— У тебя и в самом деле навязчивая идея? — заинтересовался Саша. — Я спрашиваю потому, что меня это ведь тоже касается.

— Правда?

— Разумеется. Я, видишь ли, не собираюсь терять годы, если мы можем пожениться уже сейчас.

— О господи! — закатывая глаза к потолку, слабым голосом простонала Марина.

— Надеюсь, я тебя не слишком шокировал? — заботливо спросил Саша. — Я не предлагаю подавать заявление прямо сейчас, сегодня, если помнишь, воскресенье. И вообще…

— Саша! Пожалуйста, — взмолилась Марина, — скажи, кто из нас сошел с ума! Скажи, что это — ты! — просила она, сжимая ладонями виски.

— Мариночка! — Саша порывисто обнял ее, прижал к себе и стал успокаивающе гладить по голове, словно маленькую девочку. — Сегодня я уже дважды пытался объяснить тебе, что я не сумасшедший… или трижды? Ладно, неважно. И ты не сумасшедшая, разве что чуть-чуть. Так вот, ты не дала мне договорить…

Марина с силой оттолкнула смеющегося Сашу и, вне себя от праведного гнева, воскликнула:

— Сначала ты, непонятно на каком основании, утверждаешь, что я выйду за тебя замуж, а теперь, оказывается, я еще и сумасшедшая! Впрочем, возможно, так и есть, коль скоро я все это так долго и терпеливо слушаю.

Пожалуй, с его стороны было предусмотрительно продолжать удерживать ее за руки.

— Но я же сказал, чуть-чуть, — примирительно повторил Саша. — Ну подожди, дай мне закончить. Если не хочешь, завтра тоже нет необходимости бежать в загс, тебе и в самом деле нужно несколько дней, чтобы привыкнуть к этой мысли…

— Саша! Остановись! — Это был крик души.

— Хорошо, мы потом поговорим об этом, — успокаивал он Марину. — Так что там с вашей помолвкой?

Несколько секунд Марина в ярости смотрела на Сашу, но наконец сдалась. Сначала она робко улыбнулась, потом не выдержала и громко рассмеялась.

— Ты умеешь доставать. А помолвка… — она передернула плечами, — …помолвка получилась несколько односторонней, если можно так выразиться. Рома просил обдумать его предложение и не торопиться с ответом. Таким образом и состоялась эта помолвка, поскольку он все равно не хотел ничего слушать. Совсем, как ты, — подпустила шпильку Марина.

— Попрошу не сравнивать! — мгновенно парировал Саша, — у нас с ним принципиально разный подход к проблемам любви и брака. Но ты продолжай! — подбодрил он Марину.

— Господи! Дай мне силы! — Марина молитвенно сложила руки и досчитала про себя до трех, на большее ее не хватило. — Так вот, прошибать стенку лбом у меня не было ни времени, ни желания, поэтому я решила: пусть думает все что хочет, если он такой непробиваемый, а там, глядишь, проблема решится сама собой. Но тут я несколько просчиталась, поскольку Рома быстро вошел в образ жениха, родственники и знакомые в большинстве своем с энтузиазмом восприняли наш грядущий союз, и ситуация вышла из-под контроля. В общих чертах это все, остальное ты знаешь.

— Приятно сознавать, что я в тебе не ошибся, — резюмировал Саша.

Заглянув в джезву, он встал и приглашающе протянул Марине руку.

— Пойдем-ка сварим еще кофе.

Марина отрицательно покачала головой.

— Лучше я пока попробую позвонить. — Тут она взглянула в окно и не без сожаления констатировала: — Между прочим, дождь уже кончился.

Пока Саша пропадал на кухне, Марина с четвертой попытки дозвонилась до подруги, которая не слишком жаловала Рому, пообещав, появиться у нее не позднее одиннадцати.

Неспешным шагом по все еще залитому солнцем Невскому они дошли до площади Восстания. Было около десяти вечера, однако народу в метро оказалось много, видимо, только что закончился концерт в БКЗ «Октябрьский», который находится неподалеку.

Поезд уже подходил к платформе, когда из толпы вынырнула Яна.

— Вот мы и опять встретились! — приветствовала она их радостным возгласом и тут же повисла на Сашиной руке. — Ну, как ваши планы?

