– Вы уверены, что сюда никто не зайдёт?

– Сегодня? В библиотеку? Не смешите меня, сестра. Это далеко не самое популярное место в замке. – Услышав этот голос, я едва сдержалась, чтоб не взвыть в голос. Хозяина что, магнитом ко мне притягивает? А сестра… Видимо, одна из представителей той самой злополучной инквизиции. Интересно, какие у этой пары могут быть секреты?

– Надеюсь, вы правы. Так о чём же вы хотели со мной поговорить, господин Муллен?

– Я? Мне казалось, это вы меня искали.

– Не искала. Лишь поинтересовалась у многоуважаемого господина Понжера, долго ли вы ещё пробудете в академии. Я не ожидала, что он сразу же перескажет вам наш разговор.

– Он не пересказывал. Просто учтите на будущее, что у стен тоже есть уши, сестра Анелла.

– Не называйте меня так. Хотя бы вы не называйте, – Голос монахини начал подрагивать. Щедрое воображение сразу же подсунуло картинку, как она, едва сдерживая слёзы, хватает начальника внешней стражи за руку. Не утерпев, я приподняла краешек скатерти и попыталась рассмотреть, что же там происходит.

Нет, хватание за руки не состоялось. Маленькая женщина в чёрном предпочитала стоять подальше от Хозяина. И, как по мне, правильно делала. Что же касается слёз – лицо, скрытое капюшоном, давало большой простор для фантазии.

– И как же мне вас называть? Может, стоит сначала решить, кто вы сейчас? Как вы считаете?

– Я… А кем бы вы хотели, чтоб я была? Я давно забыла себя, и уже не знаю, как снять маску.

– Нет, так мы ничего не решим, – вздохнул Муллен, падая в кресло. – Садитесь, сестра. Садитесь и объясняйте, зачем вы приехали.

– Хотела посмотреть на вас. И на неё.

– Посмотрели?

– Да.

– Ну так уезжайте.

– Я не могу. В том, что у вас тут происходит… в смерти этих девушек явно замешана магия. И мой долг служителя Господа – найти преступившего закон и передать его в руки правосудия.

– Ну так ищи и передавай. Только объясни, за какими бесами ты тут изображаешь оплот нравственности и безгрешности? Я ведь не святой, могу и сорваться.

– Лан Муллен, – голова монахини дёрнулась, словно от пощёчины, – у вас действительно нет сердца.

– Нет, – спокойно согласился Хозяин. – И я даже знаю, кто в этом виноват.

– Ах так? Скотина ты неблагодарная! Сволочь двуличная!

Ого! А вот таких слов я от инквизиторши не ожидала. Муллен, кажется, тоже. По крайней мере, на его лице отразилось искреннее удивление. Пока он боролся со столь несвойственной ему эмоцией, женщина уже успела выскочить в коридор, не забыв громогласно хлопнуть дверью.

– Вот кто из нас двуличная сволочь, я бы ещё подумал, – мрачно сообщил в пустоту начальник внешней стражи Тангара, вставая с кресла. – Дура психованная.

И, пнув по ходу движения пару шкафов, Хозяин тоже покинул библиотеку.

– И что это было? – поинтересовалась я, едва его шаги затихли в конце коридора.

– Тебе виднее, – хмыкнул Флай, разминая затёкшие от неудобной позы конечности, – Твой же опекун.

– Теоретически – мой. Но он же никогда ничего не рассказывает!

– Значит, считает, что тебе это не надо.

– Он то считает, да! Хоть бы раз моим мнением поинтересовался!

– Хватит, – одёрнул меня Кьяло. – Мы Риссу искать идём?

– Нет, не идём, – буркнула я. И, насладившись растерянностью на лице берсерка, уточнила, – Ползём.

Этот лаз был намного длиннее того, что вёл на кухню. Длиннее, но просторнее. Спустя несколько минут в нём уже можно было стоять в полный рост (правда, только мне), а стены раздались в стороны настолько, что я доставала от одной до другой только разведя руки. К сожалению, в нашем случае такая ширина коридора только мешала, потому что шагали мы в кромешной темноте.

– Вот идём мы тут, как слепые котята, вдоль стеночки, а вдруг с другой стороны какое-нибудь ответвление пропустим? – проворчала я.

– Можно выстроиться в шеренгу, и касаться обеих стен одновременно, – посоветовал Кьяло.

