– Лавянки Кимура…

На выдохе, едва слышно.

Помню ещё, как где-то на границе сознания промелькнула дурная мысль: а что, если она не услышит, не поймёт? Или просто не захочет прийти?

А потом я всё-таки отключилась. Показалось, что буквально на мгновение, но за это время ситуация успела кардинальным образом измениться. Когда я пришла в себя, улица была пуста, а надо мной склонялась встревоженная драконица. В своём человеческом, но не менее грозном облике.

– Жива, малявка?

– Да, я… – Это мой голос? Вот этот невразумительный хрип – мой голос? Нет, так не пойдёт, нужно взять себя в руки, и срочно.

Легко сказать! При попытке вдохнуть поглубже по всему телу пробежала волна такой боли, что из глаз брызнули слёзы, а я невольно закусила губу. Мир, вопреки всем законам гравитации, крутанулся вокруг своей оси и теперь угрожающе покачивался. Паршиво…

– Молчи и не шевелись. Я лечить не умею, и понятия не имею, что там у тебя может быть сломано. Или отбито. Или перебито. И что с тобой делать – тоже не знаю. Поэтому ты будешь лежать, а я буду думать. И так до тех пор, пока…

– Надо отсюда убираться, – в этот раз слова получились чётче, а усилий на них было затрачено меньше. Значит, не всё так плохо, как мне сперва показалось. – Здесь опасно.

– Конечно, опасно, – подтвердила драконица. – Особенно сейчас, когда здесь нахожусь я. Я, вообще-то, не самое дружелюбное существо на свете, не находишь?

– Они могут вернуться!

– Этот недоделанный шашлык? Пусть возвращаются! Я с удовольствием ими поужинаю. Или позавтракаю.

– Приятного аппетита.

– Издеваешься? – Кимура смерила меня пронзительным взглядом. – Нет, точно издеваешься! Ты что, видела, как я кусала того типа?

– Ничего я не видела. А которого?

– Да монаха этого плешивенького, чтоб из него на том свете Праматерь подушечку для иголок сделала. Вот ведь скотина первостатейная! Мало того, что он грязный, как жук-навозник, так ещё и весь в этой пакости неперевариваемой! Слов у меня больше нет, одни эмоции, и те нецензурные! Это же издевательство над всей магической природой!

– А разве на вас этот порошок тоже действует?

– Ещё как действует. Иначе бы я с тобой сейчас болтологию не разводила. А приходится тут сидеть и… Кстати, кто тебе разрешал разговаривать? Я же приказала молчать?!

– Но мне уже лучше. Честно слово.

Мне действительно полегчало. Резких движений я делать больше не рисковала, но потихоньку пробовала шевелить руками, ногами, головой… Вроде бы всё было на месте, и даже относительно цело. А синяки посчитать можно и потом, когда выберусь отсюда. А выбираться надо, и срочно, потому что Флай… Вот чёрт, как же я могла забыть?! Флай!

Я попыталась сесть и осмотреться, но сил хватило только на то, чтоб чуть приподняться на локтях. Да и то ненадолго. Боль накатила с новой силой, в глазах потемнело, и я постыдно плюхнулась обратно, на мостовую.

– Где он?

– Да здесь он, твой герой, здесь. Рядом лежит.

– Он… жив?

– Пока что жив. Без сознания только.

– Его к врачу надо, срочно! – Её безразличное "пока что жив" мне совершенно не понравилось. Драконица могла сколько угодно говорить, что не разбирается в медицине, но отличить раненого от умирающего могла наверняка.

– А я, по-твоему, о чём думаю? Об особенностях изготовления кровяной колбасы из святош? Хотя, и об этом тоже, конечно…

– Но вы же… Вы же можете нас телепортировать куда-нибудь, да? Туда, где ему помогут…

– Не могу, – огрызнулась Кимура. – Если б могла, давно бы уже избавилась от вас двоих.

– Но ведь сюда же вы переместились, когда я вас позвала.

– Переместилась, на свою голову. Любопытно стало, кто такой умный. Как ты вообще догадалась, что меня достаточно просто назвать по имени, чтоб я услышала?

– Когда Фаньё… Ну, то есть Ямаити, назвал своё настоящее имя, то вы сразу появились. И я подумала, что если вы на его имя так среагировали, то и на своё должны.

