– Откуда я знаю?

– Разве консул не сказал вам?

– Какой консул? – прищурился Грохоля.

– Британский. Чарльз Уитенфорд.

– Глаза поляка забегали.

– При чём тут консул?

– Бросьте, Грохоля, отпираться бесполезно. Консул собирал вожаков польской диаспоры не для того, чтобы угостить их джином. Он хотел обсудить с вами некое дело. И я даже могу догадаться, какое. Русский флот, не так ли? Англичане тревожатся из-за своих коммуникаций. Им нужны данные об этом флоте. Но самим влезать в такое дерьмо опасно. Они подговорили поляков похитить русского агента, однако в последний момент, когда агент уже был почти в их руках, сделка вдруг сорвалась. Кто-то помешал им. Но кто? – Он выдержал паузу. – Назвать вам имя этого человека? Или вы сами назовёте его?

Грохоля подвигал челюстью.

– Пойдёмте ко мне в кабинет.

Путь в кабинет занял едва ли не столько же времени, сколько поиски владельца конторы. Блуждая по лабиринтам лестниц и переходов, Нисон старался держаться немного позади, чтобы быть готовым к любой неприятности. Он видел, что поляк напряжён и как будто что-то затевает. На всякий случай сыщик держал ладонь на рукоятке пистолета, не вынимая его из кобуры.

– Ваш коллега уже беседовал со мной, – говорил, не оборачиваясь, Грохоля. – Мистер Гаррисон, если не ошибаюсь.

– И что же вы ему сказали?

– Ничего. Я не знаю, кто убил Джулиуса. А если б знал, выколол бы ему глаза.

– Кому? Гаррисону?

– Убийце.

Они прошли ещё немного.

– Забавно видеть, как вы стараетесь из-за этих русских, – опять подал голос Грохоля. – Они – напыщенные чурбаны; думают, что весь мир крутится вокруг них. А вы укрепляете их в этом заблуждении.

– Я просто выполняю свою работу, – ответил Нисон.

– Всё равно. Вы, американцы, любите свободу, а русские любят рабство. Вы ни черта не смыслите в этих варварах. Думаете, они выступят с вами против европейцев? Дудки. Они сначала используют вас, а потом выкинут как старую подтирку. Вот увидите – пройдёт немного времени, и Америка с Россией станут злейшими врагами. А знаете почему? Потому что они – азиаты, грязные ублюдки, которые воруют у всего мира, ничего не давая взамен. Они – паразиты. Уже высосали все соки из Польши, а скоро доберутся и до вас. Дайте только срок. Прозреете, да поздно будет…

Разглагольствуя, Грохоля то и дело поворачивался к сыщику лицом и в ораторском запале поднимал кверху палец. Нисон шёл за ним, тихонько посмеиваясь. Он ни на грош не верил этому дельцу. Во всём его словоблудии он видел лишь желание заморочить следователю голову и отвлечь внимание от более насущных вещей. И всё же он не сумел уследить за поляком. Тот вдруг отпрыгнул в сторону, открыл какую-то дверь в стене и исчез. На секунду сыщик оторопел, но уже в следующее мгновение бросился в погоню. Дверь, к счастью, не была закрыта на замок. Он дёрнул её на себя и тут же получил удар между глаз. На мгновение взор его застлала кроваво-чёрная мгла, он выхватил пистолет и наугад выстрелил куда-то вперёд. Видимо, это спасло ему жизнь. Послышалось короткое проклятие, гулко застучали удаляющиеся шаги. Мгла постепенно рассеялась, Нисон увидел перед собой тёмный коридор. Не медля ни секунды, он ринулся догонять убегающего поляка.

Больше всего он боялся, что коридор окажется лабиринтом со множеством ловушек. Но ему повезло. Ровный как стрела, проход вывел его в какое-то подсобное помещение, заставленное ящиками с маркировкой. Пометавшись между этими ящиками, сыщик увидел новую дверь и решительно распахнул её. Грянул выстрел, пуля, пробив одежду, попала в корсет и срикошетила в один из ящиков. Нисон отпрыгнул в сторону, затем осторожно высунул голову и пальнул в ответ. Перед ним открылась большая зала с деревянной лестницей, ведущей вверх. Наверху вдоль стен тянулись деревянные мостки, а по углам чернели едва заметные двери. От стены до стены тянулись шеренги огромных тюков с хлопком. Людей Нисон не заметил, но наверняка они были, просто спрятались от выстрелов. Грохоля, оглушительно топая, нёсся вверх по лестнице. Он ещё пару раз выстрелил, затем взлетел на деревянный мосток и побежал к двери. Нисон, прицелившись, выстрелил ему вдогонку. Поляк издал короткий возглас и упал. Сыщик бросился к лестнице.