– Или просто один справа, другой слева… – поддержал его Флай.

– Ага, а третий – посередине, и за всё запинается.

– Зачем запинается? Третий – держит факел.

– Какой ещё фа-а-а… – Посередине и немного впереди шла как раз я, в очередной раз пытаясь измерить ширину тоннеля. При этом я так увлеклась, стараясь дотянуться руками до стен, что о ногах совершенно забыла. Спохватилась только ощутив под каблуком пустоту, вместо ставшего уже привычным каменного пола. И тут же ухнула куда-то вниз.

Летела не долго, но громко.

– Марго? Ты жива? – тихо и с некоторой опаской вопросил сверху Глазастый, как только я наконец-то соизволила замолчать.

– Не дождётесь! – отозвалась я, ощупывая себя на предмет синяков и ссадин. – Кстати, тут лестница. В семь ступенек.

– Когда это ты умудрилась их сосчитать?

– Когда-когда… Падала и считала. Они у меня, можно сказать, впечатались… в память.

– Ну, если в память… – усмехнулся парень. – Факел нашла?

– Нашла. – Я как раз пыталась понять, на что такое деревянное я приземлилась. Но раз говорят, что факел – значит факел. – А ты откуда знаешь, что он тут есть?

– Так я его туда и уронил. Когда исследовал всё. Он когда грохнулся – погас, а я плюнул и обратно вернулся. Говорил же, что до лестницы доходил.

– Говорил, – согласилась я, наколдовывая огонь.

Факел загорелся без проблем. Темнота покорно отступила, затаившись в углах и нишах длинного извилистого коридора.

– Ну что? Пошли дальше? – Глазастый лихо спрыгнул вниз, проигнорировав ступеньки, и тут же скривился. – Вот ведь мракобесие!

– Нога болит? – вспомнила я.

– Нет, – геройски соврал парень, пытаясь незаметно помассировать коленку. Я тактично сделала вид, что полностью поглощена изучением стены.

Арая бушевала. Долго, громко и старательно.

Властительница Запределья металась из одного конца кабинета в другой, швыряла об пол мраморные статуэтки, срывала со стен картины именитых живописцев, топтала книги. Хотелось орать и ругаться, но нужных слов не находилось, а тоскливо выть на одной ноте не позволяло положение. Всё же королева, а не базарная торговка.

Мальчишка смирно сидел в кресле.

Он, может, и хотел бы оказаться сейчас подальше отсюда, да только выбора не было. Паршивец был так плотно связан заклинаниями по рукам и ногам, что даже пошевелиться не мог. О кляпе, конечно же магическом, олла тоже позаботилась. Единственное, что она не смогла – это предугадать развитие событий.

Когда, в какой момент всё пошло наперекосяк? То, что сопливая малявка умудрилась каким-то образом отбиться от этого горе-некроманта – это одна проблема. Но ведь она же…

– Повтори ещё раз. Она ударила тебя точно в сердце, так?

Мальчишка молчал. Королева досадливо поморщилась, и прищёлкнула пальцами, снимая чары.

– Ну?

– Да, она ударила меня в сердце.

– А потом?

– А потом я умер, – Олег картинно пожал плечами. – Так что, как не прискорбно это звучит, но дальнейшие события были скрыты от меня тёмной пеленой небытия.

– Прекрати паясничать! – прокричала Арая.

– А вы прекратите орать. И вообще, сколько можно повторять одно и тоже? С утра тут сидим.

– Это ты сидишь!

– А вам кто мешает?

У этого нахала ещё хватало наглости издеваться!

Конечно, ему легко говорить. Он же не знает, что натворил. Однако надо как-то исправлять ситуацию. И чем скорее – тем лучше.

– Сегодня же ночью пойдёшь и довершишь начатое.

– Не пойду.

– Что? – королева подумала, что ослышалась. – Что ты хочешь этим сказать?

– Именно то, что говорю. Я не хочу никуда идти, я не хочу никого убивать. И умирать самому мне тоже не очень-то понравилось. Поэтому можете искать себе другую марионетку.

– Да ты понимаешь, что говоришь? Ты забыл, что сейчас твоя жизнь зависит только от меня? И жизнь твоей матери, между прочим, тоже. Тебе её не жалко? – Властительница Запределья остановилась напротив кресла и посмотрела на негодника сверху вниз. Мальчишка поймал её взгляд и улыбнулся краешком губ.