– Никому я ничего не должна. Ещё раз позовёшь – не явлюсь, так и знай! А то мчишься тут к ним с самыми благими намереньями, а тебя отравленными священниками кормят! Чтоб ему Разящий в истинном облике ночью явился, да объяснил, что ноги надо мыть!

– Вы… – до меня наконец-то дошло. – Вы теперь не можете телепортироваться, потому что куснули служителя, который был весь в порошке? А как же тогда… Ну, вы же сперва драконом были, а потом уже превратились в человека. Или это и есть ваш настоящий облик?

– Облик тут не при чём. Его я и сейчас могу менять, сколько заблагорассудится. Это же не колдовство, а врождённая особенность. И, между прочим, их у меня не два, а гораздо больше. А какой из них истинный – это уже дело десятое.

– Но ведь летать вы без магии можете?

– Какие тебе сейчас могут быть полёты? Ты на земле-то усидеть не можешь, а уж на мне…

– Я могу! И на вас смогу! – Главное, побольше уверенности в голосе. Тогда у меня, может быть, и получится её в этом убедить. А заодно и себя. – Тут же недалеко, пол часа пешком. Вон, замок виднеется! Ведь вы же это расстояние за минуту пролетите! А уж это время я как-нибудь продержусь!

– Ты, допустим, продержишься. А он? – драконица хмуро кивнула на Флая.

Я скосила глаза туда, где лежал парень, и в очередной раз убедилась, что с этой точки видно только его ноги. Пришлось пересилить себя и всё-таки сесть. Ме-е-едленно. Пейзаж сумасшедших кульбитов больше не выделывал, да и организм мой вёл себя практически хорошо. Пару раз резануло где-то в груди, но это было вполне терпимо.

На ноги я подниматься пока не стала, и несколько метров до друга проделала на четвереньках. Довольно бодро и даже без помощи Кимуры. Впрочем, сомневаюсь, что она стала бы мне помогать. В таком белом платье только с замызганными эльфами нянчиться.

Флай лежал на спине, с закрытыми глазами. В позе не было ничего страшного. Казалось, что он просто спит. Или притворяется, что спит. А сейчас вскачет, засмеётся и сделает какую-нибудь глупость. Будет надо мной подшучивать, или дразнить. Или вернётся к разговору о свадьбе. И вот как ему, такому замечательному, объяснить, что никакой любви нет, и не было. Лишь дружба и привязанность… А всё остальное он сам себе выдумал.

Тьфу ты, какая фигня в голову лезет!

Усилием воли я запретила себе думать о всяких глупостях, и снова взглянула на парня. Ночь стирала краски и размывала очертания, но я всё равно разглядела слипшиеся от крови волосы, и алые потёки на бледной щеке.

– Как же ему досталось, бедному.

– Ты ещё порыдай тут, – фыркнула драконица. – Решила лететь, так залезай. Или так и будешь сопли по мостовой размазывать?

– Я не… – Только сейчас я заметила, что Кимура уже вернула себе настоящий облик. В этот раз она, видимо, решила обойтись без вспышек света. – А как же он? Вы его в руках понесёте? Ну, то есть в лапах?

– В этих что ли? – Кимура сунула мне под нос верхнюю конечность. Вся она была покрыта крепкими и острыми наростами, а громадные когти напоминали набор столовых ножей. – Тогда он точно не доживёт! Да и неудобно будет. Так что придётся тебе его держать. Уронишь – сама будешь виновата.

– Не уроню, – заверила я, поднимаясь на ноги. В груди снова резануло, отдало куда-то в позвоночник, спустилось к пояснице и тонкими иголками вонзилось в правую ногу. Ну и пускай, переживу. – Я сильная!

– Упрямая ты, а не сильная, – ворчливо заметила драконица, подставляя спину. – Затаскивай его. И сама залезай.

Как я умудрилась в одиночку взгромоздить парня на нашу спасительницу – ума не приложу. Наверное, будь на его месте Кьяло – тот так и остался бы лежать на мостовой. Но берсерк, к счастью, спокойно спал в академии, а Флай грандиозными габаритами никогда не отличался. Но всё равно он был просто неимоверно тяжёлым, и на голову выше меня. А ещё при попытке его поднять он вздрагивал, дёргался, стонал, но в себя не приходил. Мне тоже, честно говоря, хотелось постонать, а иногда и поорать. О том, как хотелось упасть и отключиться, вообще молчу. Но нужно было двигаться. И я двигалась.