В одной из верхних дверей появилось несколько рабочих. Увидев лежащего хозяина, они всполошились и побежали к нему на помощь.

– Стоять! – крикнул им снизу Нисон. – Полиция!

Грохоля, застонав, перевернулся на спину, сел и прицелился в него из револьвера.

– Не подходите, офицер. Ещё шаг – и я убью вас.

– Ты – сумасшедший, Тедди, – ответил следователь, останавливаясь. – Убив полицейского, ты подпишешь себе смертный приговор.

– А кто об этом узнает? – насмешливо поинтересовался поляк.

– Идиот! Ведь я узнавал твой адрес в муниципалитете и заходил к тебе домой. Как иначе мне бы удалось отыскать тебя?

Грохоля выругался по-польски.

– Всё равно. Мне нечего терять. Лучше сдохну, чем дам себя повязать.

– Ты – тупица, Грохоля. За что я должен тебя вязать?

– Как же? За похищение этой русской сволочи. Разве не для того ты явился сюда, фараон долбаный?

Нисон рассмеялся.

– Язык твой – враг твой, Тедди. Ты сам выдал себя. Значит, это ты стоял за похищением? А я грешил на Моравского, – он захохотал, осторожно поднимаясь по ступенькам.

– Ещё шаг, и я пристрелю тебя, – взвизгнул Грохоля, раздосадованный своим промахом.

– Ладно, ладно, Тедди, не волнуйся. Видишь, я стою на месте.

– Зачем ты пришёл ко мне?

– Мне нужно узнать, кто сорвал твою сделку с англичанами. Это ведь был Твид, не так ли?

– Может, и Твид, – устало процедил Грохоля, морщась от раны в боку. – За русским приходили ребята Морриси. Они отняли его у нас.

– Кто же тогда убил Моравского?

– Не знаю, – повторил поляк, всё более слабея.

Он выронил пистолет и привалился боком к стене.

– Зачем он был нужен Морриси?

– Не знаю…

– Сколько тебе заплатил Уитенфорд? – Нисон медленно поднялся по лестнице и осторожно приближался к раненому.

– Он не платил. Это была наша с Юлиушем идея – украсть русского.

– Зачем?

– Мы хотели помочь нашим людям… нашему делу…

– Какому делу?

– Делу нашей независимости.

Последние слова Грохоля проговорил совсем уже шёпотом. Он вдруг издал какой-то хрип и завалился на спину. Сыщик подскочил к нему, заглянул в полуоткрытые глаза.

– Что стоите? – рявкнул он на застывших работников. – Бегите за врачом…

Чествование офицеров русской эскадры происходило в здании городского совета, именуемом Сити-Холлом. Выстроенное в стиле французского Ренессанса, оно являло собой поистине уголок европейской изысканности посреди кирпичных громадин делового центра Нью-Йорка. С фасада перед зданием простирался уютный парк, засаженный клёнами и дубками. По бокам тянулись мостовые, за которыми высились коробки однообразных каменных строений в несколько этажей. Само здание представляло собой образец симметричности, так милой сердцу Франциска Первого. В центре находилась ратуша с колокольней и часами, ограниченная по сторонам двумя массивными крыльями. В ратушу вело широкое мраморное крыльцо с колоннадой, над которым нависал ряд высоких полусферических окон как в средневековых соборах. На крыше, чуть выдвинутые вперёд, торчали два длинных шеста с американскими флагами. Выглядело всё это очень торжественно и величаво.

– Прямо дворец князя Юсупова, – проворчал Лесовский, сходя с дрожек.

– Согласен с вами, – отозвался Костенко.

На ступенях выстроились шеренгой чёрные лакеи. Они непроницаемым взором смотрели на гостей, блестя в полутьме зрачками. Двое негров у дверей, кланяясь, приглашали русских войти. Внутри, на площадке роскошной мраморной лестницы, что, изгибаясь, вела на второй этаж, их встретил оркестр, грянувший российский гимн. Вправо и влево глазам вошедших отрылась анфилада комнат. В дверных проёмах навытяжку стояли негры в ливреях. Хозяин, шестидесятилетний мэр Джордж Опдайк, раскинув руки, неспешно сошёл по лестнице и сердечно приветствовал контр-адмирала и его спутников.