ажурных чулок. Крозье окинул ее взглядом, покачал головой.

– Ну, что у тебя стряслось? – спросила Анджелла.

Виктор выложил ей все свои соображения.

– Все может быть, – сказала Анджелла, обдумав услышанное. – В любом случае, у нас пока что мало информации. Собери всех, пускай приедут сюда. Займемся реконструкцией нападения на конвой.

Она взяла с рукомойника влажную тряпку и принялась вытирать стол.

Фон Штернгольдт пригубил коньяк, затянулся сигарным дымом.

– Значит, он умер в церкви?

– Да, – ответил ван Риберг. – Как обычно в таких случаях, от потери крови. Моя начальница все больше и больше подкапывает под Вашей подчиненной. Боюсь, как бы она не накопала слишком много.

– А разве там есть за что зацепиться? – спросил князь.

– Она беседовала со священником… – сказал Отто.

– С тем самым? – спросил фон Штернгольдт.

– Да, с тем самым, – сказал ван Риберг. – А потом устроила обыск в ЕЕ квартире. И что-то там нашла, что именно – она не сказала. Но это что-то ее серьезно потрясло.

Фон Штернгольдт молчал.

– Да, надо что-то делать с мисс Ричардс, – сказал он наконец, и залпом допил коньяк. – Она прямо-таки собралась похоронить всю нашу ячейку в этой префектуре. Ладно, иди. Продолжай работать.

– Хорошо, – Отто кивнул, сунул руку в карман, и вынул оттуда сжатый кулак.

– Это Вам. Этот подарок так неосмотрительно оставил кто-то из Ваших подчиненных в том самом подземном переходе…

Фон Штернгольдт, недоумевая, подставил ладонь. Ван Риберг разжал кулак, раздался тихий металлический звон. Князь поднес ладонь к носу. Это были стреляные гильзы…

Ван Риберг вылез из лимузина, забрал у Альфана свой служебный пистолет, и вышел из переулка. Личный телохранитель префекта сел в «Линкольн».