Прощай?! Ну уж нет!

Тыкаю пальцем в кнопки. Чёрт, давно пора сенсорник купить. Плюс семь. Сколько там единиц? Раз, два… девять, десять.

Вызов.

До-ми-соль.

«Неправильно набран номер».

Неправильно?! Хрен-то ты угадала… Он же у меня где-то был.

Телефонная книга. Имена.

А… Б… …Е… Ж… З… Вот!

Вызов.

Пи-и-и… Пи-и-и… Пи-и-и…

– Алло?

Тихий женский голос. Скорее, пожилой женщины.

Глубоко дышу, стараясь успокоиться.

– Здравствуйте. Могу я услышать Сергея Зубрилина?

Тишина. И совсем тихо:

– А вы кто?

– Я его давнишний приятель ещё по университету. Меня зовут Андрей. Андрей Иванов.

– Сергея нет. Он умер.

– Как умер? – вырывается автоматически.

– Разбился на машине. Сегодня сорок дней. А почему вы звоните?

Теперь молчу я. Не знаю, что сказать. Вся ярость куда-то улетучилась. Сижу оглушённый, гляжу перед собой.

Говорит она:

– Я мама. Вера Ильинична. Знаете, Андрей, сегодня такой день, будто весь мир сошёл с ума. С самих похорон ни одного звонка, а сегодня с утра… – Замолкает. Слышны всхлипы. После паузы: – …звонят и звонят. Как с цепи сорвались. Какие-то старые знакомые, друзья детства. Я о половине и не слыхала даже. Вас-то я помню, Серёжа как-то рассказывал. И знаете, кто кричит в трубку, кто плачет, и всем чего-то надо. А у меня сердце… – Плачет. – …разрывается.

Молчу.

– Я телефон его не смогла выбросить. Так и лежит на тумбочке. Всегда включен. Заряжала уже несколько раз. Никто не звонит, а я всё равно не могу. Это как частичка его. Вы простите, что я так… перед вами. Вы что-то хотели?

– Нет. Примите мои соболезнования.

Отбой.

Скоро вернётся Игорь из школы. А потом Юля с Никитой приедут из садика. И мы сядем ужинать. А завтра суббота, поедем на каток. Потом зайдём в кафе…

И всё у нас будет хорошо.

Как прежде.

Она, наверное, уже всё забыла.

А я ничего не знал.

И не знаю.

И не узнаю никогда.

Пи-пи… Пи-пи…