В 1734 году иеромонах Арсений (Мацеевич) был назначен в Камчатскую экспедицию под руководством Витуса Беринга для открытия морского пути на Камчатку. Почти три года сопровождал он морскую экспедицию, служил, проповедовал, писал, вел бескомпромиссную борьбу с иноверцами и сектантами. Все это сказалось на здоровье священника, и в 1737 году его уволили с флотской службы и отправили в Вологду к епископу Вологодскому Амвросию (Юшкевичу), занимавшему в то время первенствующее место в церковной иерархии. А в 1738 году Арсений стал соборным иеромонахом синодального дома в Санкт-Петербурге и законоучителем гимназии при Академии наук.

Естественно, столь активная жизненная позиция, организаторские способности и выдающийся интеллект не могли не быть замеченными в столице империи. 26 марта 1741 года Арсения рукоположили в епископа Сибирского и Тобольского с возведением в сан митрополита. Во время пребывания своего в Тобольске он преобразовал местную архиерейскую канцелярию в консисторию и защищал новокрещеных инородцев от притеснений воевод, а духовенство — от вмешательства светского суда. Но суровый сибирский климат вредно отразился на его здоровье, и он, вскоре по воцарении Елизаветы Петровны, попросился в Ростов, куда его перевели в 1742 году. Здесь митрополит Арсений обрел себе известность как ревностный служитель Церкви и защитник ее прав. Он боролся с иноверием и расколом, ратовал за русские школы, не терпел нововведений, ревностно проповедовал. И все же главным делом всей своей жизни митрополит считал отстаивание независимости Церкви от государства. Когда его избрали постоянным членом Синода, он отказался дать присягу, в которой говорилось, что высшим судьей является императрица. Арсений заявил: «Высший Судия есть и будет только Христос!» Это могло навлечь на митрополита большие неприятности. Однако Елизавета высоко ценила святителя, и дело обошлось без последствий. Несколько раз владыка Арсений обращался с посланиями к императрице, призывая ее не посягать на земельные владения Церкви.

Отношение Екатерины II к митрополиту было другим. Первым признаком этого стало то, что Арсений не был приглашен на ее коронацию при восшествии на престол. Екатерина подозревала митрополита в недоброжелательстве. «Она имела какой-то необъяснимый страх перед этим бескомпромиссным владыкой, — вспоминал один из современников этих событий, — и впоследствии боялась его даже больного и в узах». После образования Екатериной специальной комиссии по подготовке разорительного для Церкви указа митрополит Арсений дважды обращался в Синод с угрозами отлучить от Церкви членов Комиссии. Царское правительство владыка Арсений сравнивал с нашествием монголо-татар, подчеркивая, что даже те не вмешивались в дела Православной Церкви. После принятия указа он подавал в Синод протест за протестом, просил вернуть вотчины монастырям, предавая анафеме обидчиков Церкви.

По приказу императрицы было назначено расследование дела о «скандальном митрополите». Он был арестован и доставлен в Москву. Заключенный в тюрьму Арсений продолжал обличать светские власти и саму императрицу. На допросах, в присутствии самой Екатерины, он смело высказывал сомнения в ее правах на престол. В результате его лишили архиерейского сана и сослали в дальний монастырь, сохранив, впрочем, монашеский чин. Но и там узнику не дали покоя. Его перевозили из одного монастыря в другой — такова была воля императрицы, которая боялась возраставшей популярности Арсения. Опытный и талантливый проповедник, он быстро завоевал уважение не только у монахов, но и охранявших монастырь офицеров и солдат. Его принимали не за преступника, а за митрополита, пострадавшего за Церковь.

Екатерина не могла спокойно относиться к выступлениям опального митрополита. Вскоре началось новое следствие. Арсения обвинили в политической неблагонадежности и расстригли. Когда ссыльному объявили новый указ, он не вымолвил ни слова. Монашескую одежду заменили арестантской и заключили под именем Андрея Враля в тюрьму Ревельской крепости на вечное содержание. В 1772 году в Ревельской тюрьме митрополит Арсений заболел и скончался. На окошке его каземата осталась вырезанная им надпись: «Благо мне, Господи, яко смирил мя еси».