Поезд замедлил ход и остановился. Марина оказалась прямо напротив открывшихся дверей. Она посмотрела на Сашу, но его взор был прикован к Яне. Поколебавшись долю секунды, Марина позволила толпе внести себя в вагон. Уже в следующее мгновение она пожалела о том, что сделала, но двери закрылись, поезд тронулся. Она видела, как Саша рванулся за ней, на его лице было недоумение, быстро сменившееся отчаянием. И ее тоже охватило отчаяние. Конечно, можно было бы выйти на следующей станции, в том, что Саша кинется ее догонять, она была почти уверена, смущал, однако, образ повиснувшей на нем Яны.

Марина не стала выходить. В горле у нее стоял комок, на душе было муторно. Скользя безучастным взглядом по мелькавшим за окном кабелям и проводам, висевшим на стенах тоннеля, она думала об иронии судьбы. Все началось и кончилось на площади Восстания. Даже ехала она сейчас в том же направлении, что и утром, как будто просто продолжила прерванный путь. Настроение было отвратительным. Да и каким ему быть, раз уж день начался отвратительно?

В залитой утренним солнцем лоджии загорало юное создание. На вид лет пятнадцать-шестнадцать — уже не девочка, но еще не девушка. Стройная, длинноногая, будучи от природы смуглой, сейчас, к середине лета, она приобрела тот бронзовый оттенок, который демонстрируют модели в бикини. Пышные темные волосы, чтобы не мешали, она перехватила на затылке резинкой, а на тонкий с небольшой горбинкой нос нацепила солнцезащитные очки. Она предпочитала, чтобы ее называли полным именем Александра, и оно, пожалуй, подходило ей больше, чем нежное имя Сашенька, которое нравилось ее маме.

Отложив книгу, Александра, подалась вперед так резко, что шезлонг под ней заскрипел. Ее внимание привлек телефонный звонок в соседней квартире. В последнее время там всегда был включен автоответчик, Марина не брала трубку до тех пор, пока не выясняла, кто звонит. Между двумя лоджиями была только низкая перегородка, и поскольку дверь в комнату была открыта, Александра прекрасно слышала все, что происходило у соседки. Автоответчик включился, и ее любопытство было удовлетворено: звонил Рома, бывший почти жених Марины. Александра точно знала, что она дома, но трубку, как и обычно в последнее время, не взяла.

Месяц назад они с мамой провели несколько дней у ее подруги в Калининграде. Когда они уезжали, Марина Королева, их соседка и Александрина любимая преподавательница в художественной школе, была деловой энергичной женщиной, которая относилась к жизни с юмором и оптимизмом. После всего лишь четырехдневного отсутствия они застали Марину совершенно погасшей, приступы депрессии у нее сменялись приступами бурной, но какой-то лихорадочной активности, в основном на фронте ремонтных работ. Судя по сообщениям автоответчика, можно было сделать вывод, что с Ромой она рассталась, но складывалось такое впечатление, что причина Марининого состояния крылась в чем-то другом. Александра была заинтригована.

Раньше их соседкой была Надежда Николаевна — Маринина бабушка, вернее, сначала был еще и дедушка, но он умер, когда Сашенька была совсем маленькой, поэтому помнила она его плохо. А Надежду Николаевну Александра воспринимала как еще одну свою бабушку.

Андрей и Зиночка Кирилловы тогда еще оба преподавали в институте, точнее в разных институтах, и им не всегда удавалось полностью согласовать расписание. Иногда между уходом на работу одного и возвращением с работы другого был час-полтора, и оставлять маленькую дочку одну, естественно, не хотелось. А еще существовали детские простуды, когда больничный взять не то чтобы нельзя, но нежелательно. Собственные бабушки и дедушки в таких случаях не всегда могли прийти на помощь, особенно если необходимость возникала срочно и неожиданно. К счастью, Кирилловым очень повезло с соседкой.

Надежда Николаевна сразу же категорически отказалась от какой-либо оплаты и бралась присмотреть за ребенком исключительно из хорошего отношения к поселившейся рядом молодой паре. Сашеньку она обожала, а девочка очень любила бывать у Надежды Николаевны, которая учила ее рисовать красками и рассказывала о картинах, репродукции которых они смотрели в больших красивых книгах. Подобно любопытному Слоненку, Сашенька интересовалась всем на свете, обладала великолепной памятью, отнюдь не детской логикой и могла с кем угодно, невзирая на лица, совершенно «по взрослому» вести любые разговоры. Правда, с чисто детским подходом к проблеме, но в этом была своя прелесть, как говорила бабушка Надежда. Разумеется, не у всех Сашенька вызывала такой восторг, некоторые считали ее очень утомительным ребенком.