Известия о последнем месте пребывания Арсения (Мацеевича) противоречивы, они умышленно запутывались. Последнее дело было сожжено. По одним свидетельствам, митрополит умер в Ревельской тюрьме. Среди устных преданий записан рассказ священника о том, что перед кончиной владыки он увидел, будто «преступник» лежит в полном архиерейском облачении, а не в арестантской одежде. По другим свидетельствам, он скончался по дороге в Сибирь, возле Верхнеудинска. По этой же версии, хоронить его не решились без указа — послали к архиерею и губернатору. Пока ожидали указа, тело пролежало 25 дней и не повредилось. Писали, что происходило много чудес: безо всякого постороннего вмешательства возгорались свечи в церкви, где происходило отпевание, тело видели лежащим в полном архиерейском облачении, а в Ростове ночью зазвонили колокола, виновных чему не нашли.

Деятельность подобных митрополиту Арсению ревностных защитников православия заложила прочный фундамент для сохранения в духовной жизни русского общества идеалов Святой Руси, казалось бы, навсегда утраченных в годы господства светской культуры. Этот фундамент послужил дальнейшему расцвету русской православной духовности и религиозной философии в XIX веке.

Одной из удивительных особенностей нашей церковной жизни, нашей веры является реальное участие в духовной жизни каждого верующего святых подвижников.

Святые в Церкви — примеры правильной христианской жизни. Их опыт, молитвы, поучения, книги могут помочь нам следовать по духовному пути. Но и сами они — помощники на этом пути. Своими молитвами к Богу, своей любовью, приобретенной в результате христианского подвига, они поддерживают нас. Многовековой духовный опыт Церкви подтверждает это.

«Дивен Бог во святых Своих…» — восклицал задолго до Рождества Христова пророк Давид. Именно так и понимается почитание святых: дивен Бог. Да и как может быть иначе, если в людях этих воссиял Сам Господь?

Молитвенное обращение к святым, общецерковным и местночтимым, приносит нам великую пользу. Через это почитание и мы становимся достойными исполнения в нас Божьего обетования: Кто принимает пророка во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника во имя праведника, получит награду праведника (Мф. 10:41).

Есть удивительная особенность у наших праведников. Мы обращаемся к ним в наших молитвах и молебных пениях, часто не различая и даже не задумываясь, в какое время проходило их земное служение. Находясь вне времени, они своим реальным участием в нашей духовной жизни как бы пронизывают его. Если в любом храме, будь то кафедральный собор или деревенская церквушка, мы посмотрим на иконы святых с точки зрения времени, то увидим, что перед нами — все эпохи церковной истории. Но в своих молитвах мы не делим этих подвижников на «ранних» и «поздних», они все для нас реальные современники.

24 апреля Церковь чтит память одного из первых своих святых — ученика святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, епископа Пергамской Церкви в Малой Азии, мужа апостольского, священномученика Антипы.

Именно о нем упоминает апостол Иоанн в своем Откровении: И Ангелу Пергамской Церкви напиши: так говорит Имеющий острый с обеих сторон меч: знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь Имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа (Откр. 2:12–13).

Епископ Пергамский Антипа жил, проповедовал, подвергся гонениям и мучениям в I веке, который впоследствии был назван «веком Апостольским». Уже воскрес и вознесся на Небо Спаситель. Небольшая группа Его учеников — христиан — значительно возросла. Все чаще в городах и весях слышен был голос последователей Христа. Их не только знали и слушали. Весть о спасении, о возможности реального поклонения Единому Богу, как бы к ней не относились ранее — как к слуху или мечте — начала приобретать для людей практическую форму: они отрекались от языческого многобожия, за что христианские проповедники стали еще более ненавидимы не только жрецами-идолопоклонниками, но и властями предержащими. Начиналась эпоха первого гонения последователей Христа. Именно тогда и был сослан на остров Патмос, что в Эгейском море, святой апостол Иоанн Богослов, которому Господь открыл будущие судьбы мира и Святой Церкви.